Чтение онлайн

— О чём ты?!

— Помнишь, я тебя просила перед тем, как уйти из деревни?

— Да… — он опять сполз вниз, догадываясь, к чему клонит девушка.

— Теона беременна.

Он ничего не ответил — не знал даже, что подумать, не то что сказать. Была бы на месте Теоны другая, и происходи действие в Большом Мире, парень бы не стал забивать себе голову: да такое сплошь и рядом, хочешь — мучайся, хочешь — аборт делай. А тут… Теона от ребёнка точно не избавится, всё семейство будет знать — не отвертеться.

— Ты не рад, — без намёка на вопрос сказала Джессика.

— Нет! — выпалил Дима, не успев подумать о том, чтобы соврать — ложь могла бы дать отсрочку, а отсрочка — по обстоятельствам.

— Что будешь делать, когда тебе об этом сообщит сама Теона?

Вопрос мгновенно отрезвил. При всём своём цинизме Дима ни за что не решился бы предложить Теоне не то что прервать беременность (да и возможно ли здесь такое?) — он бы не признался, что ребёнок ему совершенно не нужен, и вообще, дети в его представлении — ужас, кошмар и никакой личной жизни.

— Соврёшь ей, что счастлив? — теперь вопрос послышался, но не из-за сомнений, а потому что голос дрогнул опять.

— А что мне ещё остаётся? — пожал плечами Дима.

Джессика, сверкнув глазами, подошла к нему, схватила за воротник рубашки и притянула к себе, чтобы их взгляды оказались на одном уровне:

— Запомни: так врать Теоне я не позволю.

— Но правды-то она не вынесет! Она для неё слишком жестока!

— А обманывать Теону — подло!

— И что прикажешь делать?

— Убирайся отсюда, — процедила она, не отпуская его.

— Куда, интересно?

— Из Фатоны. Мне всё равно, куда ты пойдёшь и чем будешь заниматься — главное, чтобы тебя тут не видели.

— Исключено, — нагло усмехнулся Фёдоров. — Полагаешь, я такая дрянь, что моему внезапному исчезновению все обрадуются и никто не подумает меня искать? И представь, какой удар будет для Теоны! Она изведётся вся, а от этого может потерять ребёнка!

На мгновение Джессика ослабила хватку, задумавшись. В словах Фёдорова был резон, да ещё какой, и, тем не менее…

— Убирайся, — повторила она. — Твоя ложь будет страшнее всего. Проваливай!

Дима физически чувствовал её ярость. Джессика не шутила. Сейчас она, наверное, готова была убить его… чтобы он точно не вернулся.

— Вдруг я смогу полюбить ребёнка? — по инерции пытался защищаться парень.

— Это всего лишь вдруг. Неизвестно, случится ли это вообще, и случится ли оно прежде, чем Теона поймёт твое изначальное отношение к собственному малышу, — и она разжала пальцы и отступила на несколько шагов, освободив ему проход.

Дима повиновался. Он вышел, Джессика — следом, но девушка не спустилась на первый этаж, чтобы закрыть за ним дверь, а заперлась в своей комнате. Когда парень, покидая ставший родным двор, оглянулся, Джессика стояла на балконе. Она не следила за Димой — она смотрела вслед ему невидящими глазами, в которых билась ненависть… беспомощная, обессилившая её ненависть. Но этот взгляд пугал до дрожи.

Парень побрёл в сторону столицы. Была ночь. Он размышлял: если сейчас отправиться в город, где сегодня ночевать точно придётся на улице — это рискованно. Столичные порядки вряд ли лояльны к бездомным. До конца тёмного времени суток перебиться в деревне — тоже сомнительное решение, так как неизвестно, когда его начнут разыскивать Винсенты и троица одногруппников. Но в кармане звенели несколько монет — может хватить на дешёвенькую гостиницу (найти бы!). Дима выбрал Зальван.

Вскоре он благополучно миновал площадь перед дворцом (долго смотрел на Звёздный Портал, пока не ощутил укус тоски по родному городу) и свернул на одну из улиц. Ночная жизнь столицы была не менее шумная, чем дневная, только персонажи отличались: стаи бандитского вида, пьяницы и дамочки определённого рода занятий (женщинами назвать их было нельзя, так как совершеннолетних среди них почти не встречалось).

Гостиницы Дима в упор не видел, открыты были только двери питейных заведений. Он решил спросить, и стал выискивать, у кого бы. В его поле зрения были три человека — двухметровый детина, у которого в руках блестело что-то, сильно смахивающее на холодное оружие, странная неприятная старуха-ведьма и продажная девица, казавшаяся самой безобидной. Он обратился к ней:

— Не подскажешь, где тут ближайшая гостиница или что-нибудь в этом роде?

Девчонка оглядела его и деловито поинтересовалась:

— Из дому выгнали? На странника ты что-то не похож. На бродягу — тоже. Ухоженный ты для бродяги слишком.

— А какая разница?

— Там, где ночлег дешёвый, всякий сброд собирается. Там тебя так обворуют — голым останешься. А где дорого, там… Дорого! Или у тебя денег с собой достаточно? Ты вроде не из бедной семьи.

— С чего так решила? — усмехнулся он.

— Одет хорошо!

— Так получилось, — вздохнул он. На нём была та одежда, в которую старейшина превратил его свитер и джинсы: красная рубашка и чёрные брюки и плащ; всё весьма приличное, потому что было заколдовано и периодически становилось новым. — Денег у меня золотых десять, по-моему. Мало!

— Жаль! — подвела итог девчонка, собравшаяся было предложить молодому человеку свои услуги. — Но бандиты вряд ли подумают, что у тебя карманы пустые. Сначала по голове треснут, потом обыщут, потом с досады ещё врежут.

— И… и как мне тогда? — волнение Димы в момент превратилось в страх с мёртвой хваткой.

— Возвращался бы ты, откуда явился, — протянула она.

— Там ещё хуже, — вздохнул парень.

— Так и быть — сегодня пущу ночевать к себе.

— Ты серьёзно? — подскочил он.

— Ну да. Если ты вор — то у нас ничего не возьмёшь. Нечего!

— Честное слово, в жизни ничего не крал!

— Тогда пойдём?

— Клиента ловить не будешь? Или ты не по работе стоишь?

— Сначала тебя пристрою! Пока я дождусь кого, тебя уже обработают!

У Димы всё наладилось.

Дима был прав — в доме Винсентов началась паника, когда в три часа ночи его не обнаружили дома. Поднятый шум, правда, пока не выплёскивался за границы деревни, где был проверен каждый квадратный метр, в том числе и камеры Управления. Все считали, что он пошёл в таверну и в силу каких-то причин не вернулся, поэтому во всех тавернах барменам был устроен допрос: заглядывал ли в их заведение пропавший. Разумеется, его никто не видел.