Чтение онлайн

В ответ я получил лишь недовольное ворчание.

К этому моменту мы наконец-то покинули лес и доехали до развилки. Еще на подъезде к этому месту, только увидев предстоящее зрелище, я нахмурился.

У самой развилки в землю было вкопано с десяток столбов. К вершине каждого прибито колесо от телеги. Над ними кружили вороны, что расклевывали и терзали трупы, привязанные к спицам и обручам колес. Порыв ветра принес тошнотворный запах гнилой плоти.

Слегка поморщившись, я услышал рядом звуки рвотных позывов. Впечатлительная Амелия во всей красе увидела реалии этого мира.

— Изумительная декорация, — произнес я, чуть ли не сплевывая на землю. — И, самое главное, живописная и ароматная. И настолько же бессмысленная. Какой толк ставить их так далеко от города.

— Так вестимо, какой толк, милсдарь, — проговорил возница со знанием дела. — Разбойники это. Бандитские морды проклятущие. Они ж на дорогах да в лесах орудуют. Вот столбы здесь и разместили. Чтобы боялись, вот.

— Чудесно, — проговорил я, продолжая разглядывать трупы.

Что-то неуловимое не позволяло мне просто так проехать мимо. Но разглядеть мертвецов не позволяло воронье, что черным облаком витало вокруг.

«Разберись», — отправил я мысленный приказ Брану.

В тот же миг я заметил, как среди темного облака ворон появилась еще одна птица. Мой ворон, что был гораздо крупнее сородичей, тут же разогнал стаю, позволив мне рассмотреть трупы внимательнее.

Хоть лица, вместе с глазами, были выклеваны воронами, можно было с уверенностью сказать, что большая часть из мертвецов действительно больше походила на разбойников. Но мое внимание привлекли два трупа. Они были не в пример лучше обмундированы и больше походили на воинов. Но самым важным было то, что на груди у обоих мертвецов висели медальоны в форме головы волка.

— Разбойники, значит, — вкрадчиво произнес я, недобро прищурившись.

— Истинно так, милсдарь, — не меняясь в лице, сказал мужичок, который, казалось, даже не заметил появления огромного ворона и исчезновения стаи птиц. — Проклятущие разбойники.

— Подумать только, — пробормотал я, оценив жестокость, с которой отнеслись к останкам людей. — А Капитул тем временем запрещает заниматься некромантией из уважения к величию смерти и бренности останков. И где они только увидели уважение?

— Что вы сказали, милсдарь?

— Ничего. Поехали дальше.

Телега вновь тронулась. Бросив очередной взгляд на столбы с привязанными к ним трупами, я покачал головой.

— И после этого они будут говорить мне, что я излишне жесток.

Мы поехали дальше, а я продолжил задумчиво смотреть перед собой. Происходило что-то странное.

— Это же… — начала говорить Амелия, вытирая рот после очередного приступа рвоты и бросая острожные взгляды на оставленные позади столбы.

— Бесчеловечно? — продолжил я за нее. — Возможно. Бессмысленная жестокость заложена в людской природе.

— Говоришь так, словно в мире нет добрых людей.

Я бросил на Амелию напряженный взгляд. Девчонка сидела и, нахмурившись, смотрела перед собой, явно пытаясь осмыслить увиденное.

— Есть недостаточно злые, — усмехнувшись, ответил я. — Или те, кто умеет сдерживать свои порывы.

Остаток пути до города мы проделали в молчании. Амелия была слишком шокирована увиденным, а я не спешил ее разговорить.

Вскоре показался город. Он не был большим. Скорее средним, по меркам этого мира. Окруженный стенами, что были утыканы островерхими башнями.

Перед подъемным мостом стояла длинная колонна наездников и телег. У ворот толпились пешие, ожидающие своей очереди на досмотр. Оценив увиденное, я недовольно цыкнул. Перспектива долгого ожидания меня не прельщала.

— Приехали, — наконец-то сказал возница, встав в самый конец очереди из телег, — еще часик-другой, и въедем в город.

— Чудно, — ответил я, вылезая из телеги и кидая вознице пару монет. — Спасибо вам.

— Что вы, милсдарь, — тут же расплылся в улыбке мужичок, пряча монетки. — Не стоило…

Впрочем, я уже его не слушал. Вытащив Лию из повозки, я направился в сторону ворот, накидывая на нас по пути отвод глаз. Вскоре мы спокойно прошли внутрь города, будучи незамеченными стражей.

Амелия с удивлением заметила, что стражник, рядом с которым мы прошли, даже не остановил нас.

— Эй! — возмутилась она, ткнув меня своим кулачком в бок. — Так неправильно. Стража ведь выполняет свою работу.

— Вот пусть и выполняет, — проговорил я, не сбавляя шага. — Их задача ловить тех, кто задумал неладное, или тех, кто решил провести в город что-то незаконное. Ты что-то из этого собиралась делать?

— Нет, — недоуменно ответила девочка.

— Чудно. В таком случае, не вижу смысла задерживаться и торчать в этой очереди.

Мы шли по улицам города. Не было ничего необычного. Амелия следовала за мной и во все глаза смотрела по сторонам. Но отчего-то я не мог сказать, что все хорошо. В воздухе витало какое-то напряжение.

Вскоре улица, по которой мы шли, завернула налево, и мы оказались на небольшой площади. Здесь было большое скопление народа, и все слушали мужчину, одетого как жрец. Да только морда у него была излишне бандитская.

— А что же чудища у наших дверей, подлые останки Сопряжения?! — вещал этот ряженый. — Тролли, трупоеды, волколаки? Воздели ли мы меч против них или возложили эту ношу на других? На тех, кто зовётся ведьмаками — на заблудших детей, обученных волжбе, чьи тела искажены богопротивными ритуалами. И они борются с чудовищами, хотя не отличают добра от зла! Искра человечности давно уже угасла в них…

Толпа согласно загудела.

— Воистину, нет ничего более отвратного, нежели монстры оные, натуре противные, ведьмаками именуемые, ибо суть они плоды мерзопакостного волшебства и диавольства. Они валандаются по стране, нахальные и наглые, сами себя зла истребителями, оборотней уничтожителями и упырей отравителями именующие, выманивают у легковерных плату, а приработав так, двигаются доле, дабы в ближайшем городе таковое жульничество вновь свершить.

Гомон толпы стал еще громче. Послышались выкрики.

— По разным странам блуждают они, но склонности их и повадки всюду одинаковы. Это означает, что никакой власти, человеческой или божеской, не признают, что никаких законов и правил не уважают, что никому и ничему подчиняться нужным не считают и безнаказанными считают себя. Будучи по натуре шарлатанами, одурачивают они честный люд… Поэтому вопрошаю я у вас, люди. Доколе мы будем терпеть эту богопротивную мерзость, что шастает у наших домов?!