Чтение онлайн

Стакан с последними каплями Джонни Волкера был опрокинут, Мэт суетился у кровати, думал, что с ним хотят поиграть. Через пару минут Алексей немного успокоился. Остатки сумасшедшего смеха еще оставались на белозубой американской улыбке, но эрекция не проходила. Молодой человек перевернулся на живот, пару минут быстро, по воробьиному потерся членом об огромную кингсайзовую кровать, с надрывом кончил, минут пятнадцать пролежал, потея, затем встал, вошел в любимый чат, сказал всем "Привет" и отправился в душ.

ПРОПАСПОРТ.

Continium отворился

улыбкой идиота,

мокрой пиздой открылся

на черно-белой фото

за корочкой хрустящей,

хоть на нее дрочи.

Ебал я в хуй ваш паспорт,

ебал, но получил.

МАШЫНИСТ

В 6 утра мы с мужиками ебнули по 100 грамм, и я пошел в отстойник, седлать свой унитаз на колесах, гордо носящий имя "Электропоезд". Часам к восьми окончательно проснулся и начал рулить как надо. Пассажиров в состав набилось до хуя, разве что друг у друга на головах не сидели. На конечной одна предложила отсосать, чтобы я ее к себе в кабину взял, с ветерком до "Павелецкой" домчал. А хули, вай нот, как говорят америкосы. Ну, залетные, ПОЕХАЛИ. На "Автозаводской" я кончил в третий раз, эта сплюнула, вытерла губы и засобиралась. "Осторожно, двери закрываются, следующая станция "Павелецкая"". Там перегон короткий, на четвертом разе я настаивать не стал.

Отработала, хули. Прошло не больше минуты, и тут как ЕБАНЕТ! Маманя моя родемая, думаю, щас яйца из ушей вывалятся, так тряхануло. Я по тормозам, эта орет, как будто ее режут, запахло гарью. Остановились, какой-то мудак мне в громкоговоритель экстренной связи пиздит: "Говорит пассажир 3-го вагона, повторяю, говорит пассажир третьего вагона. У нас тут сильное задымление".

Отвечаю: "Говорит машинист электропоезда, вот я, блядь, щас все брошу и нюхать пойду. Повторяю: говорит машинист электропоезда. Вот я, блядь, щас все брошу, и нюхать пойду". И уже объявляю всему составу: "Не ссать, без паники. Щас я открою двери, кто в первом вагоне – пиздуйте в сторону "Автозаводской", остальные – обратно на "Павелецкую"". Ломанулись как бараны.

Один уебанец обоссанные со страху штаны на голову натянул, дергает меня за рукав, лопочет что-то про то, что его так в МЧС учили, что надо спасателей вызывать. Не гони, говорю, паря, уже вызвал всех, кого надо. Иди домой спать, штаны только не забудь одеть, когда на улицу выйдешь, а то на хуй себе все хозяйство отморозишь. Народ рассосался, прибыли спасатели. О том, что случилось во втором вагоне, я старался не думать. Братская, блядь, могила, не иначе. Консервированная килька в томате. Кто там взрыв устроил – мне по хую.

Шахиды ли или какие другие черножопые. Америкосы или, блядь, чукчи-эскимосы. Буду пиздить ногами по яйцам… Для начала. Пацанчиков из МЧС понабежало до жопы, сказали, что от меня тут уже толку с китайский хуек, я закурил и попиздовал в сторону "Автозаводской", оттуда вроде ходит маршрутка до управления. Напишу заяву по собственному желанию. На хуй такую работу.

***

Пивной отрыжкою попутчиков пугая,

ладошкой скромно прикрывая рот,

вчера я ехал зайцем на трамвае,

хотя и было все наоборот.

***

Продажи у Ильи падали. Еще пару месяцев назад успешному коммивояжеру, подающему надежды провинциалу, пророчили место кладовщика. Сегодня за день адской работы в метрополитене дипломированный педагог продавал едва ли пару упаковок журнала "Men's Health". Процента от продаж хватало только на то, чтобы пичкать свой желудок дрянной китайской лапшей, а легкие – сигаретами без фильтра. Пассажиры метро уже не хотели покупать поддельные биговские шариковые ручки, фонарики, работающие от динамо-машины, и многоразовые лейкопластыри. Нужна была новая идея, какой-то товар, который привередливый потребитель будет хватать не раздумывая, отрывать с руками.

– Добрый день, уважаемые граждане пассажиры, – голосил Илья самым своим противным фальцетом, который могли издавать его голосовые связки, – хочу предложить вашему вниманию уникальный шумоподавляющий прибор. На рынке на Апрашке вы сможете приобрести этот аудио плеер за 300 рублей. Мы же предлагаем его вам всего за сто рублей и к нему кассету с последними песнями Филиппа Киркорова в подарок. Новый аудио плеер всего за 100 рублей! 3 аудио плеера – для вас и ваших родных – за 200 рублей и десять аудиокассет на ваш выбор в подарок!

Уже через месяц Илья заведовал оптовым складом одной из питерских пиратский студий. Его торговые агенты успешно продвигали в метро новый бренд – "Метроберуши", а бывшие конкуренты, которые все еще пытались слить разнообразное китайское дерьмо со своих складов, удивлялись тому, что, несмотря на катастрофически упавшее количество продаж, пассажиры метрополитена стали относиться к торговым агентам гораздо терпимее. Многие даже улыбались, рассматривая торгашей отсутствующим взглядом.

***

На чердаке, среди стропил,

я с Карлсоном мадеру пил.

Еще стакан, и на карниз

шагнув, он устремился вниз.

Раскинув руки, мой герой,

он обнимал весь шар земной!

Раскрылась бездна, звезд полна

Звездам числа нет, бездне дна.

Не будь он во хмелю в тот раз,

длиннее был бы мой рассказ.

ЧЕРНЫЙ МАГ.

Некромант почувствовал неясную угрозу, исходящую от погоста. Неупокоенные еще ничем не проявили себя. Легкий ветерок играл метелками печаль-травы между надгробных плит, мелкие птахи изредка перекликивались в зарослях орешника у ограды кладбища, предзакатное солнце отбрасывало длинные тени от мраморных монументов и редких молодых сосенок, растущих вдоль кладбищенских тропинок. Тревогу в вечернем воздухе чувствовал он один. Мирный погост разупокаивали очень осторожно, издалека. Прежде чем нечисть вырвется из своих подземных пристанищ, пройдет еще несколько недель или даже месяцев, но у мага не было столько времени, он не мог ждать. Чародей достал из-за спины посох, янтарный шар на его навершии тускло светился изнутри. Несомненно, магия смерти уже присутствовала в воздухе. Пока еще неявная и пассивная злоба себя ничем не проявляла, она затаилась, набирая силу. Черный маг направил посох на одну из могил, закрыл глаза, потянулся взглядом сквозь земную толщу и вскрикнул от неожиданности. То, что скрывала земля, уже не было останками человека. Берцовые кости трансформировались в подобие мощных челюстей, фаланги пальцев стали ядовитыми жвалами, выбеленная подземными водами черепница – единственным глазом чудовища, описания которого некромант не смог бы найти даже в энциклопедии демонов и монстров. Если эта тварь вырвется на свободу, обитателям близлежащих деревушек не поздоровится. Черный маг воткнул посох в землю, одну руку опустил на шар, пальцы второй прижал к виску. Заклинание требовало максимальной концентрации, он не хотел рисковать, не хотел разупокоить кладбище раньше времени. Спустя пару минут он вышел из транса. Нити оберегов растянуты, теперь он может приступить к самой рутинной части своей работы – выверить положение звезд, как видимых, так и невидимых, начертить ритуальную звезду, проделать все те необходимые операции, которых требовала классическая некромантия. И только тогда чародей почувствовал чей-то взгляд. Крестьяне приближались с опаской, следили за каждым его движением. Грязные, в лохмотьях, жители близлежащей деревеньки не ждали ничего хорошего от чужака, который пришел навестить их кладбище.

Черный маг повернулся к ним лицом, гордо сложил на груди руки и стал ждать, когда они приблизятся. Эманации до смерти перепуганных селям могут исказить его волшбу, поэтому он просто стоял и ждал, когда кто-то из них (сельский староста?) заговорит сам. От группы отделился человек, приличнее всех одетый.

– Мужики… Опять этот чурка ебанутый тут ошивается. Вы сильно близко не подходите, он и палкой своей хуйнуть может. Эй, черножопый, проваливай, это наша территория, – и бомж замахнулся на чародея авоськой с разнообразным хламом, который он насобирал на городской свалке.

– Чемодан – Вокзал – Кавказ, – крикнул он в спину уходящему гостю с юга и пошел обратно к своим, которые уже рылись в очередной куче мусора в поисках алюминиевых банок и любого хлама, который можно сдать в приемник цветмета.

Я люблю тебя. Прощай.

Теперь, наверное, стоит немного объясниться. Лаурой звали жену Петрарки. Очень многие из своих произведений он, так или иначе, посвятил ей. Практически все, что я написал в этой книге, я, так или иначе, написал для тебя. На цикле стихов "Моей Лауре" я не поставил жирную точку, с этого цикла все для меня только началось. Новый прилив чувств и эмоций и новый откат. Вечное возвращение и вечное падение.

МОЕЙ ЛАУРЕ

Моя любовь уходит по-английски,

теперь от женщины нужна мне только писька,

бутылка пива и яичница с сосиской,

ну и желательно, чтоб больше были сиськи…

***

Когда мне сильно одиноко,

я к другу детства захожу,

и пусть он парень недалекий,

я с ним по-своему дружу.

На стол поставил два стакана,

порежем пару огурцов

и понеслась, пока стеклянным

не станет взгляд, в конце концов.

А водовка – светлей лазури,

раскрасит синим fucking life,

а он, придурок, просит дури,

как будто с дури вечный кайф.

***

Милая, пойдем в запой,

купим пару литров спирта

и нам будет не до флирта,

будет пьяно нам с тобой.

Хорошо с тобой напьемся,

может даже блеванем,

даже точно блеванем

и без ебли обойдемся.

***

Популярный эстрадный шлягер "Голуби летят над нашим КВД"

(на мотив "…то ли лыжи не едут, то ли я ебанутый"):

Птица перо уронила

с вирусом сальмонеллы.

Ты бы меня любила,

если бы не болела?…

***

Прекрасной незнакомке

"Ерофеев! За что вы ненавидите женщин? Женщин надо любить! На то у них и

пизда!" Венедикт Ерофеев, Записки психопата.

Мне понятен пафос Ваш

(гоповатой Нифертити),

все, что Вы мне говорите –

подростковый эпатаж.

Ваш великолепный бюст

в сущности – коровье вымя,

нет, не нужно Ваше имя,

я с блядями не ебусь.

***

Паранормальные явления,

бывает, в жизни приключаются.

Сидишь и ждешь чудесного мгновения,

а за окном два кобеля случаются…

***

Милая девочка,

романтичная поблядушка,

не люби меня, девочка,

ты – игрушка.

Не люби меня искренне

и не надо

самоубийствами

добиваться награды.

И не плачь, мое солнышко,

я ведь не пожалею,

но лишь грудки-пупырышки

под ладонью твердеют.

***

А что, поэт, по блядям?

Расклад очень простой –

либо дам, дам либо не дам,

И пусть все летит к чертям,

вперед, мой друг, по блядям!

Голову очертя.

Уже больше месяца мы с моей подругой виделись довольно эпизодически. Я пытался дописывать диплом и постигал тайны еще экзотического тогда развлечения – Интернета. Она с утра до ночи вкалывала на двух работах, чтобы заплатить баснословную сумму за вступительные курсы. Любовью мы не занимались, я изредка вяло дрочил, чисто гигиеническая процедура никакого удовольствия не доставляла, ее перманентные месячные с дичайшим токсикозом, напрочь убивали в ней желание заниматься сексом. Невнятный день Святого Валентина мы отмечали у кого-то в гостях, подруга упилась, я на себе доволок ее до дома, раздел и уложил в кровать. Дурацкий заграничный праздник тогда был еще в диковинку, я всерьез решил в этот день сделать ей предложение, а это пьяное тело пластом лежало поперек моего дивана и даже слегка похрапывало.

Уже пахло весной, тягучий февральский воздух плескался ранней капелью во время неожиданных оттепелей. Подруга хмурилась – таких больших денег так быстро заработать она не могла, ПМС не прекращался. Свои халтуры мне пришлось почти забросить – клиенты пошли ушлые, диплом отнимал много времени, денег хватало только на сигареты, изредка на пиво, шоколадки и цветочки любимой. Я встречал ее с работы, кормил сладким и отвозил домой, где ее снова ждали так ненавистные мне выкройки, отрезы ткани и все то, чем только еще и может заработать портниха, решившая стать модельером-конструктором. Я еще верил, что мы будем вместе всегда. Всегда – любимое словечко, временная категория, которая само понятие времени отрицает. Я еще верил, что даже если она уедет и выучится, я дождусь ее. Долгие шесть лет. Я верил в себя, но не верил в нее, мне было очень приятно думать, что эта эпопея с поступлением, которая уже тянулась несколько лет и стала для нее навязчивой идеей, закончится. Седьмого марта она позвонила из парикмахерской напротив моего дома и попросила ее встретить на автобусной остановке. Мы не виделись несколько дней, я, окрыленный, как молодой бычок, вдруг почувствовавший себя пегасом и пулей вылетел из квартиры.

– У нас сегодня девичник. Проводи меня, пожалуйста. – Во мне закипала злость. Язык мой – враг мой, я наговорил ей довольно много неприятного. Мою нерастраченную нежность, мое желание быть с ней, мой спермотоксикоз, в конце концов, отправляли на хуй. Я не знал, изменяет она мне или нет, но поводы об этом задумываться она давала, и сегодня я не просто задумался, а сказал об этом вслух. И добавил всего три слова: "Мне все равно". Восьмого марта я прождал ее полдня за праздничным столом, к шампанскому не притронулся, теребил в руках мягкую игрушку – подарок. Я и потом дарил ей мягкие игрушки, но уже никогда не выбирал, не пытался угадать – понравится ей или нет. Эта игрушка была особенная. Забавный и по-детски трогательный утенок, покрякивающий, если ему надавить на пузо. Чем-то напоминающий мою смешливую девочку. В семь, когда ее не пунктуальность перешла все вообразимые и невообразимые границы, я позвонил и услышал ее чужой голос. Этот голос уже никогда не стал родным, она что-то говорила тогда, но смысла слов я не понимал. Через полчаса я был у подруги, сцену она мне устроила прямо на лестничной площадке. Я не стал оправдываться, не стал выяснять, чего напели ей лучшие подружки на "девичнике". Я усадил утенка на верхнюю ступеньку, нажал ему на пузо и под радостное кряканье куда-то поехал постигать неведомую мне еще тогда науку – топить грусть и печаль в вине. Она ушла от меня восьмого марта, в международный женский день.

Подруга позвонила через пару недель. Позвонила, чтобы послушать, как мне без нее плохо. Постоянный звон стопок и пьяные реплики моих собутыльников к разговору не располагали. Я продолжал осваивать науку бегства от самого себя, от пустых и глупых мыслей, я никогда не оставался один, я не прекращал употреблять алкоголь. Я не нахамил, но ответил что-то веселое и едкое. Потом мы изредка пересекались в общих компаниях, она была надменно вежливой, я через силу улыбался и делал вид, что у меня все хорошо. Я пробовал ее вернуть, поехал с ней в другой город, чтобы следовать за ней тенью, пичкать ее шоколадом и выгуливать по гранитным набережным вдоль каналов. Я еще верил, что благородные рыцари, пусть и без сияющих доспехов, кому-то нужны. Она в очередной раз провалила вступительные экзамены, а я оставил свои документы в одном из вузов в надежде на то, что осенью смогу перевестись.

В сентябре, когда она провожала меня на вокзальном перроне маленького северного городка, она только хлопала ресницами от удивления, обиды и какой-то пока что неясной грусти. Это было чувство потери в глазах или мне так хотелось думать? Моя подруга ушла от меня восьмого марта.

Удивительным образом жизнь делает новый виток, и я понимаю, что это мы уже проходили. Трагедия становится фарсом. Ирония судьбы состоит в том, что ты знаешь, ты ждешь, что я позвоню тебе в международный женский день, в день твоего рождения, и, спустя шесть лет, до боли знакомая история вновь повторится. Мне ответит чужой голос. Я даже заранее знаю наш с тобой разговор.