Чтение онлайн

дении Любови Дмитриевны и К. И. Чуковского; если

память мне не изменяет, с ними была и Л. А. Андреева-

Дельмас. Я извлек из своего рюкзака несколько книжек.

Блок перелистал «Третью книгу стихов» и обратил вни­

мание на мои обильные примечания на полях.

12*

355

— У вас подведены варианты? — осведомился он с

явным удовлетворением.

— Да, варианты и б и б л и о г р а ф и я , — со скромной гор­

достью ответил я.

И тут же мелькнула у меня лукавая мысль: «Не вам

ли, Александр Александрович, принадлежат стихи:

Печальная доля — так сложно,

Так трудно и празднично жить,

И стать достояньем доцента,

И критиков новых плодить!

А сейчас вы сами пожаловали в лапы доцента и доволь­

ны тем, что он изучает ваше творчество».

Но, конечно, в словах Блока не было и тени тщесла­

вия. Уже во второй раз (в первый раз это было на читке

«Возмездия») я имел случай убедиться, что он глу­

боко ценит внимание к его поэзии, сочувствие и понима­

ние читателей. Этим и была вызвана его удовлетворен­

ность при виде моих пометок на полях его стихов. А в

распоряжение доцента он предоставил себя, несомненно, из

уважения к науке, из чувства долга, как и за несколько

дней до того, когда он терпеливо отвечал на мои вопросы,

но на этот раз, может быть, также и из любопытства.

В выборе стихов для записи Блок проявил большую

разборчивость. Он отказался читать «Вольные мысли»

(пятистопный нерифмованный ямб), «Она пришла с

мороза» (свободный стих), «Двенадцать».

— Я не знаю, как это надо ч и т а т ь , — объяснил он.

(Через несколько месяцев, в январе 1921 года, он запи­

сал в своем дневнике: «Научиться читать «Двена­

дцать» 3.)

И на мою просьбу прочитать то или иное стихотво­

рение он не раз отвечал:

— Лучше я прочту вот э т о , — и выбирал какое-ни­

будь другое стихотворение из того же цикла («Ведь сти­

хи — кровные дети поэта, и хоть некоторые из них он

должен до боли л ю б и т ь » , — писал он в одной из ранних

статей 4 ) .

Читал он наизусть, но на всякий случай держал пе­

ред собой книгу.

Так было прочитано шестнадцать стихотворений. Зна­

чительную часть их я сейчас же воспроизвел.

— Как странно слышать свой г о л о с , — сказал Б л о к , —

слышать извне то, что обычно звучит только внутри!

356

— И какое же впечатление произвел на вас ваш

голос?

— Я бы сказал: тяжелое впечатление. Нельзя голос

отделять от живого человека...

Такие высказывания мне приходилось не раз слышать

и от других поэтов, которых я з а п и с ы в а л , — именно от

тех, которые не смотрят на свои выступления как на

художественное творчество. Совсем недавно, через сорок

с лишним лет после того, как я беседовал с Блоком, на

эту тему написала стихотворение Белла Ахмадулина... 5

— Ну, что вы скажете о моей читке? — продолжал

Блок.

— Удивительно, как вы достигаете такого большого

художественного эффекта, совершенно не меняя силы

голоса и пользуясь ничтожными интервалами.

— Это общий принцип искусства: экономия вырази­

тельных средств. Я знаю это, может быть, потому, что

прежде был актером.

Я был поражен: эта биографическая деталь была

для меня совершенной новостью и как-то не вмещалась

в тот образ поэта, который я себе рисовал — теперь уже

с большой степенью конкретности.

— Да, я ведь прежде был а к т е р о м , — повторил Блок,

довольный произведенным впечатлением.

— А я и не з н а л , — смущенно пролепетал я, — актеры

ведь совсем не так читают стихи.

Позже, уже из биографии Блока и из воспоминаний

о нем, я узнал, что в ранней молодости, в 1897—1900 го­

дах, он часто выступал в любительских спектаклях и со­

бирался стать профессиональным актером. Впрочем,

узнал и то, что стихи — чужие стихи — он читал в ту

пору совсем иначе...

Прошло еще несколько месяцев. В феврале 1921 года,

в связи с восемьдесят четвертой годовщиной смерти

Пушкина, Дом литераторов устроил ряд вечеров, посвя­

щенных его памяти. 11 февраля состоялось торжествен­

ное собрание литературных и научных организаций.

Собрание прошло исключительно удачно. В зале цари­

ло радостно-приподнятое и в то же время сосредоточен­

но-серьезное настроение. В программе — речь Блока и

стихи Кузмина и Сологуба. Было известно, что Блок

357

усиленно готовился к этому вечеру, и выступление его

ожидалось с огромным интересом. «На торжественном

собрании в память Пушкина присутствовал весь литера­

турный П е т е р б у р г , — говорилось в предисловии к сбор­

нику, посвященному этому юбилею и вышедшему уже

после смерти Б л о к а . — Представители разных мировоз­

зрений сошлись в Доме литераторов ради двух поэтов —

окруженного ореолом бессмертия Пушкина и идущего по

пути к бессмертию Блока» 6. Председатель — академик

Кони — закончил вступительное слово, и Блок, стоявший

позади последнего ряда стульев, медленно направился к

эстраде через замерший в напряженном ожидании полу­

темный зал.

Тут случилось нечто касающееся меня лично и на­

всегда сохранившееся во мне как одно из самых дорогих

и волнующих воспоминаний. Блок проходил через зал

медленно, с устремленным вперед взором и, казалось, не

замечал окружающих. И вдруг, поравнявшись со мной

(я сидел в середине зала, у самого прохода), он на

мгновение остановился, повернулся ко мне и молча по­