Чтение онлайн

– Не дрейфь, милый, - подбадривала негритяночка, - разве твоя мамочка никогда не угощала тебя сандвичами с шоколадом?

– У тех сандвичей был несколько другой вкус, - ответил Льюис, тиская сразу обеих.

От их подначек он, помнится, страшно возбудился; девицы лизались и ерзали, наставив ему засосов, а у него перед глазами было, как ни странно, ошеломленное мамино лицо. Он был ненасытен, неутомимо качаясь меж услужливых бедер, будто тысячу лет копил вожделение. "Ну и силен же ты, парень, - сказала тогда черненькая, - только свистни, я согласна и так, без денег..."

Больше он с ней не виделся. Он напрочь забыл, как она выглядела, но помнил, как ему было приятно; совокупляясь с ней, он словно мстил кому-то. И слова ее он тоже, конечно, помнил.

Льюис встряхнул головой. Наконец-то можно было получить два бокала теплого шампанского.

Странно все-таки, удивлялся он, лиц не помню, а что говорили, помню.

Между тем часы показывали уже без пятнадцати одиннадцать, и он поспешил подняться к священному алтарю, то бишь в облюбованную им ванную. Льюису и раньше доводилось заниматься любовью в ванной, чего, вероятно, не случалось с его партнершей. Он сумел влить в нее достаточно шампанского, так что она шла за ним, почти не артачась. Однако, только он запер дверь, девица забеспокоилась. Потянувшись к ней, он тупо подумал: "У меня в запасе всего пятнадцать минут". Пока он ее целовал, все шло гладко. Целуя, он тщательно обследовал шифоновое платье - никаких лазеек.

Декольте было обнадеживающе низким, зато имелся непроницаемый корсаж. Льюис произвел предварительную разведку, и ладонь его уткнулась в броню из китового уса. Юбка касалась пола. Льюису удалось задрать ее до колена и проникнуть внутрь. Он нащупал круглую ляжку и край нейлонового чулка. Так, спокойно, металлический замочек чулочной резинки. Поцелуи его стали еще горячее, а рука поднялась чуть выше. На ней небось этот проклятый тугой пояс, никакой любви не захочешь. Льюису приходилось извлекать девиц из такого пояса, задача не из легких. Он оставил в покое ее подол, решив сосредоточиться на грудях, соблазнительно приподнятых корсажем нахохлились под его ладонями, точно голубки.

Льюис отнюдь не сгорал от страсти. В глубине души он знал, что ему вовсе не так уж хочется выделывать эти трюки, но раз он затеял эту историю, надо довести ее до конца. Одиннадцать часов. Еще минута - и встанет, внушал он себе. Он снова принялся оглоушивать ее поцелуями, и она наконец-то раскраснелась и задышала чаще; он решился незаметно передвинуть руку внутрь декольте.

Но девица была начеку и, оскорбленно фыркнув, отбросила его ладонь.

– Грязный америкашка. Ты соображаешь, что делаешь?

Гордо отступив назад, она вздернула свой длинный английский носик.

Льюис пожал плечами и сунул руки в карманы.

– Ты же пошла со мной.
– Он с наглой ленцой улыбнулся.
– И увидела, что я запираю дверь. Так что же тебя не устраивает?

Он тоже хватанул приличную дозу шампанского, вполне достаточную для столь веских доводов. Но девицу они почему-то не убедили. Она смерила Льюиса испепеляющим взглядом.

– Неужто ты воображаешь, - ее слегка покачивало от хмеля, - неужели ты воображаешь, что я подарю свою девственность какому-то америкашке в ванной?

– Ну и что же тебя не устраивает? Моя национальность или помещение?

Она собиралась еще раз пронзить его гневным взглядом, но оттаяла и рассмеялась.

– У тебя железные нервы, Льюис. Честное слово. Льюис прикидывал дальнейший план действий.

Очевидно одно: сколько бы он ни старался, сегодня он может рассчитывать только на отпор, и очень энергичный, такие вот дела. Ему дозволено ухаживать, дозволено целовать. А больше ни-ни. Перспектива не слишком заманчивая.

Их взгляды встретились. А славненькая, она нравилась Льюису, он честно ухаживал за ней целых две недели. Он вздохнул. Хмель и досада развязали ему язык.

– Почему бы не попробовать?
– пытался убедить он.
– В конце концов, неужели девственность такая невероятная ценность?

К его приятному удивлению, вопрос ее не шокировал; он догадывался, что она и сама себе не раз им задавалась. Сдвинув брови, она старательно обдумывала ответ.

– Не знаю, что тебе сказать.
– Она помолчала.
– Наверно, я согласилась бы, если бы ты любил меня.

– Вот умница, просто грандиозно.
– Он вдруг почувствовал страшную усталость и прислонился к стене.
– Может, еще поженимся или хотя бы обручимся?

Она расхохоталась.

– Не валяй дурака. Это наши мамы забивали себе голову всякими глупостями.

– Отлично. Стало быть, ты человек прогрессивный. В известной степени.

– Ну слушай. Если бы я любила тебя - тогда другое дело, - великодушно утешила она.
– И еще если бы не боялась влипнуть, мало ли что...
– она слегка покраснела.
– Но ведь я не люблю тебя, и ты меня не любишь. А просто так я не хочу.

– С тобой все ясно.
– Льюис вздохнул.
– Звучит убедительно. От и до. Он оторвался от стены.
– Ну а если просто так, неужели не интересно?

– Нет, Льюис, - она снова рассмеялась, - просто так не надо.

– Любовь, говоришь, нужна, а?

– В ней-то и загвоздка, - сказала она совершенно серьезно.
– Когда любовь, все это выглядит совсем по-другому.

– По-другому? Неужели?
– Он был еще пьян, но потихоньку хмель улетучивался, и он вдруг начал вникать в смысл их разговора. Он торжественно кивнул.
– Тогда и воспринимается все по-другому?
– задумчиво спросил он.
– Ну а если... если мы... или я... в общем, если кто-то из нас...

– Это мое мнение, - сказала она не очень уверенно.
– А ты как думаешь?

– Не знаю, - Льюис вздохнул.
– Никогда не влюблялся.

Девушка недоверчиво на него взглянула.

– Ты сказал, что тебе двадцать пять лет?

– Ну и что из этого?

– Льюис, ты гнусный соблазнитель, - выпалила она, устремляясь к двери.

– Ну какой из меня соблазнитель, - вяло отбивался он. Туман в голове рассеивался все больше, и настроение вдруг стало просто замечательным.

– Не отпирайся. Только гнусный соблазнитель мог додуматься до ванной.

И вдруг он понял, что девица-то права, как же он раньше не догадался! И тут же завопил:

– Ты права! Ты абсолютно права!
– Он решительно отпер дверь.

– Льюис, ты пьян, - строго сказала она, но, не выдержав, улыбнулась:

– Так и быть, я тебя прощаю.

Шурша шифоном, она выскользнула из ванной комнаты, а он вдумывался в их разговор. Со стороны лестницы сюда доносились звуки "Венского вальса". Как чудесна была эта музыка и как чудесно, что он понял целительную силу любви и готов ждать ее, - оба чуда слились воедино.