Чтение онлайн

Желаем вам, дорогие товарищи, успешного выполнения принятых социалистических обязательств и новых достижений в честь XXV съезда КПСС.

Генеральный секретарь Центрального Комитета

Коммунистической партии Советского Союза Л. БРЕЖНЕВ»

А в августе 1984 года за участие в создании отечественной вычислительной техники А.И. Шокину была присуждена Ленинская премия. То, что министра оставили в творческом коллективе, было весьма редким случаем, и в книге приведены примеры того, как А.И. не один раз исключали из других списков. Его заслуги в этой области не ограничены только разработкой и выпуском элементной базы для ЭВМ, выпускавшихся в других министерствах, он и Минэлектронпром сделал крупнейшим производителем (и потребителем) вычислительной техники: мини– и микроЭВМ, инженерных калькуляторов, комплексов САПР и т. д.

В мае восемьдесят второго года в Объединенной больнице-поликлинике на Мичуринском проспекте скончалась Серафима Яковлевна. Как-то, навещая ее незадолго до кончины, отец вместе со мной зашел в соседнюю палату. Там на кровати лежал, тоже доживая свои последние дни, Николай Алексеевич Пилюгин. Отец поговорил со своим старым боевым товарищем, постарался подбодрить, пожелал ему скорейшего выздоровления…

Сменивший Брежнева Андропов многое понимал и хотел многого, но начал с простого закручивания гаек, когда в рабочее время людей стали отлавливать в парикмахерских, банях, кафе, ресторанах и т. д. Все это делалось государственной машиной далеко не законными способами. Хотя многие считали, что новый правитель строг, но справедлив, однако необходимое повышение требовательности на чиновном уровне сводилось к ненужной дерготне и угрозам, в том числе с напоминаниями к делу и без дела 1937 года. Толку от этой суеты не прибавлялось, поскольку, людей, видевших государственные перспективы, по-прежнему было предельно мало, и их число отнюдь не увеличивалось.

Вскоре место Андропова занял К.У Черненко. А.И. Шокин прекрасно видел всю временность этого выбора, понимал подспудную борьбу за власть. Впрочем, и с Черненко у него были неплохие отношения еще с брежневских времен. Черненко приезжал на «Хроматрон», присылал поздравления, хотя по должности своей вроде был далек от электроники. Несмотря на некоторые внешние признаки возврата к брежневским обычаям, стабильности в работе не возникло, и дерготня продолжалась. Неожиданная смерть Д.Ф. Устинова в 1984 году сыграла свою роль в дальнейшей дестабилизации обстановки, резко отрицательно сказывавшейся на работе электронной промышленности. Менялись руководители, курировавшие оборонку, и каждый пытался привнести что-то новое, далеко не всегда лучше предыдущего.

Летом 1984 г. в Зеленограде рядом с главным входом в МИЭТ был торжественно открыт бюст А.И. Шокину как дважды Герою Социалистического Труда. Выбор места был обусловлен следующими основаниями: бюст должен ставиться на родине – родился герой в Москве, Зеленоград – район Москвы, вся идея МИЭТа принадлежала А.И. Шокину ну и, конечно, близость к новым поколениям. Автором бюста был скульптор И.Д. Бродский, известный своими памятниками Лермонтову на площади Красных Ворот и Ленину в Горках. С А.И. они познакомились, когда в Зеленограде было решено установить памятник В.И. Ленину, и был выбран вариант, предлагавшийся Бродским для Кремля, но не прошедший по конкурсу.

Тем же летом А.И. в последний раз посетил ГДР в составе правительственной делегации, возглавляемой заместителем председателя Совмина Л.А. Костандовым – Александр Иванович был с ним в хороших отношениях, считая сильной фигурой, много сделавшим для развития электронной промышленности еще в бытность министром химической промышленности. В ходе визита случилось несчастье – Костандов умер. Вечером в гостинице он почувствовал себя плохо, и ни у кого из находившихся рядом и у него самого не было даже элементарных лекарств для снятия сердечного приступа. К сожалению, А.И. Шокин был у себя в номере, позвать его сразу никто из находившихся с Костандовым почему-то не догадался – может быть постеснялись это сделать, не осознав серьезности случившегося. Уж у Шокина-то, больного с сорокалетним стажем всегда был с собой целый мешок всевозможных медикаментов. Немецкая «Скорая помощь», несмотря на вызов из правительственной резиденции, по каким-то причинам ехала минут сорок. За это время все-таки позвали Александра Ивановича, он попытался сделать хоть что-то находившемуся уже без сознания, хрипящему больному, но все оказалось слишком поздно. Теперь возглавлять делегацию пришлось А.И. Шокину, и в таком качестве он посетил в последний раз немецкого лидера Хоннекера. В октябре Александру Ивановичу исполнилось уже семьдесят пять лет. В связи с этой датой 26 октября вышел указ о его награждении орденом Октябрьской Революции, подписанный Черненко.

В последние годы работы, выпавшие на времена Андропова и позже, А.И. пришлось особенно часто вставать на защиту работавших в его системе людей. В своих оценках сотрудников министерства, директоров он всегда исходил прежде всего из деловых качеств и заслуг и, когда на них начинали атаку за какие-либо прегрешения морального, или меркантильного характера, не считал этого достаточным основанием для освобождения от должности.

Так он вступился за генерального директора рижского НПО «Альфа» Лысенкова, у которого пытались отобрать домик на садовом участке, якобы не соответствовавший установленным нормам. Вопрос ставился следующим образом: либо домик, либо партбилет со всеми вытекающими последствиями. Оппонентом А.И. выступал Б.К. Пуго, тогда еще работавший в Латвии. С помощью Устинова министру удалось отстоять своего директора, кстати, инвалида войны. Аналогичная история была в Киеве, и борьба там тоже была длительной и напряженной, стоившей А.И. много нервов. В борьбе за генерального директора В/О «Электронзагранпоставка» Ю.В. Стечишина А.И. пришлось выступать против секретаря парткома своего же собственного министерства. На сей раз, как ни бился А.И. за активного и предприимчивого работника, ему пришлось, скрепя сердце, уступить.

Особенно долго длилось противостояние А.И. с директивными органами по поводу В.М. Пролейко. Пролейко пришел в ГКЭТ при организации комитета в 1961 году. Он был первым руководителем Главной инспекции по качеству, а в 1967 году руководил разделом электроники в Советском павильоне на Всемирной выставке Expo-67 в Монреале. В начале 1968 года он был назначен начальником Главного технического управления, позже преобразованного в Научно-техническое (ГНТУ) МЭП, а вскоре стал членом коллегии. А.И. Шокин ценил его, поскольку можно смело утверждать, что второго такого начальника ГНТУ в смежных министерствах не было. Его сманивали в другие ведомства: в Госплан, в ГКНТ.

Но в последние годы пребывания Шокина министром компетентные органы стали выходить к нему с предложением освободить Пролейко от должности: то он (уже невыездной) путешествует по отдаленным областям страны, то на работу не тех людей берет, ну и т. д. [338] А.И. наотрез отказывался это даже обсуждать, пока ему будут подсовывать данные неведомого происхождения или анонимки. Он прямо заявлял, что подобные предложения являются возвратом к практике тридцатых годов, а вина человека может быть установлена только в судебном порядке.

В рамках этой кампании Прокуратурой СССР Пролейко был обвинен в спекуляции магнитофонами, а потом в якобы незаконной передаче сотрудникам МЭП трех искусственных клапанов сердца [339] из числа американских образцов, по которым в Минэлектронпроме шло создание отечественных клапанов.

Анализ многочисленных громких разоблачительных дел того времени дает веские основания считать, что все они были частями большой, хорошо спланированной кампании по дискредитации всей системы руководства СССР, особенно усилившейся с приходом к власти Горбачева. В верхах же все более заметную роль начали играть сырьевики, опьяненные легкими деньгами от экспорта сибирской нефти и газа. Возможность получения значительных валютных поступлений все больше развращала держателей власти, позволяя покрывать провалы внутренней экономической политики за счет поставок дешевого импортного ширпотреба, продаваемого населению втридорога. А среди добытчиков этого дармового богатства – нефти и газа – все больше зрело нежелание делиться с кем-либо плодами своей деятельности. Постепенно идеология, что все можно купить на мировом рынке, расширяя продажу сырья, овладевала все более широкими кругами, а внимание к развитию собственной перерабатывающей промышленности, квинтэссенцией которой были оборонные отрасли и их жемчужина – электроника, постепенно ослабевало, даже как-то помимо сознания ответственных руководителей. Стало нередким услышать обывательские рассуждения о том, что не только товары для народа, но и многие важнейшие системы, прежде всего радиоэлектронного вооружения, можно создать с помощью импортной элементной базы.

Горбачев начал смену министров, и осенью 1985 года, после праздников дошла очередь и до увольнения А.И. Шокина. О том, что отставка произойдет скоро, он знал, да и сам уже достаточно давно подумывал об уходе. А.И. Шокин никогда не обольщался Горбачевым, тем более что Г.П. Разумовский, ставший в 1985 году заведующим административным отделом ЦК, предупреждал: «Вы не глядите на то, что Горбачев все время улыбается. Он вам еще покажет, мы-то его знаем». Старые кадры были новому генсеку не нужны, и дело было не в возрасте, а в мировоззрении. Свою «перестройку» он начал с ближнего окружения, и первым был убран совсем еще нестарый

Г.В. Романов. Новым куратором оборонки на недолгое время стал еще один выходец из Ленинграда Л.Н. Зайков.

Последние годы работать А.И. Шокину было все тяжелее: и возраст сказывался, и нестабильная обстановка в верхах. Новые начальники, не знавшие, с какого конца взяться за дело, пробовали в основном административные меры. И по субботам теперь стали работать, и выговоры министрам объявлять. А.И. Шокин тоже получил выговор, то ли за телевизоры, то ли еще за какую-то ерунду. Но он считал своей заслугой то, что у него в министерстве, в отличие от других, был опытный преемник В.Г.Колесников.