Чтение онлайн

— Ты не обманешь нас. Мы не пойдем на твои условия, послышались голоса.

Я предупреждаю: я не беспомощен. Однажды вы принесли меня в жертву, и я много лет прожил в страданиях.

— Как это мы принесли тебя в жертву? — спросил председатель. — Разве мы виноваты в преступлении Грэйвена Варлока?

— Вы осудили его на тягчайшее наказание за поступок, который совершает один из сотни. Абель Мандевиль убил сразу двоих— но он возродится в одном из своих суррогатов.

— Я могу только сказать, — проговорил Роланд, — что Грэйвен должен быть осторожнее до тех пор, пока не развились его суррогаты.

— Я не отойду в сторону, — страстно вскричал Вэйлок. Я буду требовать то, что положено мне по праву. Если вы отвергнете меня, я буду столь же безжалостен, как и вы.

На всей мозаике отразилось удивление. Роланд с легкой улыбкой сказал:

— Хорошо. Если хочешь, мы рассмотрим твое дело, но я сомневаюсь…

— Нет. Я использую свою силу сейчас. Так что выбирайте сейчас…

— Какую силу? Что ты сможешь сделать?

— Я могу освободить ваши суррогаты. — Вэйлок смотрел на них с улыбкой. — Вообще-то я преполагал исход моих переговоров, так что их освобождают прямо сейчас. И освобождение будет продолжаться до тех пор, пока вы не признаете мои права или все суррогаты не будут освобождены.

Амаранты онемели. С экранов не доносилось ни звука.

Роланд неуверенно засмеялся. — Ну, теперь все ясно. Этот человек— Гэвин и Грэйвен— понятия не имеет, где они находятся. Он не может выполнить свою угрозу.

Вэйлок поднял лист бумаги. — Вот суррогаты, которые уже выпущены:

Барбара Венбо

1513 Англеси Плэйс.

Альберт Пондиферри.

20153 Скайхэвен.

Мэйдел Харди.

Клодекс Чёндэри, Уиблесайд.

Карлотта Миппин 32863

Пять углов.

Раздались крики ужаса. Амаранты начали обсуждать, нужно ли оставаться у экрана или бежать в места хранения суррогатов.

— Покидать конклав бессмысленно, — сказал Вэйлок. — Сегодня будет выпущена только часть суррогатов. Около четырехсот. Работа уже наполовину сделана и будет закончена до вмешательства. Завтра будут выпущены следующие четыреста суррогатов. И каждый следующий день тоже. А теперь— вернете ли вы мне свои права, или я вас сделаю несчастными?

Лицо Роланда побледнело. — Мы не можем нарушить закон Кларжеса.

— Я не прошу нарушать закон. Я амарант и хочу, чтобы вы просто подтвердили это.

— Нам нужно время.

— Я не могу дать его. Решайте сейчас.

— Я не могу говорить за всех.

— Голосуйте.

Роланд услышал звонок телефона, взял трубку. Когда он положил ее, лицо его было окаменевшим.

— Все верно. Он прав. Суррогаты на свободе!

— Вы должны признать мои права!

— Пусть начнется голосование! — крикнул Роланд.

Замелькали огни… Все цвета… Зеленый… Желтый… Оранжевый… И вот установился зелено-голубой цвет.

— Ты выиграл, — слабо сказал Роланд.

— И что теперь?

— Я поздравляю тебя, брат амарант.

— Вы снимаете с меня все обвинения и преступные намерения?

— Они уже сняты.

Вэйлок испустил глубокий вздох. Он сказал в микрофон. Прекратить операцию.

Затем он снова повернулся к экранам. — Приношу свои извинения тем, кому я причинил неудобства. Могу сказать, что я смогу исправить все, восстановить справедливость.

Раздался хриплый голос Роланда. — Ты доказал, что можно стать амарантом при помомщи жестокости и наглости. А теперь…

Лязгающий звук прервал Роланда. Десять тысяч пар глаз в ужасе смотрели, как безголовое тело Вэйлока отваливается от экрана. А за ним появилась Джакинт Мартин. На ее лице играла жуткая улыбка, глаза расширились и сверкали:

— Вы говорили о справедливости— она свершилась. Я уничтожила монстра. Теперь я запачкана кровью Гэвина Вэйлока. Вы никогда больше меня не увидите.

— Подожди! — закричал Роланд. — Где ты?

— В доме Анастазии. Где еще может быть свободный экран для конклава?

— Тогда подожди. Я сейчас буду там.

— Давай быстрее. Все равно ты найдешь только тело обезглавленного монстра.

Джакинт Мартин выбежала на посадочную площадку, где ее ждал Старфлаш. Она вскочила в кабину. Кар взлетел, как ракета, в темное небо.

Кларжес ярким сиянием горел внизу— и на севере, и на юге, и со всех сторон.

Старфлаш сделал вираж и со свистом устремился вниз, к реке Шант.

В каре сидела женщина. Большие глаза ее горели решимостью, лицо превратилось в безжизненную маску. Кларжес, любимый Кларжес, окружал ее со всех сторон. А впереди ее ждала черная маслянистость реки, на поверхности которой играли блики оранжевых огней Кларжеса…

В городе было на удивление спокойно. Утренние газеты с большой осторожностью сообщили о прошедших событиях, так как издатели не были уверены, какой линии им придерживаться. Население пошло на работу, почти не понимая, что же предпринял Гэвин Вэйлок.

А среди амарантов имя Гэвина Вэйлока вызывало целые взрывы страстей— ведь Вэйлок сообщил на конклаве, что четыре сотни убежищ суррогатов открыты. 1762 суррогата были выпущены.

Амаранты были в шоке. Ведь они теперь стали уязвимы, как простые смертные. Вечность для них стала делом случая.

Четыреста амарантов получили сильнейший нервный шок. Они прятались в убежища, в подвалы, боясь выйти на улицы.

Совет Трибунов собрался на чрезвычайную сессию, но так и не смог найти какое-либо решение.

Канцлер Имиш выступил по радио и заявил, что Вэйлок не имел права использовать свое служебное положение, так как к этому времени он был уволен. И все его действия были незаконными.

Общественность понемногу начала воспринимать случившееся и реагировать. Некоторые были возмущены посягательством на старые традиции, другие потихоньку радовались. Вэйлока считали и жертвой и по всей справедливости наказанным преступником. Лишь немногие могли заниматься работой. Многие тысячи бросили все и проводили время, обсуждая то, что произошло. Куда это должно привести? Проходили часы, дни… Кларжес ждал…