Чтение онлайн

Первостепенное значение Александр придавал преобразованиям в армии, о них шла речь на совещании «негласного комитета», была образована «Воинская комиссия для рассмотрения положения войск и устройства оных». Ей предстояло определить численность, устройство, порядок пополнения войск, а также определить задачи по их вооружению и обмундированию. Предусматривалось наведение строгой экономии в расходовании государственных средств, отпускаемых на содержание армии. Комиссия сочла достаточным увеличить пехотные войска на два полка — мушкетёрский и егерский, а кавалерию в случае необходимости усиливать казачьими частями.

Так как угрозы вторжения потенциальных противников на территорию России не было, то вопрос о резервах, дополнительных наборах и призывах в войска не ставился. На ту пору в рядах регулярных войск состояло 446 059 человек (пехота — 201 280 человек, кавалерия — 41 685, артиллерия 36 500, гарнизонные войска — 96 594 и прочие войска — 70 тысяч человек) [72] .

Этого, по мнению Александра, было вполне достаточно для обороны страны. Высшей тактической единицей в пехоте и кавалерии был полк. Вся армия распределялась по четырнадцати инспекциям — военно-территориальным округам, большинство из которых сосредоточивалось на северо-западе и юго-западе страны, так как наиболее вероятными противниками считались Швеция и Турция.

Результатом первого совещания «негласного комитета» стал и императорский указ, полученный Кутузовым: «Господин генерал от инфантерии и санкт-петербургский военный губернатор Голенищев-Кутузов.

С крайним неудовольствием доходит до сведения моего, что карточная азартная игра, многими законами запрещённая... производится в здешней столице без зазору и без страха. Признавая зло сие вреднейшим в своих последствиях, нежели самое открытое грабительство, коего оно есть благовидная отрасль... где толпа бесчестных хищников с хладнокровием, обдумав разорение целых фамилий... одним ударом исторгает достояние предков, веками службы и трудов уготованное, и, ниспровергая все законы чести и человечества, без угрызения совести и с челом бесстыдным нередко поглощает даже до последнего пропитания семейств невинных, я признаю справедливым обратить всю строгость закона на сие преступление...» [73]

Кутузов приказал полиции обойти всех домовладельцев города и взять с них расписки, что они сами, их домочадцы, гости и приезжающие к ним родственники будут оповещены о запрещении азартных игр. Эти расписки передали в суды, для того чтобы если игру обнаружат, то нарушители будут привлечены к суду.

Однако на посту военного губернатора столицы Кутузов продержался чуть больше года. 28 августа 1802 года он был отстранён от должности по жалобе на нерасторопность столичной полиции, не сумевшей отыскать и поймать бежавшего крепостного парикмахера. Жаловалась графиня Салтыкова, вхожая к Александру, и этот ничтожный эпизод решил дело. Военным губернатором Петербурга был назначен генерал-адъютант Е. Ф. Комаровский, а Кутузов, уволенный на год «для поправления здоровья», уехал на Волынь в своё имение Горошки.

В области внешней политики Александр совершил не менее крутой поворот, чем в политике внутренней. Он решительно переменил отношения с большинством государств, руководствуясь иными принципами, чем его покойный отец. Александр изложил их в инструкции от 5 июля 1801 года, которая была направлена главам русских дипломатических миссий при европейских дворах. В ней Александр писал: «Я не вмешаюсь во внутренние несогласия, волнующие другие государства; мне нет нужды какую бы форму правления ни установили у себя народы, пусть только руководствуются в отношении к моей империи тем же духом терпимости, каким руководствуюсь и я, и мы останемся в самых дружественных отношениях» [74] .

Молодой император отказался от притязаний на остров Мальта, сложил титул великого магистра Мальтийского ордена, оставив за собой только звание его протектора.

5 июня 1801 года завершились русско-английские переговоры в Петербурге и была подписана конвенция о дружбе между Россией и Англией. Этому событию предшествовало окончание военных действий на море, во время которых английский флот под командованием адмирала Нельсона приблизился к Ревелю. Русское правительство сняло эмбарго с английских торговых кораблей, а конфискованное ранее имущество английских купцов было освобождено от секвестра.

10 мая 1801 года были восстановлены дипломатические отношения с Австрией, и в Вену снова отправился прежний русский посол Алексей Кириллович Разумовский.

Вслед за тем 13 мая в Петербург прибыл представитель Наполеона Бонапарта генерал Дюрок. Официальной целью его миссии было поздравление Александра с восшествием на престол, однако на самом деле задачи Дюрока были шире и сложнее.

Посланца Наполеона приняли с радушием. Он проникся искренней симпатией к Александру и писал в Париж о необходимости русско-французского сближения и союза. Об Александре Дюрок сообщал: «В императоре красивая и приятная наружность соединяется с большою кротостью и вежливостью; он, кажется, обладает хорошими правилами и образован. Он любит военное дело и пользуется расположением солдат, которых он часто видит и заставляет учиться, не утруждая и не утомляя их. Его любит народ за простое обхождение и за предоставленную большую свободу, столь противоположную стеснительной жизни предшествовавшего царствования и суровым обычаям, господствовавшим при Павле» [75] .

Через одиннадцать дней после приезда в Петербург Александр пригласил Дюрока на прогулку в Летний сад и сказал ему: «Я всегда желал поддержать дружбу между Францией и Россией. Это две могущественные нации, которые доказали взаимное уважение и должны быть между собою в дружбе, чтобы прекратить мелкие раздоры на континенте. В этом смысле сделаны были предложения моему покойному родителю; я бы желал войти в непосредственное соглашение с первым консулом, честный характер которого мне хорошо известен, избегая содействия большого числа посредников, всегда опасных. Я говорю с вами откровенно, заявите ему об этом от моего имени; но будьте осторожны: не нужно даже об этом говорить ни одному министру. Вам не следует пользоваться почтою: ваши письма пройдут через слишком много рук. Скажите ему также, что я сочувствую его славе и что не нужно, чтобы считали его завоевателем... Мне ничего не нужно, я желаю только содействовать к спокойствию Европы» [76] .

В задачу миссии Дюрока входило и его присутствие на предстоящей коронации Александра в Московском Кремле. Для расходов по этой части Дюрок получил из французского казначейства 600 тысяч франков. Однако из-за враждебной позиции Панина, придерживавшегося проанглийской ориентации, Дюрок вынужден был уехать из Петербурга ещё до коронационных торжеств.

В сентябре 1801 года в Париж прибыл новый посол — граф Аркадий Иванович Морков. Уже на первой аудиенции Наполеон сказал ему, что так как император Александр возвращается к политике благоразумной и умеренной, то «прежде всего заключим мир, а потом уже будем говорить о другом» [77] .

26 сентября мир в Париже был подписан, а ещё через три дня — и секретная конвенция, суть которой состояла в том, что Россия и Франция обязались упрочить свои связи и не предпринимать никаких действий во вред друг другу. Ещё раньше, 22 сентября, был подписан договор о восстановлении русско-испанских отношений.

Но вернёмся в Россию, где главным событием в сентябре 1801 года стала коронация Александра. Коронационный поезд прибыл в Москву 5 сентября. Трое суток Александр и Елизавета Алексеевна прожили в загородном Петровском дворце.

8 сентября состоялся торжественный въезд в Москву. Благовест московских «сорока сороков», тёплая, солнечная погода и всеобщий восторг при виде императора создавали праздничную, радостную обстановку. На следующий день Александр отправился верхом на коне на прогулку по Тверской. Москвичи узнавали его, бурно выражали свои чувства, осыпая поцелуями его сапоги и сбрую коня.

15 сентября, в воскресенье, в Успенском соборе состоялась коронация. Митрополит Платон, четыре года назад короновавший Павла, теперь возложил императорскую корону на голову Александра.