Александр Блок
Шрифт:
И, «улыбнувшись нахально», призрак исчезает. Его сменяет другой двойник:
И матрос, на борт не принятый, Идет, шатаясь, сквозь буран. Все потеряно, все выпито! Довольно, — больше не могу…Достоевский знал: конечный предел всех «демонизмов» и «вампиризмов страсти» есть метафизическая скука, «баня с пауками» Свидригайлова. Блок печальными и унылыми словами рассказывает о постылом «обряде любви»:
Вновь оснежённые колонны, Елагин мост и два огня, И голос женщины влюбленной, И хруст песка, и храп коня.Он — «чтит обряд», он «с постоянством геометра» чертит схемы слов, объятий, поцелуев; любовь пройдет, как снег; не надо клятв верности: все только продолжение бала. Из света в сумрак переход.
Десять стихотворений 1909 года включены поэтом в отдел «Возмездие». Странствие по кругам Ада кончено; дантовские видения грешников, уносимых вихрем и корчащихся в огненных гробницах, рассеялись. «Жизнь прошла». Усталый призрак скитается на берегах Леты; потусторонней тишиною овеяны эти стихи; «тенью елисейской», бесплотной и прозрачной, скользит душа, сгоревшая в земных страстях. Лейтмотив этих элегий — забвение.
Я сегодня не помню, что было вчера, По утрам забываю свои вечера…Или:
Забудь о том, что жизнь была, О том, что будет жизнь, забудь… С полей ползет ночная мгла… Одно, одно — Уснуть, уснуть… Но все равно — Разбудит кто-нибудь.Это равнодушие, эта примиренность — смерть.
Я, не спеша, собрал бесстрастно Воспоминанья и дела; И стало беспощадно ясно:И теперь, в этом посмертном томлении, все, что раньше казалось страданием, — тоска, страсть, злоба, болезнь — представляется бесконечным счастьем, огромным богатством:
Когда ж ни скукой, ни любовью, Ни страхом уж не дышишь ты, Когда запятнаны мечты Не юной и не быстрой кровью, — Тогда — ограблен ты и наг…Что же делать мертвому среди живых? Как вынести ему «пустынной жизни суету»? Ему остается «гнев презрения» и «беззубый смех». Одна из самых страшных строф Блока:
Пои, пои свои творенья Незримым ядом мертвеца, Чтоб гневной зрелостью презренья Людские отравлять сердца.Цикл стихотворений заканчивается насмешливым Credo романтического Дон-Жуана:
И мне, как всем, все тот же жребий Мерещится в грядущей мгле: Опять — любить Ее на небе И изменить ей на земле.В отделе «Ямбы» поэт помещает замечательное стихотворение «Не спят, не помнят, не торгуют». Над черным городом стоит торжественный пасхальный звон:
Над человеческим созданьем, Которое он в землю вбил, Над смрадом, смертью и страданьем Трезвонят до потери сил… Над мировою чепухою…Цикл «Итальянских стихотворений», который, по словам Блока, вторично прославил его в 1909 году, открывается великолепным стихотворением о Равенне, звучащем как «медь торжественной латыни». Умирающий город, покинутый далеко отступившим морем, спит «у сонной вечности в руках».
Лишь в пристальном и тихом взоре Равеннских девушек, порой, Печаль о невозвратном море Проходит робкой чередой.«Девушке из Сполето», в чертах которой поэту просиял чистейший лик Девы Марии, посвящено восторженное песнопение. Какой полет в строфе:
Мимо, всё мимо — ты ветром гонима — Солнцем палима — Мария! Позволь Взору — прозреть над тобой херувима, Сердцу — изведать сладчайшую боль!Три стихотворения посвящены Венеции.
О, красный парус В зеленой дали! Черный стеклярус На темной шали!Поэт простерт у «львиного столба»; на башне гиганты бьют полночный час; мимо него проходит Саломея, неся на черном блюде его кровавую голову («Холодный ветер у лагуны»). А ночью, когда слабеет гул толпы, ветер поет о будущей жизни. Быть может, в грядущем веке ему суждено родиться от «венецианской девы» у подножья львиного столба?
Нет! Всё, что есть, что было — живо! Мечты, виденья, думы — прочь! Волна возвратного прилива Бросает в бархатную ночь!Поэт проклинает «Флоренцию-Иуду» за ее автомобили, за ее «всеевропейскую пыль»; но ненависть его полна любви. Флоренция— ирис нежный, по которому он томится «любовью длинной, безнадежной»:
Твой дымный ирис будет сниться, Как юность ранняя моя.И снова:
Ирис дымный, ирис нежный, Благовония струя…И наконец:
Дымные ирисы в пламени, Словно сейчас улетят. О, безнадежность печали, Знаю тебя наизусть! В черное небо Италии Черной душою гляжусь.Одно из самых острых стихотворений посвящено Сиене. Вероломный, лукавый город, «колчан упругих стрел»; острия ее церквей и башен вонзаются в него:
И томленьем дух влюбленный Наполняет образа, Где коварные Мадонны Щурят длинные глаза.«Благовещенье» — самое прославленное из итальянских стихотворений, вдохновлено фреской Джианникола Манни в Collegio del Cambio в Перуджии. В нем — ветер от шумящих крыльев ангела, «вихрь с многоцветными крылами», волнение и смятение страсти, пламенные дали и темноликий ангел в красных одеждах. Таинство богоявления художник превращает в таинство любви. Золото и пурпур фрески передает сверкающими, огненными словами.