Чтение онлайн

– Вот, надо полагать, его машина, - заметил Меджинниз.

Кармоди быстро взбежал по лестнице с саквояжем в руке, из-под твидового пиджака у него выглядывала розовая пижама. Это был высокий молодой человек в очках, с длинным шутовским лицом. В обычной жизни он усвоил себе стиль, подходящий к выражению его лица, но Фогарти знал, что врач он компетентный и добросовестный. Он несколько лет прослужил в английском госпитале и выработал грубоватую манеру разговора, которая Фогарти казалась занятной.

– Иисусе!
– произнес он, охватив взглядом представившуюся картину. Подойдя к постели, он внимательно вгляделся в покойника.
– Бедняга Питер!
– добавил он и, взяв пистолет с ночного столика, куда положил его Фогарти, осмотрел его.
– Надо было мне получше приглядывать за ним, - продолжал он огорченно.
– А сейчас я мало что могу для него сделать.

– Напротив, доктор, - возразил Меджинниз, - никогда еще вам не представлялся более подходящий случай оказать ему услугу.
– Он бросил на Фогарти многозначительный взгляд.
– Не будете ли вы столь любезны, отец мой, пригласить сюда Джека Фицджералда? Поговорите с ним сами; мне не надо предупреждать вас, чтобы вы соблюдали в разговоре с ним крайнюю осторожность.

– Не беспокойтесь, уж я буду осторожен, - с мрачной решимостью подтвердил Фогарти. Было в его натуре что-то, что всегда отзывалось на мелодраматическое, и он понял, что Меджинниз хочет поговорить с Кармоди один на один. Он позвонил Фидджералду, владельцу похоронного бюро, и потом поднялся к себе в комнату, чтобы одеться. Ясно было, что сегодня уже не до сна.

Услышав, что его зовут, он опять зашел в комнату Гэлвина. При виде священника и доктора весь ужас происходящего полностью дошел до его сознания: тучный лысый приходской священник в халате и тощий молодой доктор в расстегнутой у ворота пижамной куртке, на которую надет пиджак. Фогарти сразу почувствовал, что перед его появлением они спорили.

– Может быть, вы поговорите с доктором Кармоди, отец мой? благосклонно предложил Меджинниз.

– Говорить не о чем, отец Фогарти, - Кармоди обратился к нему официально, чего не делал в дружеской обстановке.
– Я не могу подписать свидетельство, удостоверяющее естественную смерть. Вы сами знаете, что не могу. Это было бы чересчур непрофессионально.

– Профессионально или нет, доктор Кармоди, комуто ведь придется это сделать. Я - священник этого прихода и в своем роде я тоже профессионал. Это злополучное происшествие касается не только меня и вас.

Последствия его могут затронуть дела всего прихода в целом.

– Ваша профессия не обязывает вас подписываться под ложыо, отец мой, сердито возразил Кармоди.
– А вы толкаете меня именно на это.

– Иу, я бы не назвал это ложью, доктор Кармоди, - с достоинством возразил Меджинниз.
– Рассматривая характер лжи, приходится принимать во внимание пользу и вред, которые она может принести. И я не предвижу никакой пользы от того скандала, который разразится из-за смерти злосчастного юноши! Более того, я предвижу безграничный вред.

– Я тоже, - не выдержал Фогарти. Даже ему самому показалось, что голос его прозвучал слишком громко, слишком уверенно.

– Понятно, - саркастически отозвался Кармоди.
– И ты полагаешь, что мы по-прежнему должны осуждать шведов и датчан за то, что у них по статистике много самоубийств, а все потому, что они не подделывают цифры, как мы. Ах, во имя всего святого, дружище, если я это сделаю, я потеряю всякое уважение к себе.

Фогарти увидел, что Меджинниз прав. В некотором роде Кармоди еще зелен.

– Все это прекрасно, Джим, но христианское милосердие важнее статистики, - умоляюще сказал он.
– Забудь ты про эту проклятую статистику, далась она тебе.

Отец Гэлвин был ведь не только статистической единицей, но и человеком, и мы оба его знали. А о семье его ты подумал?

– Да, вы подумали о его матери?
– патетическим тоном воскликнул Меджинниз.
– У вас, если не ошибаюсь, тоже есть мать, доктор Кармоди?

– И ты хочешь, чтобы я встретил завтра утром миссис Гэлвин и сказал ей, что сын ее - самоубийца и не может быть похоронен в освященной земле? взволнованно спросил Фогарти.
– Хотел бы ты, чтобы мы сообщили такую весть твоей матери, если бы речь шла о тебе?

– Врачу также приходится делать неприятные вещи, Джерри, - отозвался Кармоди.

– Сообщать матери о том, что ее ребенок умирает?
– спросил Фогарти. Не забывай, что это обязанность и священника тоже. Но сообщить матери о том, что ее сын проклят...

И тут именно то слово, которое, как знал Фогарти, возымело действие на Кармоди, покоробило приходского священника.

– А это, отец мой, по счастью, находится в надежных руках, надежнее, чем наши с вами, - проговорил он отрывисто.

Манера его вдруг переменилась. Он словно чуточку устал от обоих молодых людей.

– Доктор Кармоди, там, кажется, подъехал мистер Фицджералд. Хорошо, если бы вы приняли решение по-"

быстрее. Если вы не готовы подписать свидетельство, я тут же найду другого врача, который подпишет. Таков мой прямой долг, и я его выполню. Однако как человек немолодой, знающий этот городок получше вас или отца Фогарти, я бы не советовал вынуждать меня обращаться к другому врачу. Если пойдут слухи, что мне пришлось так поступить, ваша карьера может серьезно пострадать.

Ошибиться было невозможно - в словах его слышалась угроза; и то, каким образом она была высказана, вызвало у Фогарти невольное восхищение. Но в то же время она пробудила в нем мятежный дух. Блеф, подумал он с негодованием. Безобразный блеф! Если Кармоди сейчас, в эту минуту, их бросит, ни приходскому священнику и никому другому, в сущности, не причинить доктору вреда. Разумеется, любой другой врач подписал бы свидетельство, но выгоды это ему не принесло бы Когда людям действительно потребуется врач, они все равно выберут кого им хочется, а не обязательно того, кого одобряет приходской священник. Но, взглянув на недовольное, негодующее лицо Кармоди, он понял, что тот сам не ведает своей силы, тогда как Меджипниз отлично знает свою. В конце концов за плечами у доктора всего каких-то несколько лет работы в лондонской больнице, а за плечами у Меджинниза могущественная, веками сложившаяся организация, которой он по праву так гордится.

– Я не могу подписать свидетельство о том, что смерть вызвана естественными причинами, - упрямо повторил Кармоди.
– Несчастный случай может быть, не знаю... Меня тут не было. Я согласен на несчастный случай.

– Несчастный случай?
– с презрением повторил Меджишшз, и на этот раз даже не потрудился назвать Кармоди доктором. Он как будто срывал с Кармоди то малое достоинство, которым тот был облечен.
– Молодой человек! Несчастных случаев с огнестрельным оружием не происходит со священником в три часа ночи. Будьте же, наконец, разумны!