Чтение онлайн

Что касается истории Гога и Магога, завершающей еврейский и сирийский переводы «Романа об Александре», она также приобретает в Коране символическое значение. Эти два имени традиционно, по крайней мере со времени видений пророка Иезекииля в VI веке до н. э., обозначали варварские, дикие и кровожадные народы крайнего севера Малой Азии, скифов и амазонок по другую сторону Кавказа ( Иез.38–39). В сирийской легенде Александр велит своим кузнецам возвести бронзовую стену, чтобы удержать дикарей в их краях и помешать им уничтожить цивилизованные народы. На память невольно приходит огромный вал, действительно возведенный Александром на Гургане [47] , чтобы перекрыть путь кочевникам Туркменистана, стена, которую еще и до сих пор называют в Гюмюшане Садд-э-Искендер, или Плотиной Александра. Только речь в Коране идет о символической плотине. Она сдерживает силы Зла вплоть до дня Страшного суда. Тогда, как говорится в стихе 96 XXI суры, «Йаджудж и Маджудж высвободятся и устремятся с каждой высоты». Это будет день, в который осуществится обещание наказать злодеев и вознаградить добрых людей. Александр, Божий кузнец, является мастером вечной справедливости.

XVIII сура, именуемая «Пещерой», использует «Роман об Александре» в назидательных целях. Деятельность, жизнь и пример Александра были призваны приумножить рвение верных. Как и следует истинно верующему, Александр последовательно существовал на четырех уровнях бытия: он был всецело покорен воле Божией, уповал на Его справедливость, был укреплен Его мудростью и боролся за веру Приключения Александра, Божьего человека, относятся к духовному плану. Все его войны всегда являлись священными, они были тотальным противостоянием, джихадом.

Такое воззрение на историю, столь далекое от наших западных, рационалистических и морализаторских представлений, предполагает также и совершенно иную динамику. Сам символизм Александра, его мистицизм воссоединяются, после тысячи лет сомнений, с рвением, одушевлявшим его друзей или тех, кто был неизменно ему предан. Они-то и явились зачинателями его обожествления. Дары Фортуны, харизматические свойства, которые приписывали Александру его товарищи и победоносные солдаты, оказываются уточненными и преувеличенными в созданной вокруг него восточной легенде, и поскольку эта легенда, если понимать это слово буквально, есть то, что о нем говорится, естественно, что из стран, в которых он побывал, она перенеслась в те страны, где о нем только слышали, что она передается из поколения в поколение, перемещается из телесного мира в мир духовный. Вечно живыми остаются лишь возлюбленные мертвецы. Необычайна судьба этого Царя царей, могучего и блистающего, словно архангел небесный, о котором миллионы и миллионы людей пожелали запомнить — и помнят до сих пор — лишь то, что он совершил молниеносный поход на юг, посетил к западу от Египта оазис с кипучими водами (Сива), встретился с индусскими мудрецами и возвел на востоке металлическую преграду против скифов и амазонок, Йаджудж и Маджудж! Есть и такие, кто, увлекшись символизмом, доходят до того, что приводят эти четыре эпизода в соответствие с четырьмя стихиями: «Мы укрепили его на земле…;он увидел, что солнце исчезает в источнике…; раздувайте; …огненнаямасса», рискуя тем, что Александра в таком случае невозможно отличить от какого-то гностического демиурга или самого Творца.

Следует допустить, что подобно тому, как у римлян существовали в отношении Александра две традиции — очернения и превозношения, а также причисления, вслед за императорами, к небожителям, — также и персы, и пришедшие им на смену парфяне, и иранцы вовсе не были единодушны в воспевании преемника Дария. Автор вступления к «Арта вираф намак», то есть «Истинной книге закона», написанной в расцвет Сасанидской империи (VI в. н. э.), когда пожар Персеполя еще не был забыт, выражается так: «Окаянный и проклятый Ариман (или Дух зла), дабы лишить людей веры и уважения к закону, побудил окаянного Искандера, грека, явиться в Иран и принести сюда порабощение, войну и грабежи. Он пришел и предал смерти наместников иранских провинций. Он разграбил и разрушил Врата Царей (Баба-и-Хутайх), столицу. Закон, написанный золотыми буквами на бычьих шкурах, хранился в столичной крепости для рукописей. Но жестокий Ариман подтолкнул злодейского Искандера, и он сжег книги Закона. Он погубил мудрецов, законников и ученых иранского края. Он посеял ненависть и раздоры среди вельмож, пока сам он, сломленный, не был низвергнут в преисподнюю» 91.

Само представление об Александре как об эманации, зоне или персональном воплощении Зла — свидетельство его обожествления. Его не столько порицают за уничтожение одной из четырех столиц империи, сколько за то, что он подменил своей волей вечный порядок верховного бога Ахурамазды. В 1470 году Мирхонд, автор «Сада чистоты», осуждал Александра за то, что он сжег книгу Заратуштры, предал смерти магов и отослал персидских ученых умирать в Грецию. Еще в 1970 году мне довелось слышать, как образованные иранцы в Тегеране называли Александра «Малым». Немного позже, в 2500-ю годовщину восшествия на престол Дария Великого, мне напомнили, что его дворец, самый большой и роскошный в мире, был сожжен по приказу македонского варвара и афинской шлюхи.

После того как в 652 году в Иране был принят ислам, образ мыслей поэтов, историков и географов переменился, прежде всего потому, что, во-первых, христиане-монофизиты, а во-вторых, чтецы Корана испытывали к Александру симпатию. Говорилось, что он преклонил колени в Иерусалиме, Святом городе, и объявил жрецам: «Идите с миром. Вы жрецы истинного Бога, и ваш Бог будет моим». Так он стал государем с Двумя Рогами, к которому пытались возвести свое происхождение различные местные династии. В конце X века Фирдоуси в своей знаменитой «Шахнаме», то есть «Книге царей», делает из Александра сына Дария и дочери Филиппа. Другой сын Дария требует у Александра, ставшего царем Македонии, дань, которую некогда пообещал выплатить его дед. Александр отказывает ему и вторгается в Персию, после чего действует так, как в романе Псевдо-Каллисфена. Около 1180 года Низами в своей «Искандернамэ» прибавляет к мистицизму Александра все то, что было ему навеяно XVIII сурой Корана. Двумя столетиями позже Джами пишет «Книгу мудрости (хирад)Александра», следуя рассказам и письмам, устанавливавшим связь Александра с брахманами. В начале XIV века «историк» Новаири на свой манер повествует о том, как Александр, женившись на Рушенк, дочери Дария, заключает мир с царем Индии и через Тибет отправляется в Китай. После обмена посланиями царь Индии посылает ему дочь необычайной красоты, философа, способного ответить на все вопросы, врача, который может исцелить все болезни, кроме смертельного удара, чашу, которая никогда не иссякает и быстро утоляет жажду. Духовные и нравственные вопросы интересуют нашего набожного государя куда больше, чем стратегия и администрирование. Когда он умирает, философы прославляют его добродетели. «Энциклопедия» Новаири представляет собой переработку апокрифических сирийских и византийских рассказов, вдохновлявшихся «Романом об Александре». Однако, следуя торговыми и дипломатическими путями, а также при посредстве религиозного миссионерства, они были занесены даже в Монголию. Так, среди 24 переводов «Жизни и достославных деяний Александра» на 24 языка имеется и перевод на монгольский.

Между тем как арабы превращают Александра в набожного мусульманина, отправившегося в паломничество в Каабу, государи Грузии, Армении, Туркестана (античной Согдианы), Афганистана гордились своим происхождением от Александра. Он основал в Азии шесть Александрий: в Бергаме, Термезе, Ходженте, в Суккуре или рядом с ним, возле устья Порали и Абадана. Традиция, которая приписывала ему основание 12, 24, даже 70 городов, распространила его легенду едва ли не по всем уголкам древней Персидской империи. Его непосредственные преемники, Антиох и Селевк, давали имя Александра населенным пунктам, которые они укрепляли или пытались колонизовать, дабы обеспечить сохранность империи.

Получилось так, что вплоть до наших дней Искендерун (Александретта) в Турции, Мухаммарах в Ираке, Мары (Мерв) в Туркменистане, Хану и Хормудж в Иране, Уч и Карачи в Пакистане притязают на то, что были основаны лично Александром. Их обитатели благочестиво поддерживают легенду о царе — поборнике справедливости, защитнике и спасителе человечества, объединителе империи, даже если он всего лишь проехал на коне через их поселение, существовавшее задолго до его появления на свет. Вдоль всего течения Амударьи и Вахта, античного Окса, местные жители говорят о курганах, крепостях, стенах, проходах Искандера. В Дербенте они показывают место рождения Роксаны или Рошаны, его супруги. В Килифе, в 70 километрах на северо-запад от Бактр (Балха) арабские средневековые географы помещали Рабат Зуль-Карнайн, то есть цитадель Александра, свидетельницу его проезда из Бактрии в Согдиану весной 329 года. Современные гиды в Таджикистане и Узбекистане не преминут рассказать туристам со всего света о подвигах и злодеяниях Александра во время его походов в Согдиану и указать на некоторые следы его перехода от Ташкента к Самарканду по долине Зеравшана. Они подчеркивают, что за лето 328 года Александр потерял более двух тысяч человек ( Арриан,IV, 6, 2; Курций Руф,VII, 7, 39). Город Маргилан в Ферганской области претендует на то, что сохранил один штандарт Александра, здесь даже показывают его гробницу. В долине Кунара (в античности Эваспл) к северо-востоку от Джелалабада живут голубоглазые люди, которые «происходят от Александра». В Манкиале, в нескольких километрах от Таксилы в Пакистане, где армия зимовала в 327/26 году, туземцы верят, что под ступой посреди равнины Александр самолично похоронил своего коня Буцефала. Они даже продолжат называть этим именем своих лошадей. Близ священного города Тата, где, как утверждают, был прекращен великий поход на Восток, обычно говорят об Искеддере Сиаме, Александре Великом 92. Но и гораздо дальше, в долине Ганга, по которой Александр не проходил и где около 280 года оказался лишь Мегасфен, фольклор продолжает поминать Завоевателя, делая из него противника царя Чандрагупты или просто играя в шахматы, то есть в игру шаха,либо в карты, то есть в игру наиба,заместителя Александра. В Иране, Афганистане и Пакистане у меня было немало друзей, которые рассказывали мне во всех подробностях подвиги этого поразительного и вдохновенного человека, причем следуя не только Корану и беллетризованной биографии Александра, приписываемой Каллисфену и переведенной на хинди, но и местной традиции и урокам своих учителей.

История Искандара Зуль-Карнайна, покорителя мира и проводника света истинной религии, в XV веке проникла вместе с исламом на Яву и получила в XVI и XVII веках распространение на малайском, яванском и буджийском языках. В малайской версии, которую изучал в 1937 году Ван Леувен 93, поначалу в эпическом стиле повествуется о победах Александра. Андал-Кандавл смешивается здесь с Андалом, другим характерным для Суматры именем. Далее автор-переводчик показывает своего героя в поисках источника вечности. Эти философские изыскания побуждают его погрузиться на океанское дно в своего рода колоколе и обследовать потусторонний мир. К личности Александра возведено происхождение династии малайских государей. В районе Палембанга можно поклониться гробнице Александра у подножия горы Сигунтанг. Малайский Искандар не является, подобно Вишну или Бхиме, богом, который спускается на землю, а потом исчезает и рождается вновь преображенным; нет, он — таинственный культурный герой, который вообще никогда не умирает!

Очевидно, именно таковы были представления, возникшие вокруг подлинной гробницы Александра в Александрии в Египте 94. Мы уже видели, что Птолемей поместил мумифицированное тело преемника Нектанеба, последнего фараона, как настоящий талисман, в маленьком храме с колоннами на восточной оконечности агоры и учредил ему как герою жертвоприношения, а также игры. Мумия, которую заботливо забальзамировали египетские специалисты в Вавилоне в 323 году, находилась в золотом саркофаге, покрытом расшитым кавалерийским плащом. Саркофаг открывался взору посетителя в полутьме гипогейона, он стоял изголовьем в сторону заката, в направлении оазиса бога Амона, отца Александра. Специальная коллегия поддерживала его культ, и старший его жрец был эпонимом, то есть его имя служило для датировки некоторых официальных актов, в частности контрактов. Это духовенство жило не только за счет подношений и жертвоприношений, но и доходов с поместий, благочестивых фондов и т. д. Культ был тройственным, то есть люди обращались к Александру как к человеку, герою или богу, новому Дионису. В январе его чествовали как основателя Александрии, в июне отмечали дату его смерти, в сентябре или в начале октября — день рождения, а в ноябре и апреле он почитался как бог винограда, вначале принесенный в жертву, а затем воскресший. Грандиозные триумфальные кортежи, организованные Птолемеем II около 270 года, связывали Александра с Птолемеями, как основателя династии, и двор доходил до того, что вполне серьезно утверждал, что Лагиды принадлежат к царскому роду Аргеадов. Толпа, которой предлагались все эти празднества и игры, вполне была готова в это верить.

Должно быть, между 221 и 210 годами Птолемей IV возвел, также в центре Александрии, общий мавзолей «для Александpa и Птолемеев, своих предков, когда умерла его мать Береника» ( Зенобий«Пословицы», III, 94), что позволяет думать, что дорическая часовня, служившая гробницей для Александра, была расширена и углублена. Возможно, именно по этому случаю золотой саркофаг был заменен полупрозрачным алебастровым гробом ( Страбон,XVII, 1, 8) — для того, чтобы дать возможность толпе лицезреть почившего бога. Цезарь и его внучатый племянник и наследник Октавиан, будущий Август, явились сюда — первыми в длинном ряду императоров, — чтобы поразмышлять перед этим вечно юным лицом, обратить к нему свои молитвы и пожелания. Позднее гроб был уже из стекла, и люди продолжали проходить перед ним нескончаемой вереницей — даже в эпоху, когда окончательно победило христианство. Последнее несомненное свидетельство относительно мумии Александра на восточной оконечности александрийской агоры относится к концу IV века, когда Феодосии I, называемый Великим, закрыл языческие святилища. Однако еще до V века представители средних классов империи подносили друг другу медальоны-амулеты или обереги в виде медалей с ободком, на которых был изображен Александр. На последних это изображение сопровождалось надписью «Filius Dei» (Сын Бога).