Чтение онлайн

А дальше всё было как во сне — ватного Юлиана волокли вниз по лестницам, он не замечал ничего, кроме каменных стен и далеко не был уверен, что Ривальда и Пенелопа живы.

Уже внизу, на сухом и холодном пустыре, вервольфы образовали большой круг и тогда Юлиан немного пришёл в себя. Пенелопа и Ривальда были всё езё живы, пусть и не в лучшем своём состоянии. Их берегли для какого-то важного дела. Другого дела.

Сорвенгер встал в самую середину круга и снова начал бормотать непонятные заклятья.

— Как ты собираешься телепортироваться отсюда? — спросила у него Ривальда.

— В этот раз я знаю конечный адрес. А адреса Крестовой Цитадели граф Акрур мне никогда не давал.

И, прежде чем Ривальда успела что-то ответить, а Юлиан что-то понять, все они снова оказались в тёмном адском вихре, засасывающем их всё глубже и глубже в непонятные свои недра. Они сужались до размера игольного ушка, но это самое ушко тоже становилось меньше и не собиралось пропускать их. Но в итоге сдалось.

Сорвенгер, Юлиан, Пенелопа, Скуэйн и ещё пара вервольфов оказались на крыше другого высоченного здания. А снизу простирался Зелёный Альбион. Во всей своей красе.

Юлиана вновь чуть не вырвало. Телепортацию он переносил не самым лучшим образом.

— Что это за место? — в суматохе спросил он и приподнял голову наверх. Вроде все были живы.

— Не притворяйся, что не знаешь, — прошептала Ривальда, которая находилась ближе всех к нему.

— Центральные Часы Зелёного Альбиона! — торжественно возвестил Сорвенгер, даже приподняв руки вверх.

Юлиана и Пенелопу уже никто не удерживал. Враги справедливо рассудили, что с крыши Центральных Часов сбежать им никуда не удастся, потому никакой опасности они уже не представляют. О существовании их двоих, казалось бы, все давным-давно позабыли.

Другое дело — Ривальда Скуэйн. С неё не спускали глаз, так как всё ещё верили, что она может выкинуть какую-нибудь роковую штуку, которая испортит всё.

Юлиану всегда хотелось увидеть столь большой город, как Зелёный Альбион, с такой колоссальной высоты, но явно не при таких обстоятельствах. Несмотря на ночь, Юлиан видел каждое здание этого города, даже каждую башню Академии принца Болеслава.

И символично, что в этот момент он находился именно с Пенелопой. Потому что то, что проходило сейчас, было действительно идеальное свидание. Вернее говоря, было бы им, если убрать отсюда Сорвенгера, пару десятков вервольфов и это странное существо в коричневом плаще.

Он стоял спиной ко всему происходящему прямо посередине своей сцены. С головы и до пят он был окутан в потёртый и местами порванный коричневый плащ. Но и через этот плащ было явно заметно его аномальную худобу.

Молтембер?

— Я ждал тебя, дорогая, — произнёс он сухим и металлическим голосом, так и не повернув головы. — Даже скучал. Скажи мне, а ты скучала по мне?

Ривальда помялась несколько секунд, но затем едва слышимым голосом пробормотала:

— Скучала.

— Тогда, может быть, обнимешь меня? — пафосно спросил Молтембер. — Предайся эмоциям и забвениям, как это было пятнадцать лет назад. Этот отрезок времени был лучшим в твоей жизни. Не так ли?

— Был до тех пор, пока я не узнала правду, — уже более громким голосом сказала Ривальда.

— Какую правду? Чем эта правда напугала тебя?

— Не заставляй меня повторять это снова. Открытие ворот альтернативного ада, уничтожение Парламента, контроль над Сообществом…

— Ты солжёшь, если скажешь, что не разделяла моих идей. Я сотни раз повторял тебе, что мы похожи друг на друга больше, чем кто-либо. За исключением одного. Я не умею предавать. А у тебя это хорошо получается.

Ривальда дёрнула правой рукой, словно попыталась вырваться из захвата, но ничего у неё не получилось.

— Я не предавала то, за что сражалась всю свою жизнь. Я и ещё несколько человек спасли Сообщество от ужаса вроде тебя и я всегда буду гордиться этим.

Юлиан ждал, когда Молтембер повернётся и откроет своё лицо, но этот момент так и не наступал. Чего он ждал?

— Гордиться предательством, — процедил Молтембер. — Ничего более мерзкого в жизни я не слышал. Ничего более лицемерного. Пожалуй, кроме твоих слов о любви.

— Я любила тебя! — крикнула Ривальда.

— И любишь сейчас. Я слышу дрожь в твоём голосе. Но, в то же время, и фальш. Ты снова пыталась убить меня. Пыталась обмануть меня. Как повезло, что я знаю тебя настолько хорошо, что больше не смогу позволить себе повестись на обман. Не попадусь в твои ловушки, потому что знаю, как они устроены.

— Я сделала всё, что могла, — сказала миссис Скуэйн. — И горжусь тем, что хотя бы пыталась.

— Я выражаю тебе своё почтение, — перебил её Молтембер. — Твой план был очень хорош. Не только по своей идее, но и по содержанию и исполнению. Перенесла часть моей души, что хранилась в тебе, в меч и убила им Поборски. Да, это убило бы меня. Но так осколок души вернулся обратно к тебе. Потому что там ему и место. Не так ли?

— Я до последнего вздоха буду мечтать об избавлении от него. Он отравляет меня. Портит моё жизнь. Оскверняет всё мироздание.

— Ты скоро избавишься от него, — сделал вид, что успакаивает возлюбленную Молтембер. — Всё равно не достойна носить в себе то, что всё это время делало тебя сильнее. Но твой план… Как одинокий разум мог всё это распланировать? Так включить в свои соображения юного Юлиана Мерлина. Да так, чтобы он ещё ничего и сам не понимал.

— Что это значит? — вмешался в разговор Юлиан. — При чём здесь я?

— Мне пришлось использовать тебя, Юлиан, — сказала Ривальда. — Ты появился именно тогда, когда это было необходимо. Словно сам нарвался на ту роль, которую тебе пришлось исполнить. Я умышленно разрушала твою репутацию. Умышленно сделала так, чтобы ты оказался первым подозреваемым в убийстве Грао Дюкса.

— Но зачем? — удивился обескураженный Юлиан.

— Потому что уже тогда я догадывалась, кто такой Якоб Сорвенгер и зачем он здесь. Я сделала вид, что считаю виновным тебя, чтобы усыпить его бдительность. Чтобы он и дальше верил в то, что его план работает и однажды ошибся.

— И когда же ты поняла это? Поняла, что это был я? — спросил из-за спины Сорвенгер.

— Ты с самого начала вызывал у меня подозрения, — уверенно ответила ему Скуэйн. — Чем именно? Своей безупречностью. Ты был просто-таки безупречным прокурором. Всегда заранее всё знал, всегда был уверен во всём. Никогда не слушал меня, потому что заранее знал, права я или нет. Мои же подозрения окончательно развеялись после того, как Юлиан оказался в следственном изоляторе. А именно — после покушения Эдварда Арчера на него.