Чтение онлайн

Поэтому и смерть ар-Рашида волновала Маймуну очень мало — ведь она не имела касательства к ее любви. Маймуна по-прежнему сомневалась в ответных чувствах Бехзада. Особенно после вчерашней встречи: почему он так сухо попрощался и поспешно ушел? Ах, день уже кончается, а его все нет! И слуга его не явился… Хоть бы скорее пришел славный Сельман, — тогда она его расспросит, где его господин, и долго ли ей еще ждать!

Весь день Маймуна не могла найти себе места, терзаемая ожиданием. Она, казалось, не замечала ни скорби обитателей дворца, ни шума, доносившегося из города, вызванного торжествами (впрочем, дворец аль-Мамуна находился довольно далеко от халифского дворца).

Вот и сейчас девушка сидит подле Зейнаб, произнося слова утешения, а глаза ее устремлены в окно: вдруг появится слуга с вестью о Бехзаде? А может, прежде раздастся звук его шагов? Ага, Дананир что-то говорит о нем бабушке — она тоже с нетерпением ждет лекаря! Сердце девушки бьется все сильнее и сильнее, но она молчит, боясь выдать свою тайну.

Солнце уже клонилось к закату, а меж тем у Маймуны с утра не было ни крошки во рту. Понятно, что никто вокруг не обращал на нее внимания, занятый своими горестями и заботами.

Но вот долгое ожидание было вознаграждено: внезапно Маймуна увидела, что к ним направляется слуга. По лицу его было видно, что он собирается о чем-то доложить. Маймуна вскочила с места, но тут же себя одернула: а вдруг слуга этот явился к Дананир по каким-нибудь хозяйственным делам? Она сделала вид, что поднялась просто так, безо всякого умысла, и стала не спеша прогуливаться по комнате, стараясь все же держаться поближе к двери.

— Сельман, слуга лекаря, у ваших дверей, госпожа, — объявил с поклоном слуга.

От этих слов у Маймуны вновь заколотилось сердце, а на лице вспыхнула радость.

— Пусть Сельман войдет, — сказала Дананир, — быть может, он обрадует нас вестью о скором возвращении своего господина. Ах, как тот нам сегодня нужен!

Через минуту появился Сельман, на этот раз в своей обычной одежде. Маймуна с волнением следила, как он, тяжело ступая и всем своим обликом выражая глубокую печаль, подошел к порогу и застыл в почтительном поклоне, ожидая позволения войти.

— Что за весть ты принес нам, Сельман? — заговорила Дананир. — Видишь, какое несчастье нас постигло!

При этих словах слезы подступили ей к горлу.

Не поднимая головы, Сельман переступил порог и, приблизившись к Зейнаб, низко склонился перед ней, как бы намереваясь поцеловать руку. Казалось, он тоже с трудом сдерживает слезы.

— О, несчастье поистине огромно, госпожа! — сказал он, обращаясь к Дананир и изображая на лице крайнее уныние. — Кончина эмира верующих — тяжелый удар для всех его подданных! Да продлит господь дни аль-Амина и его потомства, сделав нашего господина лучшем преемником своего прославленного отца!

Он всхлипнул и отступил, пятясь в угол комнаты.

Дананир поманила его к себе и приказала сесть.

— Ты видел сегодня нашего лекаря?

— Нет, госпожа. Не видел его с тех пор, как мы вчера расстались. Я думал, он уже здесь.

— Нет, Сельман, он не приходил. Мы давно ждем его, — видишь, госпожа нездорова и не желает никого видеть, кроме него, — в голосе Дананир прозвучал упрек.

— Отсутствующий оправдается тогда, когда вернется. Да он не задержится! Ведь обещал же господин быть сегодня…

— Так ты не знаешь, куда он уехал? — оборвала Сельмана Дананир.

— Конечно, нет. Разве ведомо кому-нибудь, куда он уезжает и откуда возвращается?

— Мы уже привыкли, что он бросает нас на день или на несколько дней, а потом появляется, однако теперь…

— А ты не думаешь, что он у себя дома, в аль-Мадаине? — вмешалась в разговор Аббада.

Пожав плечами, Сельман поднял брови и возвел глаза к небу, всем видом показывая, что никак не причастен к поступкам господина, что не имеет о них ни малейшего представления.

Стеснительность мешала до сих пор Маймуне вмешаться в разговор, но желание узнать, где ее милый, оказалось все же сильнее.

— Я уверена, что он сейчас в аль-Мадаине, — с притворным равнодушием обронила она, стараясь, чтобы ее слова звучали как можно спокойнее. — Небось закрылся на все запоры и занимается своей алхимией. А может, сокровища выкапывает — ведь идет про него такая молва…

Однако, несмотря на все свои старания, девушка покраснела. Взгляд ее упал на Дананир, и она заметила, что та с усмешкой за ней наблюдает. Это окончательно смутило Маймуну, она поспешно опустила глаза и отошла в сторонку, где, усевшись па подушку, принялась расправлять свое покрывало.

— Люди подозревают моего господина в дурных поступках, — сказал Сельман, обращаясь к Аббаде. — Но в доме своем он уединяется только, чтобы заняться медициной или философией. Если бы я был уверен, что он сейчас в аль-Мадаине, то немедля отправился бы за ним и привез сюда. Но, думаю, он и сам скоро будет. А уж если не приедет до завтрашнего утра, начнем его искать и в аль-Мадаине и в других местах.

Дананир, однако, продолжала беспокоиться. Она понимала, что нужно как можно скорее утешить Зейнаб, а также успокоить Маймуну. Что ж, придется ей, Дананир, помочь бедной девушке.

— Будь добр, — попросила она Сельмана, — все-таки непременно разыщи своего господина до наступления вечера.

— Я подчиняюсь приказу госпожи, — Сельман с поклоном стал пятиться к двери. — Возможно, я принесу вам весть о нем этим же вечером или завтра утром.

Дананир поблагодарила его и взглянула на Маймуну — в глазах девушки светилась благодарность. Дананир улыбнулась.

— Ну что, я правильно поступила? — обратилась она к Аббаде.

— Если Сельман занят другими делами, то я сама поеду за Бехзадом в аль-Мадаин, — внезапно отозвалась Умм Джафар. — Дом его нам известен и дорога туда легкая. — Она поправила волосы и предложила: — Отчего бы нам не поехать туда немедля?

При этих словах бабки Маймуна просияла: исход дела как нельзя лучше отвечал ее желаниям; Аббада словно прочитала мысли, которые девушка не смела высказать вслух.

Хотя Сельман пообещал, что отправится на поиски Бехзада, в действительности же он торопился к Ибн аль-Фадлю, как они ранее договорились. Такой поворот событий необходимо было использовать: сын визиря мог оказаться полезным для того дела, ради которого Сельман сюда прибыл. С другой стороны, не было никаких причин беспокоиться об отсутствующем хозяине — известно, что у него много разных дел. Вслух он, однако, только сказал: