Чтение онлайн

Бывший жених мой был совершенно убит этим отказом и, как я узнала впоследствии, начал страшно кутить. Наконец, с досады на родителей, женился на женщине, находившейся на последней ступени падения, и привез ее к своим родителям».

Вот такие случаются жизненные повороты. И если немного поверить в мистику, то можно твёрдо сказать, что встреча с молодым человеком явилась серьёзным испытанием истинности стремления к театральному искусству, к приобретению профессии всей жизни.

И снова продолжилась учёба, сначала у прежнего педагога Быстрова, затем у Николая Францевича Вителяро (1821–1887), певца, дирижёра, репетитора хоров русской оперы, композитора, любимым жанром которого был замечательный и неповторимый русский романс. Вителяро написал учебное пособие «Метода пения, или Подробные объяснения всех правил, необходимых для развития голоса».

Вскоре начались первые выступления, и наконец, как награда за упорство и труд выход на сцену Александринского театра с песней «Ах, не мне бедному!» в опере «Жизнь за царя».

Этот выход сыграл в её жизни решающую роль.

В феврале 1837 года появилась критическая статья по поводу совершенно другой оперы (Беллини, «Капулетти и Монтекки»), но в ней неожиданно автор коснулся оперы Глинки, отметив:

«С оперою Глинки “Жизнь за царя”, начавшей новую эпоху в нашей сценической музыке, началась и новая эпоха самого пения. Люди, не бывшие несколько месяцев в Петербурге, не узнают наших артистов: те же люди, те же голоса – и не то! Точность интонаций, верность выражения совершенствуются с каждым днём более и более; иногда ещё промелькнет наклонность к завыванию, из которого некогда состояло все пение – но этот недостаток с часу на час исчезает. Труды Глинки не пропали. Честь и слава нашим артистам!»

«Опера “Жизнь за царя” – явление замечательное, – отмечалось в “Кратком обзоре действий императорских Санкт-Петербургских театров”. – Исполнением этого важного и трудного творения русская оперная труппа заслужила общее внимание и благосклонность публики».

И не только уже опытные певцы получали как бы новую силу от музыки Глинки, но и молодые, только встававшие на эту стезю начинали необыкновенный взлёт.

На премьере был автор оперы Михаил Иванович Глинка. Услышав Леонову, он заявил, что она «владеет обширным звонким голосом: две октавы с половиной, от нижнего соль до верхнего до, природной музыкальностью, чистой интонацией, ярким сценическим дарованием, особенно проявляющимся в характерных ролях».

М.И. Глинка. Художник И.Е. Репин

Он взялся за обучение Дарьи Леоновой, которая, как стало постепенно ясно, понравилась ему не только как певица…

Дарье Михайловне очень повезло, ведь Михаил Иванович был не только великолепным композитором, он обладал редкими качествами, о которых композитор и музыкальный критик Александр Николаевич Серов сказал следующее: «В Глинке счастливейшим образом сочетались дары природы, которые необходимы в своей совокупности для истинно изящного пения… дар хорошего (по крайней мере довольно красивого, довольно сильного и гибкого) голоса; талант к управлению голосом, умение технически им распоряжаться, – умение, развитое обдуманностью и наукою и, наконец, в-третьих – высшее, художественное понимание музыки, её духа, средств и целей…»

«Когда теперь, во второй раз, год спустя, узнав, что он в Петербурге, приехала к нему и спела опять “Ах, не мне бедному”, то действие моего пения оказалось совершенно обратное первому. М.И. Глинка, прослушав меня, убежал в свой кабинет, и когда возвратился оттуда, то на глазах его были слезы, и он сказал: “Смотрите, матушка, что вы произвели вашим пением в этот раз!”. Усиленные труды мои принесли блестящие плоды. С этого же дня М.И. Глинка поздравил меня сам своей ученицей и принялся приготовлять меня к роли Вани».

Очень много занятий с Леоновой Глинка посвящал итальянской музыке. У него было своё представление об учёбе пению. Он пояснял: «Я её [Леонову] мучу… итальянской музыкой, чтобы выработать голос; она же самородный русский талант и поет в особенности хорошо русские песни, с некоторым цыганским шиком, что весьма по нутру русской публике. Хорошо исполняет вообще русскую музыку, в особенности мою “Молитву”, пригнанную мною по её голосу…»

Романс дарован Дарье Михайловне, удивительный, доныне чарующий слушателей романс, написанный им на стихи Михаила Юрьевича Лермонтова:

Дарья Леонова вспоминала:

«Михаил Иванович написал для меня следующие пиесы: Valse-fantaisie, цыганскую песню “Я пойду, пойду косить”, аккомпанемент к цыганской песне “Ах, когда б я прежде знала, что любовь родит беду”… Меня он учил исполнять в его духе его романсы: “Утешение” и “Не говори, любовь пройдет”. Последний был его любимый. Из дуэтов любимым был “Вы не прийдете вновь”. При этом дуэте он вспоминал, как две сестры, высокопоставленные особы, вручили ему текст этого романса и просили его написать музыку».

Вскоре участие в новом спектакле, в «Русской свадьбе», фактически в премьере. Она пела «Вдоль по улице метелица метет!» во вставной роли парня, пришедшего на свадьбу.

«Артистическая карьера моя началась с этих двух вещей, и успех на сцене был для меня несомненен, – вспоминала Дарья Леонова. – Я поняла свою силу и с этого времени еще серьёзнее занялась искусством».

И вот наконец были вознаграждены и тревоги родителей. Когда в Гатчине по инициативе государя был концерт «с живыми картинками», Дарью Леонову пригласили для участия в нём.

Она вспоминала: «Государь обратил особое внимание на меня, так что пожелал знать, сколько я получаю жалованья и сколько другая певица, также участвовавшая в этом концерте и выпущенная из школы в одно время со мною. Эта другая имела протекцию и потому получала 600 руб. в год, я же всего 300 руб. Когда государь спросил о моем жалованье, директор Гедеонов впопыхах подбежал ко мне с этим вопросом. Государь, узнав, что мне дается всего 300 руб., тогда как другой 600, тут же приказал сравнять меня с ней. Такое внимание государя осталось, конечно, навсегда в моей памяти. Я была польщена в высшей степени и, кроме того, не могла нарадоваться удвоенному жалованью. Родители мои, когда я, возвратившись домой, рассказала им все это, тронуты были до слёз. Отец беспрестанно повторял: “Как это так! Сколько походов совершил я, и всё столько не получаю, сколько ты, матушка!”»

В.В. Стасов. Художник И.Е. Репин

Успех оперы был невероятен, и Дарья Леонова заявила, что «по отношению к себе никогда впоследствии не помнит такого триумфа, какой был в этот раз».

Стасов впоследствии вспоминал:

«В зимние месяцы 1854–1855 гг. Глинка занялся музыкальным образованием контральто русской оперной труппы Д.М. Леоновой, которой голос ему нравился… Занятия Глинки с Леоновой имели ещё другой результат: они привели его вскоре к мысли предпринять сочинение новой оперы».

А Михаил Иванович с восторгом писал своей сестре:

«За восемь уроков Дарья Михайловна выучилась так петь, что ты её не узнаешь. Просто будет примадонной».

Незаметно отношения Михаила Ивановича Глинки со своей ученицей Дарьей Леоновой вышли за рамки учителя и ученицы. Михаил Иванович был очарован, увлечён и посвятил «Вальс-фантазию», затем цыганскую песню «Я пойду, пойду косить».

А потом началась работа над романсом «Утешение» на стихи Василия Андреевича Жуковского.