Чтение онлайн

— О! Стивен Кинг! Я возьму почитать, — прыгая на одной ноге, он поворачивается ко мне, разворачивая книгу обложкой. "Кладбище домашних животных" — Машин подарок. Единственная книга, присутствующая в моей комнате, которую я не читала. Никогда не была поклонницей творчества короля ужасов.

— Можешь забрать ее насовсем, — говорю ему, не переставая следить за тем, как наполняется мой чемодан.

Тимур сует книгу под мышку и продолжает исследовать библиотеку.

— Вот это старье! Сколько ему лет? — Срываюсь с места, чтобы отнять у него потертый томик.

— Такое ты читать не будешь! Отдай!

Тимур поднимает на меня взгляд и протягивает мне книгу.

— Ясное дело, не буду! Это же стихи.

Я прижимаю к своей груди книгу и снова поворачиваюсь к Егору, который уже застегивает мой чемодан. Затем опускаюсь на присядки и разрываюсь громким плачем.

— Уль! Уль! Прекрати! — Суетятся они около меня. Егор поднимает меня на руки и переносит на кровать. — Прости! Я перегнул! И Тимура зря с собой взял.

— Уль! Извини, — бормочет мальчишка, — я больше не буду трогать твои книги.

— Бери, что хочешь, — заикаясь, говорю я. — Только Асадова не нужно трогать, он мамин… Эта книга — единственное, что осталось у меня от нее. Она случайно забыла ее у бабушки, а остальные ее вещи сгорели вместе с нашей квартирой.

Лицо Тимура вытягивается. А Егор и так знает эту историю. Я рассказывала ее ему. Егор приносит мне стакан воды. Тимур не перестает извиняться.

— И правда, я как варвар… Извини меня, пожалуйста.

— Егор! Я никуда не поеду. Вы можете оставаться здесь сколько хотите. Мне и правда жутко находиться в пустой квартире одной. Поэтому я буду рада компании. Но уезжать отсюда я не готова...

***

Весь день мы провели вместе: готовили простую незамысловатую еду, пили чай, смотрели папины любимые фильмы… Тимур не оказался поклонником творчества Гайдая, поэтому после "Двенадцати стульев" тактично смылся читать Кинга. А я до вечера лежала в теплых объятиях Егора, и меня даже сморил некрепкий сон. Из полудремы меня выдернул очередной звонок телефона Егора. Он давно поставил его на беззвучный, но мои расшатанные нервы, оказывается, способны реагировать даже на минимальные звуковые колебания. Егор аккуратно переложил мою голову на подушку и поднялся с кровати. Ушел в прихожую, а за тем я расслышала щелчок дверного замка и не громкий хлопок входной двери. Мои глаза в миг распахнулись, и тревога, покинувшая меня на несколько часов, вновь наполнила меня до краев. А когда я поняла, что Егор куда-то уехал, она полилась через край.

— Тимур! Куда он ушел? — Мальчишка вынимает наушник из уха и приподнимается с дивана. Смотрит на меня непонимающими глазами. — Куда ушел Егор!?

— Не знаю! А он что, ушел куда-то?

— Тим! Что-то случилось! Кто-то позвонил ему, и он сразу сорвался. Не предупредил ни тебя, ни меня.

— Может, за сигаретами пошел?

— Он же не курит!

— Это ты так думаешь! Курит иногда…

Телефон Тимура взрывается громкими звуками. А он, приняв вызов, тут же меняется в лице.

— Что случилось!? Это Егор? Что он тебе сказал?

Мальчишка отрицательно мотает головой.

— Ничего не сказал! Все нормально! Сказал присмотреть за тобой! Он скоро вернется, — его глаза бегают, — кстати, а где твой телефон. Дай мне его, пожалуйста! — Он поднимается и, не взяв костыли, скачет в мою комнату.

— Зачем он тебе? — Обгоняю его, не позволяя взять с тумбочки мою трубку, на которую одно за одним сыплются сообщения.

— Уля! Не смотри! Не смотри! — кричит он, пытаясь вырвать у меня телефон. Но поздно. Я уже открываю фотографии, на которых изображён пожар. Упираюсь рукой в стену и еще раз просматриваю фотографии. Денник охвачен яркими языками пламени. Диск заходящего солнца падает прямо в зарево пожара. Диана не оставила свое творение без подписи: "Посмотри, какая красота! Потрясающее зрелище! Правда? ".

— Тимур! Вызывай такси! Быстрее, быстрее! — кричу я, а он становится у меня на пути.

— Нет! Егор сказал, чтобы ты оставалась дома! Я тебя не пущу.

— Ты совсем что ли!? Там же Аксель! Ты думаешь, я смогу сидеть здесь и находиться в неведении.

— Нет, Уля! Нечего тебе там делать! Лошадей охранники вывели. Правда, они разбежались все, кто куда.

Я сама вызываю такси.

— Уль! Ну зачем тебе туда ехать? Разберутся без тебя! Аксель жив! Его выпустили.

— За тем, что пожар — это очень опасно. Неужели ты не переживаешь за Егора? Акселя вывели. Уверена, что и Буцефал, и Бихлюль, и Смирный на свободе, как и все остальные спокойные лошади. А ты уверен, что Локки вместе с ними? Уверен, что нашелся человек, решившийся к нему подойти?

Глаза Тимура вылезают из орбит, и он первым бросается к двери, спотыкаясь на ходу.

Всю дорогу у Тимура не закрывается рот: — Уль! Он же не полезет туда!? Он не станет! Он же не дурак!? Я уверен, Локки сам вырвется. Он же очень сильный. Уль! Я не хочу его терять! — сжимает мою руку крепче и крепче. — Я не такой сильный, как ты. Я не справлюсь. Я знаю, что он мне не брат. Он много раз пытался мне это сказать. Я не хочу вновь терять близкого человека. У меня ведь совсем никого нет, кроме него. Мне на самом деле все равно, кто он мне — брат или отец. Какая мне разница, чего он там накуролесил с моей мамашей в молодости. Я знаю, что он мне родной, и я ему родной. А остальное не важно… — Беспрерывный поток его слов прерывает вой пожарных сирен, раздающийся неподалеку.

— Почему мы остановились? — спрашиваю водителя, притормозившего перед гаишником. — Вы что-то нарушили?

— Там авария! Объезжайте через поселок, — пытается развернуть нас инспектор.

— Серьезная? — интересуется водитель такси.

— Девушка коня сбила. — Мое сердце ухает в пятки. — Конный комплекс горит, — продолжает инспектор, — лошади разбежались. Вот одну из них… — Дальше я не слушаю. Открываю дверь и на негнущихся ногах выхожу из машины. Откуда только берутся силы? Я срываюсь с места и бегу, бегу изо всех сил, пока мое тело не перехватывают чьи то сильные руки. Я врезаюсь в кого-то, как в стену, еще ни осознавая того, что ничего не вижу. В глазах темнота, а в ушах эхом раздается крик Егора.

— Ульяна! Посмотри на меня! Ты меня видишь!? Слышишь!? — Он трясет меня, как тряпичную куклу. А я не могу сказать ни слова. Просто молчу до тех пор, пока сознание не покидает меня.

***

— Уходи! Я прошу тебя! Оставь меня! Я не хочу больше никого рядом с собой! Мне никто не нужен. Неужели ты еще не понял, что вокруг меня сплошная смерть. Все мои любимые умерли. Я не хочу больше никого любить. Не хочу ни к кому привязываться! — плачу я, пока Егор сжимает меня в своих объятиях, словно в тисках.

— Ты же знаешь, что я не уйду.

— Зачем тебе я? Слепая, ущербная, приносящая одни несчастья...

— Не говори глупости!

— Зачем тебе инвалид? Я никогда уже не буду прежней.

— Ты видишь!

— Нет! Не вижу! Ничего не вижу!

— Прекрати обманывать сама себя. Врач сказал, что зрение вернулось. Да, оно упало, стало хуже, но ты все равно видишь. Прекращай эти истерики! Как ты собираешься жить?

— Ты просто жалеешь меня... Я не хочу, чтобы ты был со мной из жалости!