Чтение онлайн

— Мисс Лютнер — это несчастный случай. Жертва твоей и Глесона безрассудности. Если она погибла от рук вервольфов, то её кровь на твоих руках.

— Не говорите так. И у нас ещё есть шанс спасти её. Молтембер желает обменять её на Скуэйн и вы должны что-то предпринять. Во имя города, который вы поклялись защищать.

— Не диктуй мне условия, — воспротивился Сорвенгер.

— Но у вас нет никаких наводок. А у меня есть теория, которая заслуживает как минимум проверки.

— Придумав эту захватывающую историю, ты хочешь выгородить себя. Или выиграть время для того, чтобы проделать какое-нибудь дело ещё. Может, меня хочешь убить? Я ведь тоже теперь вхожу в совет присяжных.

— И я тоже вхожу.

— Входил, — поправил опального юношу Сорвенгер. — Ты уволен оттуда.

— Я только рад этому. Там мне точно не место. И здесь не место. Я оклеветан Ривальдой Скуэйн и она сделает всё, чтобы я молчал. Сделает всё, чтобы вы не верили мне.

— Если это последнее, что ты сказал мне, то я и впрямь больше не буду слушать. Мне надоело.

— Я знаю, где находится Молтембер!

— Снова скажешь, что в Эрхаре?

— Нет. Я знаю, как найти его на земле. Добравшись до него, мы сможем спасти Пенелопу. И вы должны помочь мне в этом.

Сорвенгер вскочил с места. Было бы вполне логичным, если бы сейчас он вытащил из-под своего костюма револьвер и пристрелил Юлиана.

— Какая глупая попытка заманить в ловушку…

— А как же то самое покушение на мою жизнь? Здесь, в тюремной камере! Как вы объясните то, что меня хотели убить? Кто-то заколдовал Арчера, у него у самого не было никаких мотивов на это.

— Откуда мне знать, что мотивов не было? Я не слышал ваших с ним разговоров и не могу ни в чём быть твёрдо уверен.

— Зато я уверен!

Выражение лица Сорвенгера резко поменялось, словно он прямо сейчас что-то переосмыслил или пытался показать это.

— Ты говоришь так, словно и впрямь веришь в это, — размеренно проговорил Сорвенгер и посмотрел в окно. — Что ты знаешь ещё?

— Ничего, — ответил Юлиан. — Кто-то помогал Иллицию и Молтемберу в этом городе, какой-то засланный шпион, но я ещё не понял, кто это. Слишком сложно.

— Слишком сложно, — сквозь зубы повторил Сорвенгер. — Как бы то ни было, знаешь ты слишком много. Ты не должен был этого знать. Ты не должен был находиться здесь!

— Что? О чём вы говорите? — в надежде воскликнул Юлиан. — Вы тоже что-то знаете? Тогда вы должны помочь мне, вы должны…

— Может знаю, а может и нет, — перебил юношу Сорвенгер. — Как ты там сказал — Молтембер хочет обменять мисс Лютнер на Скуэйн? Так ведь? И, судя по всему, Ривальда не собирается идти на этот обмен. Лютнер не дорога ей. А как думаешь — ты ей дорог? Если бы ты оказался на месте мисс Лютнер, Скуэйн пошла бы за тебя?

— Не знаю. Я почти уверен, что нет. Наши отношения с ней в глубокой яме…

— А я не сомневаюсь. Может быть ты был бы лучшим вариантом для Молтембера?

В голову Юлиана прокрались сомнения. Он не верил своим ушам, когда слушал Сорвенгера.

— Если вы верите мне, то мы должны действовать немедленно. Прямо сейчас.

— Мы? — удивился прокурор. — Ты имеешь в виду меня и тебя? Возомнил себя тем, кто способен биться бок о бок со мной, на равных? Считаешь себя неоценимой помощью?

— Не считаю. Но я готов.

— Не готов. Ты не тот, юный Мерлин.

— Если вы говорите, что я дорог миссис Скуэйн, то отпустите меня поговорить с ней. Я постараюсь её убедить и чт-то предпринять.

— Не могу, — на лице Сорвенгера появилась лёгкая улыбка. — Исключено. Никак. Ты не выйдешь отсюда один. Как я сказал, ты не должен был этого знать. Это не твоя дорога. Своей опальностью ты сделал только хуже.

— Конечно, я потерял Пенелопы.

— Я не это имею в виду. Ты загнал себя в ловушку, придя сюда. Как я понял, тюрьма тебя не сможет удержать. Нужна клетка попрочнее.

— Что? — недоумевал Юлиан. — Почему вы говорите такое?

— Потому что всё идёт к тому, что ты узнаешь ещё кое-что. Ты и узнаешь. Только никому и никогда не сумеешь рассказать.

А это уже было страшно. И стало страшнее в пару раз, когда Юлиан понял, в чём же дело.

— Я уже знаю, — сказал юноша. — Вы тот самый засланный шпион Молтембера. Вы отправили Агнуса Иллиция именно в камеру к Тильману Штрауссу. Это не было случайностью. Вы освободили Иллиция из тюрьмы… Вы, а не Скуэйн. Как же я был глуп. В конце концов, это вы наложили заклятье на Эдварда Арчера, чтобы он убил меня. Как раз таки потому, что я много знал.

Улыбка Сорвенгера становилась всё шире и шире. Он насмехался над Юлианом, потому что позволил узнать ему правду, но не позволил хоть что-то сделать. Никто отсюда Юлиана не отпустит. Он допустил колоссальную ошибку, когда пришёл сюда один.

— А сам бы не понял? — спросил Сорвенгер. — Никто не понял бы сам. Даже Скуэйн, которую я считал самым умным человеком в городе. Кроме меня, конечно. Главным моим заданием было не помогать Иллицию, а доставить Ривальду к графу Акруру, потому что сама она ни за что не согласилась бы. Но никакой обман не подействовал. А силой мне её не взять. А тут ты вдруг сам пришёл в мои руки, и она об этом ничего не знает. не сказка ли?

— И что вы сделаете со мной? — тихо спросил Юлиан.

Самое главное — это не показывать свой страх. Терять всё равно нечего, а вот честь необходимо сохранить.

— Прежде всего — заставлю замолчать. Скуэйн ни за что не должна знать моего истинного лиа, иначе план будет заранее провален. Я не хочу подводить графа Акрура. Он может быть мне очень полезен, когда вернётся из Эрхары. Он щедро наградит меня.

— Молтембер затуманил вашу голову!

— Он не мог. Знаешь ли — сейчас у него совсем нет сил. Я справедливо рассудил, что в условиях нашей жизни важнее всего выбрать правильную сторону. И правильная сторона — это не Зелёный Альбион и не Департамент. Правильная сторона — это могущество.

— Вы трус! — в сердцах воскликнул Юлиан.

— Я ли трус? Насколько я знаю, это Скуэйн более всего дорожит своей жизнью и готова пожертвовать мисс Лютнер, чтобы выгородить себя. Это ли не трусость? Почему она не может смотреть опасности в лицо? Это ей плевать на остальных. Я же по головам идти не собираюсь. Молтембер всё равно рано или поздно смог бы сбежать. И тут уже важно, с чьй помощью. Если это буду я — тогда я стану его правой рукой и наберу почти столько же могущества. Знаешь, им мог стать бы и ты, если бы был поумнее. Вы защищаете то, что нет смысла защищать. А потому всегда будете на стороне проигравших.