Чтение онлайн

«— Но, сударь, — говорит он мне, — возможно, вы не знаете, кто я.

— Прежде не знал, сударь, что только и делает мою невежливость простительной, но теперь я знаю. Вашу руку и благодарю».

Наконец, приезжает Жерар. «Он привозит с собой не только название, но и идею «Иллюминатов».

Я говорю идею, потому что Жерар понятия не имел, что такое план.

Жерар ненавидел твердые очертания. Не выносил он и смутности, неясности, дух его распылял мысли в газообразном состоянии». «Иллюминаты» — это члены тайного общества, состоящего в основном из студентов. Они мечтают о единой Германии, свободной от всякой иностранной власти. Их герой и мученик — Карл Занд, казненный в 1820 году в Мангейме за убийство писателя и царского шпиона Коцебу. Таким образом, необходимо собрать информацию на месте. Разведка состоит из двух писателей, Иды в качестве переводчицы и прекрасной Октавии Дюран. Последнюю сопровождает верный Александр Вайль, которому мы и обязаны рассказом о любви своей хозяйки и Александра. В Мангейме они посещают дом Коцебу, комнату, где он был убит кинжалом Занда и где последний пытался покончить жизнь самоубийством. Посещают они и Sandshimmelfahrtwiese, то есть луг вознесения Занда на небо, или место казни. Там Ида завязывает беседу с неким господином, назвавшимся директором тюрьмы. Он не только хорошо знал Занда, но проникся симпатией к юному «иллюминату» и был с ним до самой последней минуты. Он с легкостью рассказал все, что знал, и предоставил для перевода и копирования официальные документы и переписку Занда.

День заполнен полностью. Ужин в гостинице, Александр смотрит на Октавию. Она опускает глаза. Александр Вайль кусает губы. Жерар что-то набрасывает на листке бумаги. Ида объедается. Идут спать. Уставший Александр засыпает, как убитый, известно даже, что он храпел. У Иды сон более чуткий, и она слышит, как заскрипела дверь, и видит, как в коридоре вырисовывается силуэт Александра, непонятно, в пижаме он или в рубашке. Вне себя, Ида бежит вслед. Александр стонет, извиваясь от боли: у него страшная колика. Из соседней комнаты спешит на выручку Жерар. Вместе с Идой они поддерживают Александра и доводят до туалета, где он и остается положенное время. Ида и Жерар возвращаются в свои спальни. Александр Вайль вздыхает и закрывает двери своей. Октавия не нашла возможным показаться и выразить сострадание. Про колику все знают, что она вызывает множество перемещений с весьма длительными остановками. Ида в конце концов перестала обращать на это внимание.

Наутро этого значительного литературного момента все отправляются к палачу Видеману, в Германии говорят — «доктор в хирургической части», что более верно. Нынешний экзекутор — сын того, кто казнил Занда, тогда ему было четырнадцать лет, и он мало что помнит. Это смуглый молодой человек приятной наружности и с холодным юмором. И, хотя он охотно отвечает на все поставленные вопросы и соглашается даже показать шпагу, которой отец его отсек голову Занду и которой с тех пор никто не пользовался — дань уважения мученику, Александра не оставляет ощущение, что палач издевается над ним, слишком охотно исполняя его желания. Александр благодарит и, недовольный собой, откланивается. «Впервые я был так явно одурачен и в продолжении получасового разговора не сумел найти ни малейшей возможности отыграться».

Могилы Занда и Коцебу расположены рядом. На могиле Занда растет дикая слива. «Я срезал веточку сливы у Занда, сорвал отросток плюща с надгробья Коцебу и, обвив вокруг веточки, унес с собой». Этот символический жест не сильно продвинул, однако, развитие сюжета пьесы, «Лео Буркхарт» будет иметь к Занду лишь опосредованное отношение. Это история «иллюмината», сделавшегося премьер-министром в одном из немецких княжеств и только тогда понявшим, что власть развращает. Вернувшись во Франкфурт, Александр и Жерар составляют действенный план, делят работу: четыре акта напишет Александр, два акта — Жерар. Драму не примет театр Ренессанс, и Жерар тогда полностью ее перепишет и подпишет лишь своим именем, когда ее сыграют в «Порт Сен-Мартен». Зато к книжному изданию будет сделано приложение из «Неизданных воспоминаний и документов о тайных обществах в Германии», составленное из собранных в Мангейме свидетельств, то есть писатели поработали не напрасно.

Пылкие прощания во Франкфурте, Александр сжимает в объятиях Октавию, ее мужа и Вайля, просто невероятно, как за столь короткое время можно так сильно подружиться, надо бы обязательно увидеться в Париже, Александр, конечно же, об этом позаботится. И он сдержит слово, в следующем же году добьется для Дюрана места главного редактора газеты «Capitole», финансируемой Россией. Вайль не оставит своего патрона, а Октавия неоднажды засвидетельствует свою признательность тому, кто всегда был так верен своим любовницам.

Возвращение в Париж в начале октября 1838 года. И снова Александр с головой окунулся в прежнюю жизнь. Опять он скрывает свое авторство в «Мещанине из Гента», написанном вместе с Ипполитом Романом и с большим успехом сыгранном весною в Одеоне, превратившемся в новый зал Комеди-Франсез. Судачат о его новой пьесе «Пол Джонс», потому что ставят ее во второразрядном театре. «Бедняга Дюма! Дошел до того, что его пьесы играют в Пантеоне! Заявляю, что если и был тогда человек, которого бы вслух жалели, так это был я». В его отсутствие Порше отдал пьесу Теодору Незелю, своему зятю и директору театра Пантеон, который оказался на грани краха. Премьера должна состояться через несколько дней, и, дабы показать, что автором действительно является Александр, рукопись выставлена в фойе. Вначале рассердившись на Порше, Александр затем во всеуслышание объявляет, что ему безразлична «театральная иерархия: Пантеон или Комеди-Франсез». И он докажет всем этим клеветникам, что может заставить играть свои пьесы когда и где захочет.

«Пол Джонс» прошел шестьдесят раз и принес двадцать тысяч франков прибыли. Но даже довольно значительной доли в ней Александра недостаточно, чтобы расплатиться с долгами. Надо содержать две квартиры (он никак не может решиться расторгнуть аренду на квартиру Мари-Луизы), при этом — роскошный образ жизни, пансион для обоих детей и, вполне вероятно, что и содержание обеих их мам, слуги и секретари, которым платят ни за что ни про что, когда его месяцами нет в Париже, подарки многочисленным любовницам, а при случае и вознаграждение профессионалкам высокого полета… В результате он вынужден заложить свои авторские права как настоящие, так и будущие Жаку Доманжу, разбогатевшему на очистке выгребных ям, некогда официальному «покровителю» Иды, считающему себя специалистом в области литературы; и, строго говоря, все это связано одно с другим. Чтобы вернуть долги, Александр осужден теперь, как и Бальзак, производить большими партиями. Новеллы «Лучник Отон» и «Мэтр Адам, калабриец», очерки о путешествиях — «Бельгия и германская конфедерация», новая драма «Алхимик», написанная в соавторстве с Нервалем, но выпущенная под одной его фамилией. Между двумя актами он кое-как приводит в божеский вид еще одну пьесу, написанную другом Нерваля по просьбе Иды, которая все еще не прочь выйти на сцену в главной роли — Батильды, что и произошло в пьесе того же названия 14 января 1839 года в театре Ренессанс. Автор, о котором идет речь, — молодой, двадцатипятилетний человек, преподаватель истории в лицее Карла Великого Огюст Маке.

Такая поденная работа не может удовлетворить творческий дух. Остается единственная область, в которую Александр вторгался лишь мимоходом: надо написать большую комедию для Французского театра. Четырьмя годами раньше Брунсвик, «разъяренный, как всякий отвергнутый автор» [15] , принес ему двухактный водевиль, утверждая, что он содержит сюжет для пьесы. «В самом деле, есть некая ситуация молодой девушки, которая не ночует дома, чтобы навестить своего отца в тюрьме, и которая назавтра скомпрометирована, поскольку не может никому признаться, где она была». Только идея, требующая разработки, и Александр откладывает ее про запас. Время от времени Брунсвик возобновляет попытку. Александр качает головой: еще не вызрело. Брунсвик настаивает:

«— Если бы вы согласились уделить этому две недели, то, уверяю вас, пьеса была бы уже готова.

— Дорогой мой, я так не работаю; я пьес не делаю, они живут во мне. Как? Не имею понятия. Спросите у сливового дерева, как оно делает сливы, или у персикового, как оно делает персики, и тогда посмотрите, разрешат ли они эту проблему».

Расстроенный Брунсвик ретировался и продал за пятьсот франков свою предполагаемую долю Друо де Шарльс, издателю Александра. И вот теперь, осенью 1838-го, в сезон слив, пьеса дозрела. Две недели на создание плана, в котором мало что осталось от Брунсвика, один-два месяца на написание подаренными Фердинандом перьями пяти актов «Мадемуазели де Бель-Иль». Пьеса единогласно одобрена 15 января 1839 года в Комеди-Франсез. Теперь, чтобы вас развлечь: в «Воспоминаниях драматурга» Александр рассказывает, что читал свою пьесу перед Комитетом тогда, когда еще ни строчки не написал. Подобное бахвальство, столь свойственное Александру, может раздражать, но эта склонность к мистификациям с целью создания легенд вокруг своих вымыслов может и позабавить, все зависит от твоего собственного настроения.

Остается проблема распределения ролей. Что касается мужчин, то тут никаких трудностей: две главные роли сыграют Фирмен и Локруа. Но кто же сыграет Габриеллу де Бель-Иль? Мадемуазель Марс только что исполнилось шестьдесят, любезные ее коллеги только что положили ей вполне заслуженную пенсию и уже потихоньку начинали заворачивать в саван «в могильных венках из бессмертников». Александр жалеет свою старую врагиню и поручает ей роль молодой героини. Он получает две с половиной тысячи вознаграждения, и очень кстати, так как Доманж вполне готов получить причитающиеся ему отныне авторские отчисления. Этот кокетливый ассенизатор как раз изображает из себя знатока, присутствуя на репетициях. Александр его терпит, но в тот момент, когда однажды он позволил себе прервать мадемуазель Марс, потому что ему не нравился конец акта, был немедленно отослан к своему основному занятию:

— Господин Доманж, — взревел Александр, — я не касаюсь вашего товара, не трогайте и вы мой!

Мари Дорваль присутствует на последней репетиции, сидя молча до самого конца. Но в финале, страшно завидуя Марс, она вскакивает и, упершись руками в бока, кричит Александру со своим чистым парижским акцентом: «Эти сукины дети драматурги в жизни для меня подобной роли не соорудили!» Но из нашего сегодняшнего далека я предпочитаю ту роль, которую она сыграла в «Антони». Доводы в пользу «Мадемуазель де Бель-Иль» скудны. При Людовике XV некая маркиза и некий герцог прекращают свою любовную связь. Она останавливает свой выбор на молодом офицере. А герцог обязуется соблазнить первую же попавшуюся ему на глаза женщину. Судьбе было угодно, чтобы ею оказалась Габриелла де Бель-Иль, невеста того молодого офицера. Отец Габриеллы заключен в Бастилию. Маркиза устраивает Бель-Илю и его дочери ночное свидание, а сама встречается с герцогом, выдавая себя за Габриеллу. И в темноте этот хам так и не узнает свою прежнюю любовницу, публично похваляясь своей победой. Офицер считает, что невеста изменила ему. Она же не может ему открыться. Он в отчаянии, она тоже. Все благополучно разрешается в пятом акте: папа выходит из тюрьмы, и герцог становится лучшим другом молодой супружеской пары. Конечно, это комедия положений, недоразумения и неожиданности сменяют друг друга, реплики остроумны, механизм действия отлично смазан, так что пьесу и сегодня читать не скучно (не играли ее с 1914 года), но все же от Александра ждали большего. Антони, Ричард Дарлингтон, Буридан и Маргарита Бургундская, аристократические негодяи в «Сыне эмигранта», Кин — всё это персонажи совершенно иного масштаба, нежели симпатичные марионетки в «Мадемуазель де Бель-Иль». Единственную вольность, которая содержалась в пьесе, была подвергнута цензуре целомудренными актерами Комеди-Франсез. Чтобы доказать, что она по-прежнему девственница, шестидесятилетняя мадемуазель Марс отдавалась своему жениху. Он выходил из-за кулис довольный, восклицая: «И я мог подумать, что она виновна!», как бы не так!