Чтение онлайн

На протяжении, кажется, тысячи лет между греками и финикийцами существовала торговая конкуренция, подчас перераставшая в войну. В V веке до н. э. греки ценой больших усилий покончили с экономическим господством финикийцев в Эгейском море и на Сицилии. Победа при Саламине осенью 480 года никак не отразилась на военном потенциале персов, поскольку это было, в сущности, морское сражение между финикийской эскадрой и сотней афинских триер. Финикийский флот, более чем в два раза превосходивший численностью флот Греческого союза (400 военных кораблей против 180), был столь грозен, что летом 334 года Александр отказался от морского сражения перед Милетом, несмотря на мнение Пармениона, который советовал ему рискнуть, все поставив на кон. Александр предпочел отпустить свой флот и сражаться с финикийцами с суши, нападая на их базы. Он потратил на это два года, в течение которых были взяты все торговые порты противника от Галикарнаса до Газы, покорены десять кипрских царей, половина из которых были сиро-финикийцами по происхождению, и наконец основана Александрия, эта калитка «реки Египет», «имеющая разнообразные преимущества, поскольку местоположение города благоприятствует как морской, так и внутренней торговле, благодаря превосходному порту, а также тому, что по реке легко перевезти товары и легко сбыть их на самом большом рынке обитаемой земли» ( Страбон,XVII, 1, 7).

В этом порту, который разорил все прочие левантийские фактории в Египте, находившиеся между Пелусием и Канопом, греческие коммерсанты заняли место бок о бок с македонскими солдатами и туземцами с дельты, в ожидании того, что сюда будут привлечены коммерсанты из Палестины (речь идет прежде всего об иудеях, которые поселились в четвертом квартале города). Впредь начиная с января 331 года снабженцы, поставщики, спекулянты и перекупщики семитского происхождения, как и греки, прекрасно понимали друг друга в громадном армейском обозе, так что в источниках нет даже упоминания о размолвках между ними. Возможно, это происходило потому, что все они были обуреваемы желанием завоевать рынки, эксплуатировать покоренные страны и основать торговые колонии.

Александр был щедр от природы и из любви к искусству. Однако он признавался, что ничего не смыслит в деньгах и экономике. Отправляясь из Македонии, он роздал все коронные владения своим личным друзьям и товарищам отца, «желая оставить себе одну лишь надежду» ( Плутарх«Александр», 15, 3–6). В конце экспедиции в Сузах (или в Описе?) в 324 году он заявил взбунтовавшимся солдатам: «Я ничего не приобрел для себя лично, никто не может указать мои сокровища, которые бы не были вашими или не сохранялись в надежных руках ради вас же самих» ( Арриан,VII, 9, 9). В той же речи он признался, что при восшествии на престол не обнаружил в казне Филиппа и 60 талантов, между тем как долги монархии доходили до 500. Ему пришлось занять 800 талантов, чтобы снарядить свою армию перед отправлением из Европы, хотя, кажется, деньги эти были жалованьем, которое причиталось его 1800 кавалеристам и 12 тысячам пехотинцев всего за один месяц.

Финансовое положение армии в первые пять месяцев похода было столь неустойчивым, что после победы при Гранике, несмотря на захват сокровищ в Сардах и на золото Пактола, несмотря на добровольные взносы «освобожденных» греческих городов, в конце июля 334 года царь был вынужден распустить свой флот, потому что он обошелся ему в 640 талантов, в девять раз дороже, чем было у него денег при отправлении, и потому, что у его генерального казначея и кассира Гарпала наличность была на исходе. Однако надежда на обогащение удержала войска в повиновении, и когда в 324 году 10 тысяч уволенных солдат отправились к Киликийским воротам, жалованье выплачивалось им регулярно, личные долги оплачивались из царских средств, а к причитавшемуся жалованью и средствам на проезд было выплачено еще и выходное пособие в один талант. Кассовую наличность царской казны в 331 году можно оценить в 180 тысяч талантов ( Страбон,XV, 3, 9). Кто взял бы на себя смелость отрицать, что Александр был рабом своего казначейства?

Два анекдота среди десятка других показывают весомость экономических факторов в медленном продвижении армии вперед, между тем как сам главнокомандующий, кажется, был к ним совершенно непричастен. Среди бесчисленных сопровождавших армию коммерсантов (поставщиков, негоциантов, барышников, торговых агентов, торговцев рабами, пленниками, женщинами и детьми, перекупщиков, менял) некоторые не удерживались от того, что мы называем операциями на черном рынке. Зимой 330/29 года в Бактриане, когда глинобитные хижины варваров по соседству с Кабулом были погребены под снегом и армия, утомленная до изнеможения, страдала от холода и голода, скудость в припасах дошла до того, что амфора меда продавалась за 390 драхм, а амфора вина — за 300 ( Курций Руф,VII, 4, 23). Македонский пехотинец получал в это время всего 166 драхм в месяц, что, однако, было в три раза больше заработка свободного работника в Греции! Так что гражданские лица, состоявшие при армии, делали на этом хорошие барыши, причем в самых худших обстоятельствах, короче, это были стервятники войны, способные что угодно продать и что угодно достать, между тем как командование по крайней мере трижды — в Гиркании, в Бактрии и Гедросии — отдавало приказ сжечь бесполезную поклажу. Александр полагал, что как Царь царей и верховный главнокомандующий обязан этому приказу подчиниться. На самом деле он подчинялся экономической необходимости, аппетитам своих солдат и алчности деловых людей.

Вот еще один рассказ, столь же историчный и обстоятельный, как и первый: «Сам же Александр (в октябре 325 г.) с большей частью войска (приблизительно 12 тысяч человек) …направился в Гедросию, которая по большей части пустынна. Аристобул говорит, что в этой пустыне во множестве растет бальзамовое дерево, и здесь оно выше, чем в других местах. Финикийцы, которые сопровождали войско по торговым делам, принялись собирать с этих деревьев смолу (а она была в изобилии, поскольку стволы были очень толстые и прежде никто с них смолы не собирал), так что теперь они ехали, нагрузив ею своих вьючных животных. Еще в той пустыне много благовонного нардового корня ( Nardostachys jatamansiиз отряда валериановых), и финикийцы собирали также и его. А поскольку много этих корней растаптывало войско, по всему краю распространялся восхитительный запах» ( Арриан,VI, 22, 3–5). Вот вам и пустыня! Очевидно, у точки зрения коммерсанта и точки зрения солдата не больше общего, нежели мнение о концерте Зуппе поэта и крестьянина. Быть может, мы не так уж погрешим против истины, если скажем, что именно финикийцы вели своего необузданного победителя на поиски интересовавших их товаров.

Особую ценность в глазах греческих коммерсантов и их конкурентов имели пять товаров: золото, пурпур, благовония, самоцветы, нефть. Фессалийские кавалеристы, которым было поручено захватить в Дамаске в ноябре 333 года обоз и детей персидской знати, «извлекли из этого величайшую прибыль… Впервые отведав тогда варварского золота и серебра, варварских женщин и образа жизни, македоняне, словно собаки, взявшие след, спешили пуститься в погоню и отыскать персидские богатства» ( Плутарх«Александр», 24, 1–3). Мы уже говорили о том чарующем действии, которое производило золото — это окаменевшее солнце, этот металл богов, жрецов и царей, это мистическое тело огня — на умы завоевателей, как военных, так и штатских, как греческих коммерсантов, так и финикийских купцов 100. Золотые россыпи, открытые около 350 года в кварцах хребта Пангей, из которых Филипп II некоторое время извлекал ежегодно по тысяче талантов, истощились, и, кроме того, Македония испытывала дефицит в рабочей силе и специалистах, поскольку все самые доблестные и отважные были отвлечены экспедицией в Азию. Наносные отложения, золото из которых добывается в наше время в Македонии (близ Пердики, Скафи, Килкиса, в районе озера Коронии, Стратоники, Ахладохори) усовершенствованным химическим способом, не смогли бы дать достаточно этого священного металла для покрытия сделанных Филиппом долгов, а также тех 800 талантов, которые занял его сын, отправляясь в Азию. Существовала настоятельная необходимость отправиться в поход и взять золото из хранилищ сатрапов и казны царя Персии, а также из россыпей Среднего Востока.

Диодор (XVII, 71, 1) и Квинт Курций Руф (V, 6, 9) одни сокровища Персеполя оценивают в 120 тысяч талантов и утверждают, что потребовалось 3 тысячи животных, чтобы их вывезти. После убийства Дария в июле 330 года добыча, которая была захвачена с его обозом, доходила до 26 тысяч талантов, 12 тысяч из которых были розданы солдатам и столько же расхитила охрана. Захват персидских сокровищ принес администрации Александра в 200 раз больше наличности, чем ее имелось у Филиппа; всем заимодавцам, залезшим в долги солдатам, наемникам, девушкам для удовольствий, попрошайкам, барышникам и ворам, которые эту администрацию окружали, овладение персидскими сокровищами доставило огромные средства, способные сотрясать средиземноморскую экономику и все социальные классы эллинистического мира. Кроме того, вот уже тысячу лет греки знали, что золото добывают в нескольких благословенных природой регионах Азии — в Колхиде (нынешняя Грузия, вдоль течения Фасиса, или Риони), у скифов на Урале, у истоков реки того же названия, в русле Окса (Вахша, или бурлящей реки, которая «катит золото в волнах»), у подножия Памира (Таджикистан) и, наконец, к северо-востоку от нынешнего озера Балхаш, к югу от современного Новосибирска, у истоков Иртыша, на отрогах Алтая, куда его отправлялись искать мифические грифоны и муравьи-золотодобытчики, о которых говорит Геродот (III, 102; IV, 27). Так что у завоевателей имелась громадная заинтересованность закрепить за собой места, которые они называли индийским Кавказом к северу от Афганистана, а также долины Амударьи и Сырдарьи — области производства и провоза золотого песка.

Солдаты и сопровождавшие их коммерсанты не были ни искателями, ни старателями, ни горняками, ни плавильщиками. Для них важно было то, что золото можно получать, погружая в воды золотоносных потоков меховые шкуры (отсюда и возникла локализуемая в Беотии и Грузии легенда о Золотом руне), посредством движений толчеи, размалывая скальную породу и промывая ее на наклонной поверхности шлюзов. Их мало интересовало то, что в девяти из десяти случаев золото это состояло из электра, содержащего до 38 процентов серебра: золотоочистные предприятия Суз, Экбатан, Вавилона и эллинизированной Лидии могли отделить золото от примесей в печах, помещая туда металл в тиглях, — с помощью серы, морской соли, древесного угля и таких органических веществ, как ячменные отруби ( Агатархид,цитируемый Диодором,III, 12–13; Плиний Старший«Естествознание», XXXIII, 84; Фотий«Извлечения», § 28). Плавильщики отливали очищенное золото в слитки, в пластины, в монетные кружки, готовые к чеканке и ювелирной обработке. Деловых же людей интересовала во всем этом лишь товарная сторона, только то, что можно было превратить в наличность или наличностью являлось.

В 329 году Александр форсировал Сырдарью, договорился с обитавшими в нынешнем Казахстане саками о позволении караванам, приходящим с Алтая и из китайского Туркестана, обменивать золотой песок, теперь уже на серебряную и бронзовую греческую посуду — ту, которую можно ныне видеть в музеях Термеза, Самарканда, Ходжента, Ташкента. А чтобы обеспечить охрану прохода, в сентябре 329 года была основана Александрия на Яксарте, «Эсхата», то есть «Крайняя». Царь поселил здесь, как и в других Александриях, всех изъявивших такое желание туземцев, сколько-то непригодных к службе македонян и греческих наемников и коммерсантов, которым предстояло, как и в прочих местах, сделаться ремесленниками и лавочниками. Прежде всего они отыскивали себе среди местных жителей супругу, подругу или служанку. Работорговцы, переводчики, врачи, которые следовали за армией, играли свою посредническую роль и здесь, — извлекая при этом громадные барыши. Они приучали местное население к греческому языку и деньгам.

То ли в насмешку, то ли из презрения один сатрап прислал измученным и изголодавшимся воинам Александра, когда они выходили из пустыни Гедросии, золотых монет. Возмущенный царь спросил у наглеца, едят ли его лошади металл, и сместил его (ср. Арриан,VI, 27, 1). Ручаемся, что такого рода провиант был бесполезен далеко не для всякого. Ибо менялы, коммерсанты, художники и артисты постоянно следовали за солдатами, будь то войско Александра, Кратера либо Леонната. Золото интересовало их не меньше, чем добыча. «Овладев Сузами, Александр захватил в царском дворце 40 тысяч талантов золота в монетах и еще в его руках оказалась утварь неописуемой роскоши. Говорят, еще он здесь обнаружил 5 тысяч талантов гермионского пурпура (Гермиона — маленький порт в Арголиде на Пелопоннесе), который, хотя он был сложен там еще 190 лет назад (после восшествия на престол Дария I в 521 году), не утратил свежести цвета и яркости» ( Плутарх«Александр», 36, 1–2). По финансовым отчетам, которые представлял совет на Делосе, мы знаем, что единица веса этой краски, которую получали из крошечной железы моллюска багрянки ( Murex brandaris),обменивалась на такой же вес неочищенного серебра.