Чтение онлайн

Новая подотрасль промышленности росла хорошими темпами, и ее перспективность не вызывала сомнений, поэтому естественно, что следующая попытка А.И. Шокина получить высшее образование была связана с МВТУ. Теперь, помимо неплохой подготовки и способностей, ему помогало наличие рабочего стажа в автомастерских, и в мае 1930 года А.И. был принят в число студентов дневного отделения МВТУ. В те годы обучение студентов велось новаторски – бригадным методом. Сущность его сводилась к тому, что изучали предметы и готовились к зачетам студенты коллективно, бригадами из четырех человек, и оценивались знания не индивидуально, а побригадно, то есть фактически отчитывался по поручению товарищей кто-либо один. В одной бригаде с Шурой оказались старшие по возрасту Сережа (Сергей Романович) Косолобенков, (старше на два года) и Алексей Петрович Ярцев – еще старше.

Алексей Петрович пришел в МВТУ после рабфака и едва ли бы смог его закончить без помощи бригадного метода и своего бригадира. Бригадиром стал самый молодой, как самый знающий и самый способный, забывший после горького урока в техникуме, что такое лень в учебе. Со своими товарищами по бригаде Шура сблизился прочно, дружил с ними и после окончания института, а вместе с Ярцевым работал. Познакомился здесь Шура и еще с одним студентом – Сергеем Владимирским.

Проучиться на дневном отделении А.И. Шокину довелось только два года. Материальное положение семьи вынудило его перевестись на вечернее отделение и поступить на работу на только что организованный Завод точной электромеханики (ЗАТЭМ) Наркомата тяжелой промышленности [103] . Выражаясь современным языком, инженерная деятельность А.И. Шокина началась на предприятии по выпуску средств автоматики и вычислительной техники специального назначения.

Шура стал ездить на новую работу на ЗАТЭМ, вися на подножке переполненного трамвайного вагона по недавно проложенной трамвайной линии. Даже сегодня на метро дорога от станции «Серпуховская» до «Авиамоторной» с двумя пересадками занимает немало времени. Но в Дангауэровской слободке уже велось одно из первых в Москве массовых строительств жилья для рабочих, в честь чего близлежащая станция Казанской железной дороги стала называться «Новые дома». В районе станции метро «Авиамоторная» можно погулять по почти нетронутому перестройкой рабочему кварталу 1920-х годов. Этот один из главных московских памятников архитектуры конструктивизма, сегодня незаслуженно забыт экскурсоводами и краеведами. Сюда, на Центральный проезд, в дом 1а, впоследствии переехали в новую квартиру родители А.И. Шокина. Жил там и брат Виктор с женой и дочкой. Старая квартира в 3-м Павловском осталась за родственниками.

Первая инженерная должность А.И. Шокина на заводе в конструкторском бюро по проектированию инструмента была, конечно, далека от счетно-решающих устройств, но вполне соответствовала той специальности, которой он учился в институте. Поначалу дела у молодого конструктора пошли не очень гладко, тем более что званием дипломированного инженера он еще не обладал. Как вспоминал А.И. Шокин, первым заданием ему было проектирование ручных тисков. Всякий, кому приходилось заниматься конструированием, знает, что на бумаге размеры деталей сильно скрадываются, поэтому неудивительно, что, увидев принесенное рабочим огромное изделие, сотворенное по его чертежам, будущий инженер был повергнут в ужас и стыд. Рабочий – классный механик, много повидавший в своей жизни, – утешил словами: «Ты это выброси, а вот, если хочешь, я тебе сделаю без твоих бумажек, чего нужно». И сделал (возможно, небескорыстно) изящные тисочки, на которые можно было заглядеться. Я помню, что в письменном столе у отца лежали его инженерные принадлежности: две логарифмические линейки (большая, 25 см, и маленькая), индикатор для измерения неровностей, в шкафу – немецкий справочник Hutte, бывший настольной книгой у многих инженеров-механиков тех лет. Были в ящике стола и такие маленькие ручные тисочки, возможно, те самые.

Поскольку специалистов на заводе было мало, а опыт и умение А.И. набирал в работе быстро, то на первой своей должности он задержался недолго, и его перевели на производство мастером, а через некоторое время и начальником цеха – сначала монтажного, затем ремонтного. В июне 1934 года А.И. Шокин, что называется «без отрыва от производства», окончил курс обучения в МВТУ по специальности «обработка металлов резанием» и защитил с оценкой «хорошо» в Государственной квалификационной комиссии дипломный проект (реальный!) на тему «Проект пролета механического цеха для обработки частей специального прибора А-1». Ему была присвоена квалификация инженера механика-технолога по обработке металлов резанием, но собственно «корочки» – диплом инженера – А.И. получил только в 1936 году – некоторое время их выдача была отменена.

Здесь в 1932 году заводская партийная организация приняла его кандидатом в члены ВКП(б), однако полноправным членом партии А.И. стал только четыре года спустя. Пришлось ждать: сначала шла чистка, а затем проверка партийных документов, а после убийства С.М. Кирова – их обмен, и все это время прием в партию был закрыт.

Большинство из тех, с кем А.И. Шокину довелось работать на заводе № 205, были такими же молодыми, как и он (25–35 лет), и многие из них впоследствии тоже внесли заметный вклад в развитие различных отраслей промышленности.

В 1933 г. на завод пришел окончивший в 1930 г. МВТУ им. Н.Э.Баумана по специальности «электротехника» С.М. Владимирский. Он работал начальником цеха, начальником производства, а с 1938 г. стал главным инженером. В том же 1933 г. пришел сюда с завода «Динамо» старший инженер-конструктор И.Я. Левин (1909–1971), окончивший в 1930 г. Государственный электромашиностроительный институт; в 1936 г. его перевели на родственный завод № 213 (бывш. «Авиприбор»), а в 1938 г. в составе большой группы сотрудников этого завода [104] – на новый завод № 252 по выпуску ПУАЗО. Освоением ПУС «Мина-7», «Мина-7у», разработкой торпедного автомата стрельбы ТАС занимался на 205-м заводе инженер, а с 1937 – гл. конструктор Д.В. Чувилин (1901—?) [105] , пришедший на завод тоже в 1933 г. Еще один молодой специалист, пришедший на завод в 1933 г. после окончания Машиностроительного института им. А.С. Бубнова, вырос до заместителя министра судостроительной промышленности СССР, ну а пока занимал должности инженера-технолога, начальника сектора, отдела, начальника механического цеха, заместителя начальника производства. Это был Г.М. Чуйков (1909–1998) [106] . В 1934 г. после окончания МВТУ пришел на завод инженер-конструктор В.В. Романов (1905—?), впоследствии специалист в области конструирования антенных постов корабельных РЛС.

Когда в 1936 г. ЗАТЭМ перешел в ведение НКОП, для наблюдения за завершением строительства заводов №№ 205 и 251 наркомат назначил своего специального представителя Р.Г. Сомхияна (1902–1959) [107] . А в 1936 г. на завод № 205 переводом из самолетостроительного института пришел инженер-электрик А.А. Розанов (1910–1994), окончивший в 1935 г. Московский энергетический институт им. Молотова. Будущий заместитель министра электронной промышленности начал инженером, но уже скоро стал главным механиком, а потом энергетиком. Пришел сюда на работу и младший брат А.И. Шокина Виктор.

С заводом № 205 связана судьба еще одного человека, куда более знаменитого, чем работавшие там инженеры и рабочие. Здесь начинал свою футбольную карьеру Константин Иванович Бесков. Природа наделила его неплохими исходными данными, потому что лет в десять он был замечен достаточно взрослыми людьми, которые стали звать его в свои самодеятельные команды. Его позвали парни из взрослой пятой команды: 205-го завода, игравшей в четвертой московской группе. С мая по июль 1934 года он исправно являлся на все игры этой команды и терпеливо ждал. Вскоре его, фэзэушника, повзрослевшего на год, перевели в четвертую команду 205-го завода. А в 1936 году – во вторую. Но его заметили не только футболисты. Когда в 70-е годы он как тренер возглавлял «Спартак», то в разговоре дома с отцом (а мы болели за эту команду) я произнес фамилию Бесков. Моя мама тут же среагировала, хотя за футболом и не следила: «Бесков? Какой Бесков, Костя?» – то есть она его знала и помнила еще с тех времен, когда сама молодой девушкой работала на заводе.

В 1932 году правительство приняло решение о строительстве заводов по центральным приборам и синхронным передачам, то позаботились и о привлечении к разработке ПУС нескольких оптических заводов, которые вошли во Всесоюзное объединение оптико-механической промышленности (ВООМП). Оптические заводы: разрабатывали и серийно изготовляли стереоскопические дальномеры, визиры и прицельные устройства. Одновременно проходило расширение производства прожекторов, для чего требовалось:

«… закончить строительство нового прожекторного завода в Москве с тем, чтобы уже в течение 1933 г. сдать НКВМне менее 400 зенитных прожекторов; форсировать строительство заводов в Павшино и Константиновке по производству зеркальных отражателей и обеспечить в течение 1933 г. выпуск по ним 800 шт. 150-см отражателей» [108] .

Несмотря на все внимание и финансирование, строительство заводов Радиогородка отставало от установленных сроков, и 17.07.1934 г. СТО был вынужден выпустить постановление № К-100с «Об изменениях сроков окончания строительства заводов ЗАТЭМ, «Радиоприбор» и Института телемеханики и связи» [109] .

Одним из первых комплексов, освоенных производством в Москве, была система «Прожзвук» (прожектор – звукоулавливатель) С-2 для сухопутной ПВО, в которой наведение лучей прожектора для освещения цели при стрельбе в ночных условиях производилось по данным от звукоулавливателя. Применение сельсинов позволяло прожектору повторять все движения звукоулавливателя. Система «Прожзвук» явилась первым отечественным всепогодным и работающим в любое время суток средством обнаружения самолетов – именно поэтому подобные системы вызывали тогда интерес и активно разрабатывались во многих странах.