Чтение онлайн

С сепаратизмом – как стратегией дробления государств и/или коррекции границ между ними – еврорегионализм соотносится сложным, амбивалентным образом. Сложность определяется двумя главными факторами.

Первый состоит в том, что актуализация локально-региональных идентичностей и стремление таких сообществ к укреплению своих прав и компетенции – тенденция внутренне неоднородная. В ней просматриваются два фундаментально различных в своей логике тренда. В одном случае речь идет скорее о разновидности автономизма, который противостоит централизму и унитаризму, но не ставит под вопрос общенациональное и государственное начала как таковые. Во втором – о своего рода радикальном гибриде локализма и европеизма (в духе концепции глокализма), взаимосвязанном с мировоззрением постмодерна и осознанно отвергающем национально-государственные ценности и структуры как «репрессивный» архаизм. Но это, так сказать, идеально-типическая конструкция. Такой еврорегионализм имеет горячих адептов и популяризаторов в России, наиболее известным из которых является публицист В. Штепа. В Европе же эти идеи, обладая сильными позициями на политико-идеологическом поле в целом, вовсе не определяют реальную политическую активность на региональном и местном уровнях. Для того чтобы убедиться в этом, достаточно хотя бы зайти на сайты автономистских/регионалистских партий и организаций и изучить их программы. Большинство из них носят умеренный характер и дальше лозунгов федерализма, адресуемых центральным властям своих государств, не идут.

Тем не менее как тенденция радикальный еврорегионализм существует. И поскольку, в отличие от автономизма, он ориентирован на дробление и исчезновение национальных государств, его можно рассматривать как квазисепаратизм, как новую, постмодернистскую разновидность сепаратизма, хотя формально он не покушается на существующие государственные границы.

Вместе с тем – и в этом состоит второй фактор амбивалентности – в ценностном и политико-философском плане постмодернистский сепаратизм глубоко противоположен классическому. Последний оспаривает лишь конкретные границы, а не государственно-политическую модель мира, возводя, напротив, фактор государственности в абсолют, стоящий жертвенной борьбы.

Проблема смысловых пределов сепаратизма и его разграничения с автономизмом и разными типами регионализма имеет помимо научно-теоретического также инструментальное и мировоззренческое измерения. Усилившаяся тенденция смазывать грань между ними, о которой мы говорили вначале, не случайна.

Во-первых, полуотождествление сепаратизма с позитивно окрашенными понятиями «автономия» и «регионализм» выполняет вполне практические функции. Сепаратистам и квазисепаратистам оно позволяет свободнее маневрировать, находить общий язык с оппонентами в собственных рядах, а также легитимироваться в глазах остальной части общества и центральной власти. Но есть и оборотная сторона. Двусмысленность в этом вопросе дает основания демонизировать конкретные автономистские (федералистские) проекты. Пример последнего показали украинские события 2014 г. Как только в феврале-марте 2014 г. на Юго-Востоке прозвучали идеи федерализации страны, они были не просто отвергнуты новой властью в Киеве, но и квалифицированы как «антигосударственный сепаратизм», что лишь способствовало разгоранию конфликта.

Во-вторых, объединение понятий сепаратизм, сецессионизм, автономизм, регионализм в плохо расчлененном ряду работает на эволюцию сознания в определенном направлении. Логический подтекст и идейный месседж такого подхода – в том, что фактор государственных границ вообще непринципиален, ибо сами эти границы обречены полностью исчезнуть. В этой логике самоутверждение регионов и распад государств через проекты сецессии представляются двумя сторонами одного и того же процесса перехода к глобальному постнациональному «сетевому обществу».

Насколько обоснован этот взгляд на будущее, к сторонникам которого мы не относимся, – отдельный вопрос, решение которого в ходе истории будет зависеть в том числе от мировоззрения и выбора людей, от общественного сознания. Так или иначе проблема сепаратизма сегодня все больше вплетается в общий контект споров и борьбы вокруг моделей мироустройства. И в этом состоит кардинально новый и важный мировоззренческий аспект этого явления.

1. Горовиц Д. Ирредентизм, сепаратизм и самоопределение // Национальная политика в Российской Федерации: Материалы международной научно-практической конференции (Липки, сентябрь 1992 г.). – М.: Наука, 1993. – С. 145–164.

2. Горовиц Д. Разрушенные основания права сецессии // Власть. – М., 2013. – № 11. – C. 189–191. – Режим доступа: http://www.isras.ru/files/File/Vlast/2013/11/Horowitz.pdf.

3. Европейская конвенция по правам человека // Council of Europe. – Режим доступа: http://www.echr.coe.int/Documents/Convention_RUS.pdf.

4. Коцюбинский Д. Глобальный сепаратизм – главный сюжет ХХI века. – М.: Фонд «Либеральная миссия», 2013. – 132 с.

5. Нарочницкая Е.А. Этнонациональные конфликты и их разрешение: Политические теории и опыт Запада / РАН. ИНИОН. – М., 2000. – 96 c.

6. Попов Ф.А. География сецессионизма в современном мире. – М.: Новый хронограф, 2012. – 672 с.

7. Тишков В.А. Моральность сепаратизма // Блог В.А. Тишкова. – Режим доступа: http://www.valerytishkov.ru/cntnt/publikacii3/lekcii2/lekcii/n61_moralno.html#

8. Dubuy M. La th'eorie de la s'ecession rem`ede (remedial secession): Avatar contemporain du droit des peuples `a disposer d’eux-m^emes? // Associatoin francaise de droit constitutionnel. – Mode of access: http://www.droitconstitutionnel.org/congresNancy/comN2/dubuyTD2.pdf.

9. Forsberg O.J. On the classification of ethnic groups as proto-terrorist // Kvasaheim. – Mode of access:http://www.kvasaheim.com/docs/oceg.pdf.

10. Hanna R.M. Right to self-determination in in re secession of Quebec // Maryland j. of intern. law. – Baltimore, 1999. – Vol. 23, Issue 1. – Article 9. – P. 213–246. – Mode of access: http://digitalcommons.law.umaryland.edu/mjil/vol23/iss1/9.

11. Plaid Cymru – the Party of Wales: Cyfansoddiad // Plaid Cymru. – Mode of access:(Дата обращения – 19.10.2014).

12. Tullberg J., Tullberg B.S. Separation or unity? A model for solving ethnic conflicts // Politics and the life sciences. – Bloomington, IN: Indiana univ. press, 1997. – Vol. 16, N 2. – P. 237–248. – Mode of access: http://tullberg.org/wp-content/uploads/2013/03/CivDiv.PLS_.pdf.

Аннотация. В статье на материале современной Европы рассматривается проблема многообразия и классификации сепаратизма и сецессий, основные критерии сопоставления и типовые особенности сепаратистских движений, а также некоторые дискуссионные вопросы типологии этого феномена.

Abstract. The paper focuses on varieties of separatism (secessionism) in general, and in Europe, in particular. It considers major points of comparison and typical differences among separatist (secessionist) movements, as well as some controversial issues when dealing with their typology and classification.

Ключевые слова: сепаратизм, сецессионизм, сецессия, многообразие сепаратизма (сецессионизма), типология сепаратизма, типы сепаратизма, европейский сепаратизм, право на сецессию, классификация сепаратизма.

Keywords: separatism, secessionism, secession, varieties of separatism (secessionism), typology of separatist movements, types of separatism, European separatism, right to secession, classification of separatist movements.

Анализ и политическая оценка сепаратизма серьезно осложняются колоссальным многообразием этого феномена в его конкретных проявлениях. Корни, причины и условия возникновения, движущие силы и акторы, динамика, результаты и последствия – все это крайне многовариантно. Реальный сепаратизм еще более многолик, чем идеология национализма, с которой тесно связан сепаратистский «синдром». Не будет большим преувеличением сказать, что это явление почти столь же многообразно, сколь многообразен мир. В одной только современной Европе его палитра весьма широка. Недавние волны – постсоветская, балканская, западноевропейская, а теперь и крымско-новороссийская – добавили в нее и новые краски, и весьма противоречивый материал для обобщений.