Чтение онлайн

Озвучила ли она свои собственные идеи? – любезно осведомился Гринспен. Эйкхофф ответила, что на нее оказала влияние русская эмигрантка, писатель и философ по имени Айн Рэнд. Всего несколько месяцев назад по рекомендации друга она прочитала «Атлант расправил плечи» и словно прозрела. Эта книга изменила ее жизнь.

Тогда Гринспен почувствовал себя теннисистом, который видит, как прямо в центр его ракетки медленно летит мяч.

Может быть, Кэтрин хотела бы выпить кофе с Айн Рэнд? – небрежно спросил он19.

Удар попал в точку: Эйкхофф была поражена. Несколько дней спустя Алан привел Кэти на лекцию Рэнд, после которой представил харизматичной гранд-даме ее молодую поклонницу. Алан и Эйкхофф начали встречаться, и Кэти вскоре обнаружила, что Алан был заядлым бальным танцором. Иногда они танцевали в квартире Айн Рэнд, где Коллектив откидывал ковры и включал музыку, а однажды Алан пригласил Эйкхофф в ресторан в Хартсдейле, в Нью-Йорке, и танцевал с ней под звездами20. Это всегда были бальные танцы – Алан не тратил время на рок-н-ролл или поп-музыку, но Эйкхофф узнала, что он не видит причин ограничивать себя в танцах с девушкой, с которой приехал21. Но если танцевальная музыка, так же как и содержательная интеллектуальная беседа, отсутствовала, Алан легко возвращался в свою раковину. В начале их отношений Эйкхофф имела несчастье устроить вечеринку в своей квартире в день появления новой редакции Статистического резюме Соединенных Штатов. Гринспен занял единственное имевшееся у Кэтрин удобное кресло и читал резюме, включая сноски, пока вечеринка вокруг него продолжалась22.

Кэти пыталась заставить Алана чередовать ужины, танцы и обсуждения в кругу почитателей Рэнд. Она быстро обнаружила, что если он собирается чем-то заняться, у этого занятия должен быть счет – и не обязательно музыкальный. Эйкхофф отвела его в местечко в Гринвич-Виллидже, где можно было съесть стейк и поиграть в боулинг; Эйкхофф окрестила его Бо Лином, потому что на неоновой вывеске буква W не горела. Это развлечение пришлось ему по душе, и они часто туда возвращались; но попытки Кэти заставить Алана сыграть в бридж были менее успешными. Однажды вечером, в доме Элейн Калберман, сестры Натаниэля Брандена, Гринспен зашел столь далеко, что сел за игровой стол. Но прежде чем раздали карты, он хотел, чтобы ему всё объяснили. Почему туз считался выше короля? Почему трефы стоили меньше, чем пики? Зачем нужны все эти соглашения о ставках, и были ли они действительно логичными? Почему, почему, почему – вопросы продолжались, как будто их задавал не по годам развитый ребенок. Казалось, вопросы сыпались не менее часа, и в итоге Кэти и Калберманы сдались, не сыграв ни одной партии. «У него было патологическое неприятие произвольных условностей», – заметила позднее Эйкхофф23. Вскоре после того, как они начали встречаться, Кэти попросила Алана о работе. Спад фондового рынка в мае 1962 года испортил атмосферу в Van Alstyne, и Кэти хотела уйти оттуда, хотя и заверила Алана, что останется в его фирме только временно. Алан настаивал на проведении с ней формального собеседования, и затем согласился нанять ее.

Фирма, где стала работать Эйкхофф в конце 1962 года, переживала преобразования. Благодаря расширению связей босса Townsend-Greenspan процветала, но еще не совершила прыжок от карандашей и логарифмических линеек в новую эпоху компьютеров. Когда Эйкхофф подписала контракт, ей было поручено помочь с докладом «Основные экономические тенденции». Каждую неделю, когда Казначейство и Федеральная резервная система объявляли цифры процентных ставок, денежной массы, банковских депозитов, цен, расходов и т. д., ассистенты в Townsend-Greenspan вносили их во внушительный журнал на трех кольцах с зелеными разграфленными страницами. Как только все данные были собраны, два исследователя садились рядом за одним из столов под большим окном в главной комнате офиса. Руководствуясь толстым томом инструкций, они выполняли операции, необходимые для преобразования данных в отчет. Чтобы сосчитать цифры, использовался арифмограф – громоздкая вычислительная машина, которая выплевывала результаты на узких бумажных полосах, похожих на чеки из бакалеи. Машина могла складывать или вычитать достаточно легко; но для умножения или деления требовалось повторяющееся сложение или вычитание. Невинный запрос, например – чтобы калькулятор умножил два трехзначных числа, вызывал шумное движение шестеренок, когда машина добавила и перенесла, добавила и перенесла: ка-чанк, ка-чанк, ка-чанк. Подсчеты продолжались от страницы к странице, и исследователи вводили в раздражающий калькулятор цифру за цифрой, копируя результаты в свои журналы – для вычисления нескольких из них потребовалось бы несколько часов. Когда они, наконец, закончили, двое коллег сравнивали свои записи. В случае совпадения чисел исследователи радостно вздыхали. Но если они сталкивались с разночтениями, «ка-чанк, ка-чанк» начинался снова.

Эйкхофф заметила, что руководство по созданию доклада об основных экономических тенденциях неоднократно без толку повторяло некоторые операции. Когда она сообщила об этом Гринспену, он сначала не поверил. Руководством пользовались в течение многих лет; откуда могла появиться ошибка? Но Эйкхофф была права, как быстро понял Гринспен, и вскоре он опирался на свою подругу, осуществляя любые улучшения в офисе. Сотрудница, которая отслеживала счета для Townsend-Greenspan, передала свои уведомления за две недели, но Гринспен считал ее занудой и не особенно прислушался к тому, что она сказала; когда две недели прошли и бухгалтер сказал «ну-у!», Гринспен в отчаянии обратился к Эйкхофф, которая, к счастью, прошла курс бухгалтерского учета в колледже24. Найм новых работников в офис тоже не был сильным местом Гринспена, поэтому Эйкхофф вскоре взяла на себя ответственность за проведение собеседований с молодыми претендентками. Когда через несколько лет ее романтические отношения с Гринспеном закончились, она обнаружила, что босс встречается со многими ассистентками, которых она набрала25. Одна молодая сотрудница пришла на работу в такой короткой юбке, что, наклонившись открыть нижний ящик стола, выглядела практически раздетой, и по мнению Гринспена это было прекрасно, – вспоминала Эйкхофф. «Он никогда не встречался одновременно с двумя девушками больше, чем день или два, которые у него уходили на то, чтобы уведомить предыдущую о том, что ситуация изменилась», – добавила Эйкхофф, отметив, что в 60-е годы связь с секретаршей считалась офисной рутиной. «Я не думаю, что кто-нибудь из ходивших на свидания с Аланом мог сказать, что он их преследовал. Они расстраивались только потому, что Гринспен прекратил встречаться с ними»26.

Расстроенный или нет, штат компании Townsend-Greenspan состоял полностью из женщин. Это было типично для того времени, если речь шла о младших должностях. В годы после Второй мировой войны женщины, которые прежде были основной рабочей силой в промышленности, стали получать работу, предназначенную только для «слабого пола», особенно в быстро растущем секторе услуг; как сказал один историк, «клепальщица Рози стала делопроизводителем»27. Но Гринспен отличался тем, что поощрял женщин к занятию ответственных должностей. В дополнение к Эйкхофф в его компании трудились Бесс Каплан, эксперт по правительственным данным, и Люсиль Ву, погруженная в новую науку экономического моделирования. Гринспен также нанял Джуди Маккей, бывшую однокурсницу из Колумбийского университета, которая взяла на себя задачу составления отчета о сбережениях и кредитах фирмы после того, как была неоднократно повышена по службе на своей предыдущей работе в Ассоциации страхования жизни28

Конец ознакомительного фрагмента.