Чтение онлайн

— Отвлеки! Я старейшина Чёрных Гаваней, приказываю! — гомункул не сердился, просто по-другому от неё добиться было сложно.

— А мы не в этом городе, — хихикнула юная особа. — Мы в Чессе.

Скентии на другой стороне подоспели на помощь: Тина внезапно пропала, её сменила Кларисса, старшая в банде.

— Добрый день. Стряслось что? Кого желаешь видеть?

— Кого вы избрали главарём вместо Николаса? По словам моего помощника, повезло Томасу, — в последней фразе был лёгкий сарказм, бандиты любили беспрестанно пререкаться, успокаивать их не являлось лёгкой задачей.

— Верно, Томас. Ты спас его от спора с Бруно, мальчики выясняют, куда пропал эликсир ловкости, — Кларисса сарказм разделила. — Жди, сейчас прибежит.

Полминуты — запыхавшийся Томас подошёл.

— Давно ты не связывался с нами. Соскучился или с новостями? — очевидно, разбирательство его вымотало, раз парень даже не мог выразить радость — а отношения между бандой и старейшиной ещё во время подготовки к восстанию упрочнились до дружеских.

— У вас сейчас есть дело? Хочу вам предложить.

— Недавно мы увели у хранителей закона, приближённых Ирвинга, летающий замок-невидимку, — отчитался Томас. — Сие мероприятие на повестке дня являлось главным и единственным. В присвоенном архитектурно-магическом кошмаре восемь этажей, правда, невеликих по площади, гигантская библиотека, лаборатория. Как делили комнаты — долгая история. Рассказывать надо при личной встрече, эмоций многовато.

— Прилетайте. Получите задание, я оценю приобретение.

— Часа через три опустимся рядом с Чёрными Гаванями.

Связь прекратилась. Гомункул водворил магический шар на полку в шкаф, выбрался на балкон. Перед прибытием банды — визит старейшины города Растиора. А зелёный парк дразнится свежестью и красотой. Скентия убедил себя отступить в кабинет.

Николас в эту секунду приблизился к Храму Познания. Риция, Риция… Покусывали предчувствия, что это гадкое место. Некроманты считают его прекрасным, священники — отвратительным. Сомнительно, что для обоих классов магов Риция имеет одинаковое значение, маловероятно, что для первых оно мерзость, для вторых — идеал. К чужим убеждениям и предпочтениям, даже если те противоположны их собственным, некроманты равнодушны, погружаясь в свою стихию и растворяясь там бесследно. И гневные, и восхваляющие слова о Риции касались когда-то ушей Николаса, а вот какие кому принадлежали! Сотни приятелей, попутчиков, случайных знакомых в памяти давно слились в толпу, в которой возгласы-воспоминания обезличены.

В нескольких метрах от входа в Храм Николас остановился. На куполе находился каменный дракон, фигура была выполнена так, будто существо, собирается спуститься на землю. Правая лапа уже висит в воздухе, голова опущена так, что высокий человек, вытянув руку, мог бы дотронуться до неё. В открытой пасти клубится серебристый пар.

Помощника старейшины удерживал страх. Конечно, Риция — святилище для некромантов, в храмах о нём и думать нельзя! Пар между каменными драконьими зубами почернел, подтверждая подозрение.

«Но мне надо! Очень!» — взмолился Николас про себя.

Пар сгустился, получился пречёрный ком.

— Значит, ты даже и попытки не предпринял? — взгляд Скентии не дёргался, застыв, но помощнику неуютно от этого не делалось — выражение было спокойное.

— Если Риция для некромантов-злодеев, то священники считают преступлением о ней говорить, — Николас изъяснялся ровно, чуть медленнее, чем обычно, сгоняя остатки паники, настигнувшей перед Храмом после того, как он увидел предупреждение — перемену цвета пара.

— Веолаймер то выражение употреблял, — заметил Скентия.

— Алхимики не священники. Хозяевам лабораторий вообще приписывают дружбу с некромантами. Именно эта фраза, между прочим, наталкивает на мысль, что Риция — обитель тёмных. Зачем искоренять в ком-то добро?

— Придётся всё узнавать самим. Я вызвал в Чёрные Гавани твоих ребят, не возражаешь? — проронил старейшина. — Будет им новая авантюра. Они ещё в суть не посвящены, если одобрения не последует — справимся сами.

— Мы снова встретимся? — обомлел Николас. — Месяца не прошло с тех пор, как я решил отделиться от них, чтобы помогать тебе, а так извёлся без команды! Можно мне…

— Конечно, — гомункул угадал вопрос. — Отправишься с бандой, будешь держать меня в курсе дела на правах личного помощника.

— Вдруг случится, что я пожелаю вернуться к ним? — друг тихо высказал опасение.

— Ещё Фробениус со мной. Забавно, раньше я был дополнением к старику, теперь он — ко мне, — вздохнул красавец. — Это противоестественно. Вот брошу я политику, уйду с вами. Возьмёте ведь?

— Примем с радостью. Только уверен ли ты?

— Хоть я и появился на свет, потому что Фробениусу нужен был кто-то, на кого переложить часть забот, в Чёрных Гаванях их вечно в избытке, — предназначение у меня иное. Веолаймеру дали заказ — существо, пригодное для управления большим городом с вечно недовольными жителями. Но у отца, — Скентия очень редко называл алхимика так, — задумка была иная. Пять гомункулов: маг, воин, творец, изобретатель и странник. Последние четверо уже получили жизнь.

— Маг ты очень одарённый, — согласился Николас.

— А занимаюсь тем, что обделяю Фробениуса. Пусть старый волшебник ощутит свободу от меня. Кто думал, что искусственный парень, годящийся мудрому магу в сыновья, нечаянно его превзойдёт?

— Опять себя коришь, — друг покачал головой. — Веолаймер обеспечил тебя задатками, ты их сам развил в яркие черты характера.

— Интересно увидеть тех четверых, — Скентия, наконец, перестал киснуть. — Мы получились абсолютно разными. Друг с другом успели пообщаться относительно немного — отец планировал распустить нас после того, как все окажутся готовы, — но этого нам хватило. Два месяца проживания под одной крышей — пресыщение странностями остальных наступило полное. Через сколько-то лет мы должны встретиться, так планировал Веолаймер. Зачем, где и когда именно — определит судьба.

— Разрешишь? — Николас подошёл к нему, приподнял чёлку, поглядел на отметину. — У всех вас такие?

— Да.

— И все их скрывают? — садиться обратно он не стал, замерев в ожидании ответа.

— На лице нет ни у кого, только мне повезло, — на этом слове Скентия сделал ядовитое ударение. — Эмблемы были на спине, предплечье, груди и запястье.

— Увиливаешь. Неужели не понял, что я подразумевал?

— Мы в закрытой одежде ходили. Если кто-то, очутившись вдали от Веолаймера, сменил стиль и стал оголяться настолько, чтобы знак был виден — я в неведении.

— Снова увиливаешь, — помощник настаивал на верном ответе, но мягко, не сердясь.

— Они их не стыдятся, — сдался старейшина.

— Для меня есть смысл надеяться, что ты последуешь их примеру?

— Но мне нравится моя чёлка! — красавец возмутился по-детски, без настоящего гнева.

— Убирать не требую, но прекрати ты постоянно ощупывать её, проверяя на месте ли, — рассмеялся Николас.

— Делай мне замечания всякий раз, как рука будет дёргаться вверх, — и его тоже встряхнул смех.