Чтение онлайн

— Я, — скромно ответила Надя. — Надежда Светлова, дипломированный доктор из Синеозёрска.

Брови Семёна Игнатьевича поползли вверх, он снял очки, протёр их платком и снова водрузил на нос, словно хотел получше рассмотреть Надю.

— Вот как! Коллега! Позвольте полюбопытствовать, где изволили обучаться?

— В столичной Академии. Выпуск прошлого года.

— Батюшки светы! — доктор всплеснул руками почти как Феклуша. — Выпускница столичной Академии! В нашем захолустье! Степан Кузьмич, голубчик, да вы понимаете, какая вам выпала удача?

Он снова повернулся к Наде, и в его глазах читалось искреннее восхищение профессионала, увидевшего работу мастера.

— Барышня, да после вас мне только рецепт выписать для порядка да повязку менять! Антисептическая обработка безупречная, в ране нет и намёка на речную инфекцию! Как вам это удалось, позвольте узнать?

— Я применила очищающие чары непосредственно в момент первичной обработки, — пояснила Надя.

— Великолепно! Просто великолепно! — доктор покачал головой. — Степан Кузьмич, будете жить и здравствовать, вот вам моё слово! Но! — он поднял палец вверх, — покой вам нужен абсолютный. Постельный режим минимум три дня. Бульон куриный, никакой тяжёлой пищи. И главное, никаких волнений!

— А работа? Лавка? — слабо запротестовал Степан.

— Лавка подождёт, — отрезал доктор. — Марья, проследи чтобы супруг твой с кровати не вставал. Если попытается в лавку сбежать, немедленно за мной посылай. Я ему такого страху нагоню, что неделю лежать будет.

— Ой, да я прослежу, — закивала Марья. — Без него управимся.

— Вот и славно, — доктор защёлкнул саквояж и взял шляпу. — Завтра с утра навещу с плановым осмотром. А вы, коллега, — он повернулся к Наде, — если в городе задержитесь, буду рад пообщаться. Не часто встретишь в провинции столичного специалиста. Может, поделитесь новыми методиками?

— С удовольствием, — улыбнулась Надя.

Доктор раскланялся со всеми, ещё раз наказал Степану лежать и отдыхать, и вышел. Марья проводила его до лестницы, обещая выполнить все предписания.

Когда шаги затихли, Степан посмотрел на нас с благодарностью в глазах.

Господа, я у вас в таком долгу, что и не знаю, как рассчитаться. Вы ведь за русалочьими камнями приехали, я правильно помню? Так вот — даю честное купеческое слово! Помогу со всем — и с поставщиками познакомлю, и цены выбью самые выгодные.

— Об этом поговорим, завтра, — сказал я спокойно. — Сейчас вам нужен покой, а нам пристанище на ночлег. Где в вашем городе можно остановиться приезжим?

Еще несколько минут нам пришлось отбиваться от предложения остановиться в доме у Воробьёвых. Не хотелось их стеснять, да и я предпочитал самостоятельность.

— «Серебряный якорь», на Гильдейской улице, — Степан наконец сдался и махнул рукой в сторону окна. — Там портье мой знакомый, Михаил. Скажете, что от меня, он вам сделает гильдейскую цену. Гостиница надёжная, с охраной, сейфы в номерах. Для приезжих купцов самое то.

— А таверна там есть хорошая? — оживился Волнов.

— Таверна там отменная! — закивал Степан. — «Якорь» называется, при гостинице. Кормят сытно, порции большие. Эль свой варят, хороший. И есть два зала — общий и гильдейский, для своих потише.

— Вот это дело! — потёр руки Волнов. — Самое время отметить прибытие.

Наконец мы оставили семейство своим домашним заботам и отправились искать гостинницу.

Феклуша проводила нас до ворот, не переставая тараторить.

— Спасибо вам, господа хорошие, низкий поклон! — тараторила она, семеня за нами. — За барина спасибо, за барыню с дочкой спасибо! Вот ведь как бывает — утром ещё всё хорошо было, а к вечеру… Я как раз утром на рынке была, курицу покупала, мне там Аксинья-торговка говорит — пираты, говорит, совсем озверели! А я ей — да что ты выдумываешь! А оно вон как обернулось! Фрол! Ты чего застыл? Проводи господ, покажи, где «Серебряный якорь»!

— Феклуша, — пользуясь отсутствием слуги, Надя спросила вполголоса, — а Фрол что, немой?

— Почему немой? — удивилась Феклуша. — Обычный. А чего ему болтать?

Фрол вышел из флигеля, степенно вздохнул и молча махнул рукой в сторону улицы. Жест был красноречивее любых слов. Он довел нас до угла, показал пальцем направление и, снова вздохнув на прощание, потопал обратно.

— Разговорчивый малый, — хмыкнул Волнов, глядя вслед удаляющемуся слуге. — Прямо душа компании!

— Зато Феклуша за троих наговорит, — улыбнулась Надя. — Бедный Фрол, наверное, потому и молчит — слово вставить некуда.

От дома Воробьёвых до гостиницы оказалось минут десять неспешным шагом. Мы шли по Гильдейской улице, широкой, вымощенной добротным серым камнем. По обеим сторонам стояли трёх и четырёхэтажные дома с чистыми фасадами и аккуратными витринами.

Не столица, конечно. Но и не та сонная провинциальная глушь, которую я ожидал увидеть.

Волнов шёл рядом, размахивая руками и комментируя каждый второй дом с энтузиазмом экскурсовода:

— Вон, видите, пристань? — Он ткнул пальцем в сторону канала, где у причалов покачивались баржи. — Грузовая. Баржи швартуются круглые сутки, движение приличное, не хуже чем в Синеозёрске. А вон там, за вторым мостом, якорная мастерская Колесникова. — Он говорил с видимым уважением, качая головой. — Хороший мастер, дельный. Якоря делает, хоть на флагманский бронеход ставь, не подведут.

Я кивал в нужных местах, поддакивал вполголоса. На самом деле прикидывал совсем другое. Город действительно жил торговлей. Поставки для производства тестеров наладить будет несложно. Нужно только найти подходящего продавца. Или нескольких. Конкуренция цены снижает, это всегда полезно.

Надежда шла чуть в стороне, молча. Смотрела по сторонам, но взгляд был рассеянный, отстранённый. Губы чуть сжаты, брови слегка нахмурены, будто о чём-то размышляла. Словно не так уж она и рада предстоящей встрече с подругой.

«Данила, смотри! Вода тут вкусная!»

Я понял, о чем она говорит. Близкие месторождения кварца, через которые наверняка проходили и все здешние потоки, насыщали эту воду энергией.

«Капля тут поплавает! Исследует!»

«Плавай. Только далеко не уплывай и ничего не трогай. Мало ли что.»

Гостиница показалась на углу с каналом. Четырёхэтажное здание из светлого камня, добротное, внушительное. Над массивными дубовыми дверьми красовался барельеф: якорь со скрещёнными вёслами, искусно вырезанный в камне. На крыше поблёскивал медью флюгер в виде корабля под парусами. Солидность чувствовалась во всём.

— Вот оно, — Волнов остановился, довольно потирая руки. — «Серебряный якорь». Я слышал о ней, когда дела в Трёхречье вёл. Хозяин, Пётр Саввич Крепкий, бывший купец. Толковый мужик. — Он кивнул с видом знатока. — Останавливаться, правда, не доводилось. Цены кусались.

Мы толкнули двери и вошли в вестибюль.

В фойе приятно пахло респектабельностью. Если принюхиваться, можно было почувстовать и воск для натирки полов, и дорогой табак и лакированное дерево.

Мраморный пол, белый с серыми прожилками, сиял чистотой. Вдоль стен тянулись панели из тёмного дерева, может, орех или морёный дуб. Потолок украшала лепнина, не вычурная, но искусная. В центре висела люстра на тридцать свечей минимум, сейчас горела только половина — экономят. Сразу видно купеческий дух