Акт войны
Шрифт:
В следующем году местные жители снова отправились к голым берегам Репрессы Кингман, чтобы оплакать свою потерю и попытаться вернуть все ценное, что смогли найти, но вспыхнул бунт, и несколько офицеров частной охраны, нанятых TransGlobal Energy, были убиты вместе с десятками местных жителей. Несколько дней спустя те же окружные суды, которые разрешили строительство этого объекта, распорядились приостановить ежегодную процессию и уполномочили военную полицию штата, Пол &##237; цру Militar do Estado, или PME, обеспечить соблюдение запрета.
Атмосфера в районе, прилегающем к проекту строительства атомной электростанции Каскавель, сегодня была такой же напряженной, как и в первый день. «Похоже, что они развернули еще двести военнослужащих PME вокруг первого подразделения», - сказал доктор философии Хорхе Руис, разглядывая строительную площадку Каскавеля через пару совершенно новых высокотехнологичных биноклей. «И я также вижу больше бронированных машин — возможно, еще дюжину, окружающих одно только подразделение номер один. В них может быть еще сотня солдат».
«В ближайшее время планируется включение первого подразделения», - сказал Мануэль Перейра, ученик и друг Руиса, глядя в свой собственный бинокль. «Вторая годовщина подавления бунта, активация Первого подразделения — я бы сказал, что это достаточная причина для большего количества штурмовиков в сапогах, не так ли?»
«Возможно, Мануэль», - сказал Руиз, опуская бинокль и водружая очки без оправы обратно на нос. «Это действительно выглядит как необычно большое наращивание сил только для годовщины бойни в Пикире. Но я определенно не тот парень, которого стоит спрашивать».
За миллион лет он бы никогда не подумал, что ему придется обсуждать военную тактику, размышлял Руиз в сотый раз на этой неделе. Высокий, худощавый, с черными вьющимися волосами и длинными изящными пальцами, доктор Хорхе Руис был кем угодно, только не любителем активного отдыха, фанатичным военным — но обстоятельства меняли все и каждого, чаще всего не к лучшему…
Хорхе Руис родился в Абаэте, Бразилия, в ста шестидесяти километрах к северо-западу от Белу-Оризонти, столицы штата Минас-Жерайс. Выросший в католическом приюте, усыновленный отцом-фермером и матерью-учительницей, Хорхе и его две приемные сестры и один брат росли в окружении всего самого лучшего. Летом они жили в маленьком доме в самом Абаэте, но большую часть остального года они жили на ранчо примерно в двадцати километрах от города, где разводили лошадей испанской породы барбус и мангаларга Марчадор, индеек, крупный рогатый скот индубрасил с висячими ушами и больших бело-голубых павлинов, которых дрессировали как сторожевых собак.
Будучи старшеклассником, Хорхе получил стипендию для студентов по обмену и был отправлен посещать школу в сельской местности на севере штата Нью-Йорк. Хотя расставаться с его бразильской семьей было тяжело, расставаться с его американской семьей было еще тяжелее — он плакал как ребенок с того момента, как его высадили в аэропорту, почти до приземления в Рио-де-Жанейро. Он поклялся прямо тогда и там, что вернется в Соединенные Штаты.
Проучившись всего два года в колледже в Белу-Оризонти, изучая агробизнес, чтобы пойти по стопам своего отца, он получил студенческую визу, переехал в Соединенные Штаты и пять лет спустя получил степень бакалавра в области сельскохозяйственных наук, степень магистра в области сельскохозяйственного и экологического образования в Калифорнийском университете в Дэвисе, затем докторскую степень в области глобальной экологической и энергетической политики в Стэнфордском университете. Следующие пять лет он путешествовал по Соединенным Штатам, соглашаясь на ряд стипендий и кафедр для преподавания и публикации своих мыслей о роли транснациональных корпораций в разработке законов об охране окружающей среды и энергетической политики.
Как бы сильно он ни любил Соединенные Штаты, его последняя должность — председатель Стипендии Школы бизнеса Джорджтаунского университета Макдоноу по программе «Развивающиеся страны» — начала менять его взгляд на роль транснациональных корпораций в странах третьего мира. Он обнаружил, что правительства могут быть принуждены или убеждены людьми улучшить свою экономику и общества, но крупные многонациональные корпорации, развивающиеся по всему миру, были похожи на безгосударственные диктатуры, практически не затронутые никакими кодифицированными законами или волей или желаниями своих сотрудников. Они отвечали только на один код: жадность. Их богатство было огромным и росло с каждым годом, и они почти полностью оставались вне закона. Если страна меняла свои законы, чтобы сделать ситуацию неблагоприятной для корпорации, они просто переезжали в другую страну, где законы были мягкими или более благоприятными. Интернет, технологии спутниковой связи, доставка в одночасье и высокоскоростные международные перевозки облегчили такие переезды и редко приводили к перерывам в работе.
Более того, Руиса все больше и больше беспокоили шум, отходы, загрязнение окружающей среды, хаос и грубые излишества жизни в Соединенных Штатах — и то, как американский образ жизни быстро распространялся по всему миру, особенно в его родной Бразилии. Связанный и преисполненный решимости не видеть, как его любимая родная страна повернется в этом направлении, он решил вернуться домой, чтобы увидеть, какую пользу могут принести его первоклассное образование, тренировка и опыт. Он немедленно согласился на должность преподавателя в Федеральном университете Минас-Жерайс в Белу-Оризонти и вскоре был назначен деканом Колледжа экологических исследований. Руис быстро стал известен как один из ведущих мировых экспертов по экологической политике и реформам.
Он также был известен как своего рода зачинщик, ярлык, который он не поощрял, но и не отвергал. Почти сорокалетний муж и отец десятилетней дочери и шестилетнего сына, Руис все еще считал себя молодым длинноволосым студентом-радикалом и не получал ничего большего удовольствия, чем тусоваться в студенческом союзе или в коридорах перед своим офисом, потягивая крепкий кофе — наполовину эспрессо, наполовину сахар, большое вам спасибо, — куря самокрутки и споря со своими студентами и другими преподавателями по актуальным вопросам. Летом он возвращался на свое семейное ранчо, и там его ученики и мировая пресса находили его по щиколотку в коровьем дерьме, проводящим лучшее в своей жизни время, работая на ранчо и ссорясь со своей большой семьей вокруг него.
Но правительство Бразилии не было готово услышать его послание. Инвестиции в Бразилию со стороны транснациональных корпораций, таких как TransGlobal Energy, обеспечили правительству столь необходимые доходы и гарантировали переизбрание его политических лидеров. Чем больше он боролся за ограничение или контроль влияния крупных конгломератов без гражданства, тем более подвергаемым остракизму и изолированным он становился. В конце концов его вынудили покинуть должность декана, и он решил вернуться домой в Абаэте, на ранчо своей семьи, шаг, который поощряли его недоброжелатели.
Но он не был готов молчать. Он продолжал публиковать свои мысли и исследования в Интернете и публиковал обзорные статьи для газет и журналов по всему миру. Многие другие последовали за ним на ферму. Ранчо стало своего рода кампусом вдали от кампуса для студентов, интеллектуалов, аналитиков, а вскоре даже министров экономики из правительств всего мира.
Послание Хорхе Руиса было простым: обуздайте транснациональные корпорации, прежде чем они захватят мир, ликвидировав корпоративное образование и заменив его индивидуальной собственностью, ответственностью и подотчетностью. Если бы бизнес находился в руках одного мужчины или женщины, и за каждое действие отвечал бы этот один человек, ответственные автоматически сократили бы размер своего бизнеса, чтобы уменьшить свою ответственность. Богатством делилось бы все больше и больше граждан; законы могли бы быть упрощены; и злоупотребления, совершаемые безымянными бумажными организациями, теоретически уменьшились бы.
Он привлек многих студентов и даже некоторых последователей, привлеченных к Абайте его простым посланием, незатейливым образом жизни и настоящей страстью к реформам. Хорхе нанимал некоторых из своих учеников на ранчо, обменивая работу на уроки. Занятия и лекции вскоре стали еще большей частью жизни на ранчо, чем скот и лошади, и некоторые из студентов были наняты в качестве библиотекарей, администраторов, ассистентов выпускников и даже сотрудников службы безопасности. Ранчо и его учебные, лекционные и издательские офисы вскоре стали известны во всем мире как Grupo do Abaete de la Movimento Meio Ambiente, или ГАММА, группа экологического движения Абаэте.