Чтение онлайн

— Я полагал точно так же, — ответил Бехзад. — Но мне удалось познакомиться с одним стариком, свидетелем злодейского убийства. Он указал мне место, где было погребено тело, и помог извлечь его череп. Не может быть никаких сомнений — это голова Абу Муслима. Присмотрись хорошенько еще раз…

Старуха глянула на голову помутневшим от слез взором и промолвила:

— Да… Это он… Биение моего сердца тому порукой. Да, это голова моего родителя Абу Муслима… Кайфер!.. Кайфер!.. Ты настоящий мужчина. Ты отомстишь за него! Может, уже пришла долгожданная пора?

— Да, пришла, моя госпожа. А для тебя настал час рассказать о моем прошлом и вручить мне то, что ты обещала.

— Сынок, я готова. Но повремени немного. Прежде чем я вручу тебе обещанное, я должна поведать тебе одну историю… Может, ты хочешь сперва немного подкрепиться?

— Нет, моя госпожа, — отказался Бехзад.

Старуха поднялась со своего места, слегка придержав Бехзада за плечо, чтобы помешать ему встать вместе с ней, и твердой поступью, словно женщина полная сил, направилась к сундуку, стоявшему у стены. Бехзад проводил ее нетерпеливым взглядом. Старуха вынула из кармана ключ и отперла сундук. Взяв оттуда продолговатый сверток, обернутый шелком, она подошла к Бехзаду, положила сверток перед ним и села.

— Тебе ведь известно, что я — Фатима, дочь Абу Муслима из Хорасана? — начала она свой рассказ.

— Да, — подтвердил Бехзад.

— Все люди, и ты в том числе, уверены, что я приютила и воспитала тебя и что никто не знает твоих родителей.

— Да, — согласился он.

— Так вот: родителей не знает никто, кроме меня.

— Раскрой же мне правду!

— Община хуррамитов всегда благоволила ко мне, потому что во мне течет кровь Абу Муслима, но они не догадываются, что его кровь течет и в твоих жилах.

— Во мне течет кровь Абу Муслима?! — воскликнул Бехзад. — Каким образом?..

— Очень просто, ведь ты мой сын, — улыбнулась Фатима.

— Твой сын? — повторил с изумлением юноша. — Я — твой сын?!

— Да, мой мальчик, — подтвердила Фатима, — ты моя последняя радость.

Она прижала Бехзада к груди и поцеловала, а он припал губами к руке матери.

— Не томи, рассказывай скорее!..

— Твоего отца уже не было на свете, когда ты родился. Все считали, что ты безродный ребенок, которого я вскормила и воспитала.

Бехзад был поражен ее словами, ему не терпелось узнать всю правду:

— Да как же все случилось?

— Пусть тебя это не удивляет. Твой отец — мой муж Михраз Ибн Ибрахим — погиб, когда я была еще совсем молодая. Мы давно потеряли всякую надежду на то, что у нас будут дети, но когда он скончался, оказалось, что я беременна. Я, опасаясь дурной молвы, скрывалась от людских глаз, пока не настал срок. Когда ты родился, я обо всем умолчала, и люди решили, что ты мой приемный сын. А когда ты подрос, я постаралась привить в твоем сердце любовь к деду, Абу Муслиму. Я назвала тебя Кайфер, что значит «отмщение», потому что эти подлые тираны разожгли огонь мщения в моей груди, предательски убив твоего деда. С тех пор как я вышла замуж, меня не покидала надежда родить сына, который бы посвятил свою жизнь делу отмщения, потому что твой дед не имел сыновей и некому было свести счеты с убийцами. Я все ждала, а когда ты появился на свет, я дала обет, что ты свершишь это святое дело. Я давно храню кинжал твоего деда. К нему не прикасалась ни одна рука, с тех пор как его убили. Он был ему верным помощником до самой смерти.

С этими словами Фатима достала из свертка кинжал и протянула его сыну. Стальное лезвие сверкнуло, как молния.

— С помощью этого кинжала отомсти за своего деда, — сказала она, вручив оружие сыну.

Бехзад благоговейно принял кинжал, поцеловал его, вложил в ножны и спрятал на груди.

— Значит, я внук Абу Муслима Хорасанского… — медленно проговорил он, чувствуя себя словно во сне. — Я старался мстить Аббасидам в благодарность за твою заботу и ласку, а теперь я буду мстить за своего деда!

У него засверкали глаза, кровь закипела в сердце, и он вспомнил о Маймуне. Потому что влюбленный всегда вспоминает предмет своей любви, когда его сердце исполнено радости или печали. Если это радость, то он желает, чтобы возлюбленная разделила ее вместе с ним, а если печаль — чтобы она посочувствовала ему в горе. И как только он унесся мыслями к Маймуне, сразу вспомнил о другой голове, которая находилась в том же ларце, и опустил в него руку.

— Здесь хранится другая голова, за которую мы должны отомстить, — сказал он матери, извлекая за волосы, ссохшиеся от крови, голову Джафара. Темная кожа на лице визиря присохла к черепу, и голова казалась сплошной черной костью.

Фатима взглянула на голову, но не смогла распознать, чья она.

— Кто это?

— Приглядись внимательнее. Неужели не признаешь?

Старуха пристально посмотрела на то, что держал в руках Бехзад.

— Нет, я не знала этого человека.

— Это еще одна жертва гнусного вероломства, Джафар.

— Джафар? — воскликнула Фатима. — Джафар Ибн Яхья?!

— Да, матушка. Это голова вероломно убитого Джафара.

Бехзада переполняло желание поведать матери о своей любви к Маймуне, но он решил отложить это на другой раз. Он молчал, стараясь свыкнуться с той удивительной переменой, которая произошла сейчас в его жизни.

— Как тебе удалось раздобыть его голову? — прервала размышления сына Фатима.

— Ты ведь знаешь, как коварно поступил Харун ар-Рашид, убив Джафара, — начал свой рассказ Бехзад. — Но он не удовольствовался этим убийством и приказал разрубить тело пополам и выставить обе половины на двух багдадских мостах, а голову — на третьем. Два года их нещадно жгло солнце, пронизывал холод и хлестал дождь. Только после своей поездки в Рей, возвращаясь в Ракку, чтобы там обосноваться, эмир верующих проезжал Багдад и приказал снять останки Джафара и сжечь их. А я поручил моему слуге Сельману, еще когда голова была выставлена на мосту, раздобыть ее любым способом. С помощью денег Сельману удалось ублаготворить палача, и тот передал ему голову. Я хранил ее в этом ларце, пока не разыскал голову моего деда, и привез их сюда вместе.

Фатиму поразил рассказ сына. Она поцеловала Бехзада и сказала:

— Положи в ларец обе головы и кинжал, пока не настанет время обратить это оружие против наших врагов. С божьей помощью, ты победишь! Никому не рассказывай о том, что тебе стало известно. Наступит день, ты возьмешь этот кинжал и расправишься с врагами — отомстишь сыновьям убийцы за твоего деда. Но боже упаси тебя где-нибудь проговориться о своих планах!

— У меня нет другого желания, как отомстить за моего деда! — с жаром воскликнул Бехзад.

— Доведется ли мне увидеть тот день и утолить жажду мести! — вздохнула Фатима.

— Я верю, что ты доживешь до этого дня и сердце твое возрадуется.

— Сынок, держись общины хуррамитов, — добавила Фатима. — Ты можешь положиться на них — ведь они доверяют тебе и считают тебя своим другом, потому что ты мой воспитанник. Будь вместе с ними, пока ваши пути не разойдутся.

Солнце уже клонилось к закату, когда мать с сыном поднялись со своих мест и направились к столу, чтобы поужинать. Ночью Бехзад, он же Кайфер, как следует выспался и почувствовал новый прилив бодрости, словно дух Абу Муслима переселился в его тело. Хорошо знакомый с положением дел в Багдаде и к тому же не сомневаясь в том, что аль-Амин не способен управлять государством, он выжидал, когда халиф низложит своего брата. Тогда наступит подходящий момент для осуществления его, Бехзада, собственных целей. А это должно было случиться неминуемо, ибо он знал, что Сельману удалось разжечь в халифском сердце ненависть к аль-Мамуну.