Чтение онлайн

Учитель Ридли грубо и жестко раскритиковал их, ругался и приказывал убираться прочь. Ридли не согласился со своим учителем, они поссорились и Ридли ушел от него к «Слугам мира», и с тех пор учитель и ученик больше не виделись. Ридли говорил, что даже не знает, где он сейчас, жив ли вообще, да и ему просто жаль, что их общение прекратилось. Ридли уважал и любил учителя, но тогда возможность сделать что-то великое для мира была гораздо важнее обучения магии. Остальным заклинаниям Ридли учился уже самостоятельно и с помощью некоторых других мастеров.

Продолжая тему организации, стоит, прежде всего, знать, что она создана, а точнее продолжена орденом с верхних миров. Этот орден своей задачей поставил сохранение баланса сил между мирами. То есть их цель — не дать оружию из одной плоскости миров попасть в другую.

Тут Ридли сразу пояснил следующее: Пусть один маг вряд ли сможет попасть в миры нижние и унести оттуда, например, лазерную пушку, но для этого у контрабандистов появился свой способ. Существуют такие штуки, как накопители магии, в них можно закачать огромное ее количество и использовать на месте, а накопителей взять можно изрядно, да и действуют несколько человек. И пусть накопители вещь редкая, сложная и дорогая, но качественно выполненная служит долго и неоднократно окупается. Именно против таких контрабандистов и борются «Слуги мира». Как правило, из нижних миров гостей не бывает, их корабли не могут пройти такое большое расстояние, да и не особо стремятся в сторону, откуда не исходит опасность и где не видно потенциальной пользы.

«Слуги мира» также выполняют и другие задания. Это и отлов особо опасных преступников, и расследования, и изучение. Работы у них очень много, так как и миров многие-многие тысячи, миллионы! И тут может показаться даже, что они не справляются, однако за долгие века организация разрослась, находя последователей, и теперь патрули регулярно прочесывают миры в поисках нелегального оружия и его источников.

Разумеется, я захотел узнать, что тогда при таком контроле делают на Базаре электричество и прочие приборы. Ридли сказал, что такие пустяковые вещи известны в средних мирах уже очень давно и никак не преследуются, к тому же, это не совсем электричество, это скорее преобразованная магическая энергия, что качается из измерения специальными станциями. Станции должны брать определенное количество магии, чтобы она успевала восстанавливаться, иначе планету ждет иссушение и смерть. Как известно, обеднение мира магией, истощение, наступает всегда, если жители пытаются развивать технологии, ради чего, конечно, лезут в недра планеты, копают все глубже, загрязняют все и везде отходами. Тогда мир обедняется и сам спускается в низ, утягивая за собой и свое солнце каким-то образом.

«Слуги мира» не преследуют прогресс, как таковой, они не против, если мир развивается сам по себе, но вот если кто-то из другого мира предложит одной из сторон на планете принципиально новое оружие, то вот тогда прибудут защитники и, выражаясь простым языком — огребут все, и заказчики, и доставщики, и еще кто-нибудь, коль понадобится.

Ридли говорил, что тогда увидел в этом нечто по-настоящему важное, оттого и присоединился к ним. Он был младшим сотрудником, выполнял задания и всякие поручения, дослужился до офицера, но потом подал в отставку, правда, не совсем. Это значит, что Ридли по-прежнему сотрудничает и поддерживает связь с агентами «Слуг мира». Такая дружба, по словам Ридли, дает большие возможности хотя бы потому, что есть, к кому обратиться за помощью в трудный час, а вот библиотека, собранная орденом, является ключом к разрешению многих возможных тайн, да и по части магических умений оттуда можно черпать множество знаний.

* * *

И вот только сейчас, только после этого долго предисловия, которое длилось, на самом деле несколько часов, вовремя того, как мы двигались, только после того, как нас нагрузили новой информацией до такой степени, что мозг заболел (а мозг анатомически не может болеть!), только вот ну вот теперь мы услышали, что хотел сказать Ридли нам об измененных планах. Я должен сказать, что информация, им переданная после этого, показалась не такой уж и важной по сравнению с теми масштабами, о которых было написано выше. А ведь я передал только суть, без особых лишних подробностей и чувств, которые наш учитель вложил в свой рассказ, вспоминая молодость…

* * *

— А… я забыл, о чем мы вообще говорили…

— Кстати да, — поддержал меня Эрик.

— Честно говоря, я тоже несколько забылся, — признался наш учитель. — Но я помню. Знаете, вы еще не устали?

— Нет, мы уже давно умерли.

Я говорил почти правду; усталость от долго перехода сказывалась на теле, а наполнение новыми сведениями требовали обработки и архивации, чтобы не улетучиться в этот же день.

— Надо бы передохнуть, — заметил Эрик.

— Мы скорее передОхнем, чем передохнЕм.

— Эй, малыш, что это за пессимизм?

— Кажется, Миха действительно устал.

— Ой, да ты что!

— Ладно-ладно, потерпите, — сказал Ридли, останавливаясь и доставая из сумки карту. — Судя по этому клочку промокшей тряпки, неподалеку есть трактир или гостиница, вот только придется немного отклониться от курса… Нам надо на Север, в столицу, куда направились Синдейн И Компания, а трактир к востоку отсюда. Ничего, думаю, что можем остановиться там, отдохнуть, запастись некоторыми припасами и продолжить путь.

— А далеко еще до столицы? Сколько мы вообще идем?

— Хороший вопрос.

— Ну, — задумался Ридли, — Дайте-ка минутку… Вроде бы шесть дней, но я бы дал все семь или еще больше, слишком быстро все менялось и происходило. Значит так: сейчас к трактиру, за припасами, переночуем и вернемся на эту дорогу. До столицы нам еще целый день, если не два, шагать и шагать.

— Быстро шагать.

— Да, малыш, очень быстро шагать.

* * *

Трактир оказался приземленным двухэтажным зданием, похожим на состарившегося воина, широкоплечего и высокого в молодости, и медленно дряхлеющего с возрастом. Тем не менее, это заведение было еще приличной наружности, и я вовсе не побрезговал бы туда зайти. Рядом находилась крытая широкая пристройка с некоторым количеством сена и соломы, судя по всему — конюшня. Дверь и окна были открыты, изнутри доносился слабый запах похлебки. Ридли смерил трактир равнодушным взглядом и зашел внутрь.

(Еще мы обдумали, как замаскировать кота, размеров с овчарку, и сошлись на том, что на него следует наложить иллюзию пса, размер ведь подходящий, а то будет вызывать подозрение. Однако Люцифер сказал, что и сам свободно может принять вид собаки, хотя это ему и не очень приятно по понятным причинам. С легкостью обратившись псом, он, правда, не сразу понял, что и вести себя надо, как собака, но меня заинтересовало другое, может ли этот котяра превратиться в человека или в какое-нибудь еще животное. Я забыл задать этот вопрос, а потом и вовсе на какое-то время про это забыл)

Было довольно чисто и прибрано, а главное — пусто. Не знаю почему, но меня несколько напрягало присутствие кого-либо в таких местах, казалось как-то не безопасно, что ли…

Слышался приглушенный грохот посуды на кухне. Ридли позвонил в висящий у двери колокол. Тут же на этот звук, откуда ни возьмись, выпрыгнул низенький подтянутый старичок с седой острой бородкой и зачесанными волосами. Он был на голову ниже меня, а уж на Ридли и вовсе смотрел снизу вверх.

— Здравствуйте, гости дорогие! — и искренним радушием приветствовал нас хозяин трактира.

— Будем знакомы, уважаемый, — пожимая ему руку, сказал Ридли. — Меня зовут Корсе, а это мои товарищи, Михаил, Янко, Эрик. Будьте так добры, подать нам чего-нибудь поесть. Нам бы запастись припасами, да переночевать.

— О, конечно-конечно! — расплылся в улыбке старичок. — Меня зовут Ваппи, я жду вас с самого утра, сейчас все принесу!

— Погодите, а…

Ридли не успел задать вопрос уносящемуся вглубь кухни старичку с несколько смешным и даже детским именем. Мы уселись за самым большим круглым столом, мои ноги устали, поэтому я развалился на стуле, словно в кресле, ну, насколько это было возможно. Ваппи притащил два больших подноса с несоответствующей его росту и телосложению легкостью, непринужденностью, изяществом, даже ловкостью. Когда мы принялись за еду, он не стал уходить, а подвинул себе табурет, уселся на него, поджав под себя ноги, будто персидский шах и заговорил, пожевывая в зубах какую-то деревянную палочку с очень сильным, но вполне приятным запахом.