Чтение онлайн

— Вицент, ты сказал, ему будто перерезали горло. Это возможно сделать магией?

Лекарь покачал головой.

— Мне неизвестны подобные заклинания, Лорд Канцлер. Думаю, вам следует обратиться к Придворному магу.

— Я тоже не знаю ничего похожего, — дернул плечом Рунар, а про себя подумал: «Умничка, Айрин. Щитами действительно можно убивать».

В данный момент он направлял всю свою концентрацию на то, чтобы как можно мягче рассеять остаточную энергию от крошечного щита, ювелирно разрезавшего трахею и сосуды наемника. Вицент, как маг, мог ощутить необычные колебания, а у Грейсли наверняка имелся соответствующий артефакт.

— А ведь он начал говорить, — заметил Канцлер. — Будем считать это досадным совпадением. Доброго дня, Рунар.

Тот вежливо кивнул в ответ.

Стража тоже ушла за мешком, в котором можно будет вынести труп.

Закончив с магическими манипуляциями, Рунар опустил руку лекарю на плечо.

— Здесь нет твоей вины. Он уже стоял одной ногой в могиле.

Вицент согласно склонил голову.

— Знаю, Рунар. Я не обеспокоен. Просто не люблю мучительную смерть. Даже для изменников.

Не найдясь с ответом, маг еще раз хлопнул его по плечу и направился в покои, чтобы сменить мантию и смыть тюремный запах затхлости, испражнений и безысходности.

Ванную комнату наполняли белесые клубы пара. Влага вбирала в себя умиротворяющий аромат шарибских масел и крохотными капельками оседала на коже. Рунар лежал неподвижно в остывающей воде. Обычно он предпочитал подогревать ее магией, но слишком устал за эти два дня.

— Сделать погорячее, господин? — Летисия с готовностью присела у бортика ванной.

— Немного, — выдохнул он, не открывая глаз.

Она принесла из комнаты ведро воды, специально оставленное на тлеющих углях в камине, и осторожно перелила из него пару черпаков кипятка. Размешивая мыльную воду, служанка невзначай коснулась пальчиками торса господина. Не встретив сопротивления, она чувственно прикусила губу и повела ладонь вверх по тяжело вздымавшейся груди Рунара.

— Не сегодня, Летисия.

— Может, тогда расслабляющий массаж? Вы так напряжены…

— Нет.

Летисия с досадой надула губки, соображая, как еще можно подступиться упрямому мужчине, и тут ее взгляд зацепился за его влажные волосы, свесившиеся почти до пола.

Она проворно потянулась к ним и взвизгнула от неожиданности, когда Рунар жестко удержал ее за запястье.

— Никогда не прикасайся к моей голове, поняла?

Летисия залепетала извинения.

— Хочешь быть полезной, капни пару капель шарибского масла на мой платок.

— Какого именно, господин?

— Самого сладкого.

Стройный ряд хрустальных флаконов равнялся по цене диадеме «Рейнский рассвет», которую носила королева. Буйство изумрудов и рубинов с вкраплениями розового морганита, обрамленное в редчайшее белое золото, символизировало духовное и материальное богатство Рейненберна.

По официальным источникам диадема была изготовлена для новой династии неизвестным ювелиром сразу после захвата шарибцами рейнского материка в качестве символа новой власти. На самом деле, ее сняли с головы эскальтской княгини перед тем, как перерезать той горло.

С мелодичным звоном Летисия открыла флакон, и воздух наполнился изумительной цветочной сладостью шарибского императорского сада в знойный полдень.

Несмотря на то, что аромат подразумевался женским и создавался как легкий афродизиак, Рунару нравился запах в чистом виде, например, на небольшом клочке ткани. По его мнению, на женском теле он раскрывался отвратительно: тончайшая вуаль из бархатных ноток жасмина и ванили со свежим розовым послевкусием превращалась в месиво и горечь, особенно к концу приемов, когда потные после быстрых танцев девицы активно размахивали веерами.

Для себя же Рунар предпочитал тяжелые ароматы амбры и черного дерева.

Праздные размышления о шарибских маслах прервал приглушенный хлопок двери и посыпавшиеся следом приказы.

— Господин, — в ванную заглянула Жули, — вас срочно желает видеть леди Медовия.

— Она пришла одна?

— Да, господин.

— Буду через минуту.

Летисия кокетливо отвела взгляд, делая вид, что всецело поглощена флаконами. Рунар отжал волосы, обернул бедра полотенцем и вышел, не утруждая себя прочей одеждой.

Медовия, до того нервно отбивавшая ногти о столешницу, восхищенно вздохнула и уже совсем другим тоном поинтересовалась:

— Это попытка соблазнения, господин Придворный маг?

— Чем обязан чести лицезреть вас, миледи?

Ее игривое настроение мгновенно улетучилось.

— Отзови прислугу. Поговорим.

Она отказалась от предложения сесть, а на кувшин с вином взглянула, как на помои.

— Я насчет Реджи. Он не в себе!

— Я заметил.

— Тогда ты должен понимать, что он может порушить нам всю внешнюю политику! — Медовия подскочила к нему, заламывая руки. — Стоит ему сделать глоток этого… поила, — она с ненавистью указала на кувшин, — как он пьет до потери рассудка и звереет, а на утро ничего не помнит. Вчера ночью в покои его на себе принесли слуги, двоих он приказал казнить на месте за косой взгляд! Хорошо, что я успела вмешаться.

— Что вы хотите от меня? Мы не можем объявить сухой закон — у шарибцев культ алкоголя, он часть их религиозных обрядов.

— Подумала, может, ты повлияешь на него? — она положила руки ему на плечи, не удержалась и кончиками пальцев заскользила вниз. — Боже, ты прекрасен…

Рунар перехватил ее мягче, чем до того Летисию, но не менее настойчиво.

— Миледи, боюсь, это не в моих силах. Вчера вечером король пообещал меня убить.

— Еще чего! — взвилась Медовия и, обхватив мага за шею, крепко поцеловала. — Пусть только попробует. Ты сейчас занят?

— Увы.

В качестве извинения Рунар подарил ей дразнящий поцелуй и выпроводил вон с клятвенным заверением поразмыслить над возникшей проблемой.

— Как же все не слава богу, — пробормотал он и огляделся в поисках брюк.

Успел наступить вечер, когда на пороге его кабинета возникла злая, как сам Дьявол, покрытая копотью Айрин. Не прекращая тараторить, она бесконечно размазывала по лицу грязь черным рукавом, пока Рунар в совершенной прострации осмысливал масштаб новой катастрофы. Всученный ею список с ядами расплывался перед глазами. Бумага была влажной на ощупь. Из словесного потока он выцепил «забитый дымоход», «руны» и «заклинивший зачарованный замок».