Чтение онлайн

— Агнес, ты пойдешь на ужин?

— Я попозже, — заупрямилась сестра, не желая отлипать от до смущенного жениха.

— Бабушка ждет.

— Подождет! — Агнес недовольно поджала губки, и Айрин ощутила, как изнутри поднимается гнев.

— Я зря сюда тащилась?

— Нет, не зря! — она подскочила к развесившим уши девицам, без спросу схватила охапку лент и прутиков и всучила опешившей сестре. — На, сплети тоже венок. К ночи пойдем на реку гадать на суженого-ряженого. Ты с нами! — Агнес демонстративно откинула за спину длинную толстую косу, а затем не терпящим возражения тоном обратилась к подружкам: — Никто не против.

— Если только она не нашлет на нас демонов, — хмыкнула одна из них и испуганно крякнула, когда над ней нависла разъяренная Агнес.

— Я сама на тебя демонов нашлю, Лира, если на жениха моего будешь пялиться!

Пока девчонка блеяла извинения, сестры обменялись недобрыми взглядами.

— Как хочешь, — буркнула Айрин, отворачиваясь, и тут же укусила себя за губу, чтобы удержать очередную колкость. — Я в ратушу.

С охапкой веток в руке девушка решительно зашагала сквозь толпу, через силу выдавливая улыбки. Многие приветствовали ее, особенно мужчины, которым не было дела до досужих сплетен. Раньше ее отца, Йорана, уважали наравне со старостой, а теперь чтили память о нем. О Нарсе тоже говорили много хорошего и рьяно сватали ему своих дочерей или просили от имени сыновей руки Агнес или Айрин. Со старшей сестрой все давно решили полюбовно. А что касалось средней, ее крепость стояла, окруженная толстым панцирем льда, о который уже долгое время упорно бился Гуго.

Проходя мимо лотков с товарами, девушка заинтересованно повела носом в сторону шелкового отреза с традиционным оранжевым шарибским узором в виде ярких цветов с узкими листьями и фигурного орнамента, напоминавшего плетение дикого винограда. Изумрудная ткань переливалась, как водная гладь. Айрин трепетно провела кончиками пальцев по дорогому шелку и шумно выдохнула от избытка чувств.

— Три серебряных за локоть, — купец возник перед ней словно из воздуха. — Но такой красавице могу сбросить пять медяков.

Айрин с сожалением покачала головой и напоследок погладила скользкую ткань. У нее имелись сбережения, но они тщательно хранились для совсем иной цели.

— С самого шарибского материка! — продолжал настаивать купец. — Не с рейнского задрипаного юга. Нигде такого не найдешь! — а заметив, что покупательница сорвалась с крючка, с досадой махнул рукой.

Айрин не обратила на него внимания. Пусть чешет, чего хочет.

Тем более, ее незамедлительно окружили знакомые дети с требованием очередной сказки про отважных рыцарей, благородных королей и прекрасных принцесс. Фели, бойкий пацаненок пяти лет и большой любитель страшилок, попросил легенду о северных демонах, но остальные тут же разъяренно зашипели. Не вслушиваясь в их щебет, Айрин накормила детей очередным «завтра» и, наконец, достигла края площади.

Ратуша выделялась среди прочих домов только размером, высоким шпилем и наличием одного единственного прекрасного витражного окна. У самого основания он разделялся надвое небольшой мраморной статуей милостивого Всевидящего и Всепрощающего Всевышнего. В детстве Айрин удивляло, как такой ослепительно-белый камень мог оставлять на полу изломанную черную тень.

Сразу за порогом девушку окутал аромат лекарственных трав и освященного масла.

Женщины сбились в тесный круг на почтительном расстоянии от алтаря и оживленно жестикулировали. По-прежнему оставаясь в тени, Айрин удобнее перехватила березовый веник и натянула на голову платок. В одиночестве она пренебрегала правилами, но на людях старалась соблюдать даже самые бессмысленные обеты после того, как в череде страшных потерь в их семье ярые прихожанки обвинили Айрин, якобы вызвавшую своим строптивым характером божественный гнев. Ингеборга еще долго пребывала в ярости и запретила Нарсу вести дела с домами «фанатичных куриц». Одна из них, жена пекаря, приползла бить челом сразу, как кончилась мука.

Она уже почти ступила в круг света, как вдруг услышала восклицание:

— … неуважение! Из-за нее у моего сына останется шрам. Подумаешь, обнял слишком пылко, так кровь молодая!

— И она не явилась на сбор сена. Что это такое, Марсия?

— Да-да, и посматривает недобро. Ты бы воспитала ее.

— А мой сынок ей подарки таскает, вот бесстыжая девка! Куда ты смотришь-то? Вот был бы жив Йоран…

Едва услышав это, Айрин выскочила из укрытия и, громко стуча каблуками, направилась к женщинам. Те дружно обернулись и умолкли. Не дойдя до них пары шагов, Айрин остановилась и удостоила каждую тяжелым взглядом.

Матушка, вся красная, стискивала ручку плетеной корзинки, в которой принесла угощения для Новолетия. Десятки гневных и ядовитых слов вертелись у Айрин на языке. Она сцепила зубы, чтобы удержать их внутри, иначе ее резкость могла вернуться тысячекратно в виде гадостей и подлянок.

— Ужин готов, матушка, пойдем скорее.

Бабушка бы ею гордилась.

Ужин прошел в узком кругу. Агнес так и не появилась, а Нарс задержался на собрании Совета села. После смерти отца он, как старший и единственный мужчина в семье, взвалил на себя все заботы и работал наравне с остальными. Матушка сильно тревожилась, потому что все еще считала его ребенком, а по мнению бабушки двадцатипятилетний лоб вполне способен организовать хозяйство и четырех разумных женщин. Айрин же молча считала, что сама в состоянии организовать себя.

— Ночью мы с Агнес идем на реку, — подала она голос, поглаживая кончиками пальцев край расписного блюда. — Ночь Новолетия считается волшебной.

Бабушка хлопнула ладонью по столу, испугав обеих.

— Никакого ведьминого часа, Айрин. Ты же знаешь, с закатом грань между нашим миром и загробным слишком сильно истончится. В другую ночь — пожалуйста, но не в Новолетие.

— Но со мной будет Агнес!

— Еще лучше: увидит что-то не то и растреплет всему свету.

— Мама, — попыталась заступиться Марсия.

— Что, «мама»! А то ты своих дочерей не знаешь? — Ингеборга перевела укоризненный взгляд на поджавшую губы внучку. — Учу-учу тебя, а ты не понимаешь! Думала, я не замечу, что карты магические таскаешь? Много нагадала за моей спиной?

Айрин не ответила.

— Колдовство, которым ты владеешь, отличается от рейненбернской магии. Я мало о нем знаю, но Каямина заплатила жизнью, чтобы оградить тебя от Эскальта и всего, что с ним связано. Не обесценивай ее жертву. Ты меня поняла?

— Тогда позволь мне уехать! Что толку запирать во мне силу, если однажды я могу не справиться с ней?

Свеча на столе затрещала и прогорела до основания.

Бабушка сокрушенно покачала головой. Айрин же не осмеливалась взглянуть на мать. Она вообще не была уверена, что после того, что сотворила три года назад, ей позволят остаться в этом доме. Она бы ушла. Она хотела уйти.

— Я согласна с Айрин, — напряженно произнесла Марсия. — Ей нужно учиться. Ты же видишь, дело тут далеко не в одних рунах. — На какое-то время повисло тягостное молчание, затем она повернулась к Айрин: — Агнес попросила меня отпустить тебя на ярмарку. Ты давно рвешься в столицу.

— Слишком опасно, — отрезала Ингеборга, но без прежней твердости. — Десяти лет не прошло, как погасли костры. Ничего ты там не найдешь, девочка моя. Король очень постарался, чтобы любые упоминания об Эскальте обратились пеплом. Я не хочу тебе той же судьбы, что постигла Каямину.

— Так научи меня сама, — взмолилась Айрин. — Или лиши магии навсегда! Я только и делаю, что прячусь и боюсь навредить кому-то еще!

— Уберу посуду, — Марсия бросилась относить за печь тарелки с недоеденной кашей.