Чтение онлайн

Все это время Барсина, очевидно, оставалась со своим отцом в Бактре и примерно в начале 327 г. до н. э. родила от Александра сына, которого назвали Гераклом. Однако через несколько недель, после разгрома восстания в Согдиане, Александр встретил Роксану и практически сразу женился на ней. Неизвестно, были ли связаны между собой два последующих события, но когда оскорбленная Барсина приняла решение возвратиться на родину в Пергам, ее отец Артабаз попросил Александра сменить его на посту наместника Бактрии. Царь согласился с его просьбой, очевидно, еще и потому, что сам Артабаз, которому на тот момент было уже около шестидесяти лет, утверждал, что слишком стар для такой работы. В любом случае он вернулся с дочерью домой. Александр, похоже, потерял к Барсине всяческий интерес и даже не возражал, когда она забрала с собой его единственного сына. Кажется, он этого даже не заметил.

Неизвестно, что после этого случилось с Неар-хом. Скорее всего он также направился в Пергам вместе с Барсиной и ее отцом и продолжал командовать войсками в Малой Азии. Однако уже в следующем году Александр отозвал его в действующую армию, дав задание построить флот на реке Инд. Следующие два года Неарх командовал этим флотом, пока войско Александра спускалось вниз по течению Инда, а затем, погрузив половину армии на корабли, совершил плавание через Аравийское море в Персидский залив. Скорее всего Неарх вновь соединился с Александром в марте 324 г. до н. э. в Сузах. Тогда же он вновь встретился с дочерью Барсины, которой уже исполнилось семнадцать лет, и немедленно женился на ней. В данном случае не приходится говорить о браке по расчету, поскольку невеста, для того чтобы быть с ним, проделала путь из Пергама длиной почти 2000 км. Затем Александр направился в Экбатаны на подавление мятежа в Мидии, а Неарх возвратился в Персидский залив, откуда привел свои корабли в устье Евфрата, и следующей весной по реке поднялся до Вавилона. Он прибыл в столицу империи практически одновременно с царем, а вскоре вновь встретился с Барсиной, которую Александр вызвал ко двору.

Из всего вышесказанного становится очевидным, что Неарха и семью Артабаза связывали давние и очень прочные узы. Когда умер Александр, Неарх был женат на дочери Барсины и после смерти царя тут же предложил сделать наследником престола ее сына. Возникает вопрос: если Барсина отравила Александра, был ли в этом преступлении каким-то образом замешан и Неарх?

Несомненно, что он сохранял верность царю все время его правления. Если бы Неарх собирался свергнуть его, то, несомненно, начал бы готовить переворот еще тогда, когда командовал армией в Бактрии. Вместе с Артабазом, у которого в подчинении находились союзники из числа персов, они могли бы с легкостью устранить Александра. Не-арх не испытал и сотой доли тех мучений, от которых страдали сухопутные войска во время тяжелейшего индийского похода, участвуя во множестве бесполезных сражений в долине Инда. Матросам флота не довелось испытать ужасов перехода через пустыню Гедросии. Поэтому Неарх, судя по всему, до конца сохранял лояльность к своему монарху. Однако Барсина, несомненно, желала видеть своего сына наследником. Чтобы добиться этого, ей следовало не только устранить Александра, но и заручиться поддержкой кого-то, кто располагал бы влиянием и значительной силой, чтобы поддержать ее притязания. Совершенно очевидно, что Мелеагр не стал бы приветствовать возрождение почти половины Персидской державы, Пердикка встал бы на сторону Роксаны, а Селевк вообще был не тем человеком, которому можно доверять. С этой точки зрения Неарх был идеальной кандидатурой в союзники. Во-первых, теперь он стал зятем Барсины и, следовательно, одним из членов царской семьи, если, конечно, удастся сделать царем Геракла. Во-вторых, если бы держава Александра Македонского распалась на части, то Неарх был как раз тем человеком, который мог основать менее крупное, но более прочное государство, владеющее почти всем побережьем Эгейского моря.

Неарх считался опытным флотоводцем, поэтому мог легко держать под контролем все Восточное Средиземноморье. В этом деле у него попросту не имелось соперников. Единственным, кто мог с ним равняться на этом поприще из остававшихся в живых, был Фарнабаз, брат Барсины. Неарх пользовался огромным уважением среди ионийцев и некоторое время был правителем Малой Азии.

А населявшие ее персы, несомненно, поддержали бы отца Барсины. Подчеркнем, что после женитьбы Неарха на ее дочери союз между ним и семьей Артабаза уже фактически сложился. Барсина могла быть уверена, что если держава Александра Македонского распадется, а ее сын не будет признан в остальных землях законным наследником, то уж в Малой Азии такое признание ему обеспечено. Подобное Эгейское царство (если его царем будет сын Александра Великого и Барсины, а регентом и протектором — один из самых прославленных полководцев Неарх) окажется очень привлекательным для всех жителей Ионии и островов Эгейского моря. Оно, возможно, сможет заручиться поддержкой материковой Греции. В конце концов, за тридцать лет до походов Александра афиняне были союзниками отца Барсины. Уроженцу Крита Неарху, несомненно, нравилась идея создания империи Эгейского моря, подобной той, которой за тысячу лет до него правил Минос.

Словом, если Барсина решила убить Александра, то почти наверняка ей пришлось бы включить в свой план Неарха, возможно, даже без его ведома. Так имеются ли какие-нибудь свидетельства того, что именно она оказалась убийцей?

По словам Курция, в войсках в Вавилоне не очень многим понравилось предложение Неарха провозгласить царем Геракла. Этот вопрос был закрыт. Однако когда смута наконец закончилась и Пердикка взял власть в свои руки, Неарх был назначен правителем Ионии и островов и немедленно отправился туда вместе с Барсиной, ее сыном и своей женой. Когда разразилась война диа-дохов, в которой участвовали Пердикка, Птолемей и Антипатр, Неарх сохранил нейтралитет. После гибели Пердикки в 320 г. до н. э. Иония оказалась между европейскими владениями Македонии, где правил Антипатр, и Азией, власть в которой принадлежала теперь Селевку. Однако на востоке Малой Азии к этому времени возникло еще одно государство, правителем которого был Антигон, порвавший с Пердиккой после резни, учиненной в Кораме. Антигон принял командование над армией Евмена, которую Пердикка направил против Антипатра, и теперь под его началом находилось 60-тысячное прекрасно обученное войско. Все участники конфликта — и Антипатр, и Селевк, и Антигон — признали независимость Ионии, так что Неарх остался правителем не только ее материковой части, но и островов, расположенных в Эгейском море. Однако, к несчастью, он не смог долго сохранять нейтралитет, и уже через год ему пришлось выбирать, какую из сторон поддержать.

Осенью 319 г. до н. э. Антипатр, находившийся в преклонном возрасте, умер, но перед смертью по каким-то причинам назначил своим преемником опытного македонского военачальника Полиперкона. Как пишет Диодор:

Уже вскоре Кассандр совершил успешный переворот, захватил власть в Македонии и вытолкнул Полиперкона с его армией на юг в Грецию. В то же самое время у Антигона появился замысел вторгнуться на территории, контролировавшиеся Селевком, — в Южную Мидию и Бактрию. Чтобы удержать Кассандра от искушения воспользоваться ситуацией и напасть на него с тыла, Антигон заключил договор с македонянами, пообещав им помощь в борьбе с Полиперконом. Для этого ему потребовался флот Неарха. Конечно, Неарх предпочел бы остаться в стороне от всей этой заварухи, однако Антигон сосредоточил на границах Ионии многотысячную армию. Выбора у Неарха не оставалось, и ему пришлось заключить с Антигоном союз и направить свой флот против восточного побережья Греции.

К 316 г. до н. э. Антигон захватил Мидию и большую часть Бактрии, Кассандр продолжал править в Македонии и на большей части Греции, а Полиперкон смог удержать за собой полуостров Пелопоннес (в Южной Греции). Подобное положение дел длилось два года. В 314 г. до н. э. Антигон наконец понял, что не сможет одолеть Селевка в самом сердце его азиатских владений, и обратил свое внимание на запад, решив обрушиться на Македонию.

Он заключил союз с Полиперконом против Кассандра, и Неарх оказался в одних рядах с человеком, против которого совсем недавно вынужден был против своей воли развязать боевые действия.

Осенью 313 г. до н. э. Антигон и Кассандр наконец заключили между собой мирный договор, и теперь уже Полиперкон вновь оказался в изоляции. Одним из условий договора стало обязательство Антигона напасть на него, и Неарх вновь ожидал, что от него потребуют изменить союзнику. Однако, по всей видимости, Неарх и Полиперкон оказались сыты по горло тем, что их используют в качестве пешек в большой борьбе за власть, поэтому они заключили союз между собой. Переговоры проходили в городе Афродизии в Южной Ионии. Обе партии согласились с тем, что, объединившись, они будут совместно контролировать большую часть бассейна Эгейского моря. Кассандр уже несколько лет не мог выбить Полиперкона из Южной Греции, в то время как Ионии пока тоже ничего не угрожало, поскольку Антигон завяз в очередной войне с Селевком, которая оказалась для него куда более тяжелой. На этот раз, кажется, союзники имели хорошую возможность создать сильное Эгейское государство. Единственное, что оставалось решить: кто будет его лидером? В конце концов был достигнут компромисс. Царем решено было оставить Геракла, которому уже исполнилось четырнадцать лет, а регентом становился Артабаз (который, по всей видимости, до этого времени был не у дел). Неарх и Полиперкон становились их советниками с равными правами. Наконец-то, похоже, эллины Греции и греки Ионии стали гражданами единого государства, которым правил старший сын Александра Великого. Конечно, в состав этого государства еще не входили территории Северной Греции и Македонии, однако для начала и это было неплохо. Селевк нанес поражение Антигону, но к Малой Азии интереса не проявлял. А Кассандр, для того чтобы воевать с Эгейским царством, не располагал флотом. Новое царство называлось Анатолией, и в течение четырех лет оно сохраняло независимость. В его состав входили ионийские провинции, острова Эгейского моря и греческие города-государства. Таким образом, надежды Барсины, что когда-нибудь ее сын Геракл унаследует Александру, стали реальны как никогда.

Однако этот политический «эксперимент» мог считаться успешным, пока Геракл оставался подростком. Но в 309 г. до н. э. ему исполнилось восемнадцать лет, и он стал достаточно взрослым, чтобы править самостоятельно. Это вызвало беспокойство у Полиперкона, который заподозрил, что Неарх, как родственник царя, использует свое влияние на него в интересах ионийцев, а не греков. И тут он совершил непростительную глупость, решив обратиться за поддержкой к своему заклятому врагу Кассандру. Тот давно уже с неудовольствием взирал на то, что в Малой Азии правит сын Александра Великого, поэтому с готовностью согласился помочь избавиться от молодого царя. Однако больше всего Кассандр желал покончить с Полиперконом и установить контроль над Южной Грецией. Полиперкон же, по всей видимости, наивно полагал, что его новоявленный союзник пошлет войска, чтобы свергнуть Геракла, избавит его от Неарха и счастливый возвратится обратно в Македонию. Понятно, что он жестоко ошибался. Кассандр действительно послал армию в Ионию, однако назад она уже не вернулась.

Геракл находился в столице Ионии Пергаме, на северо-востоке региона, когда войско Кассандра под командованием македонского полководца Лисимаха переправилось через Дарданеллы в ста километрах к северу от города. Одновременно флот Полиперкона высадил греческую армию на побережье в пятидесяти километрах западнее Пергама. Войска союзников захватили ионийцев врасплох, поскольку самого Неарха в этот момент на месте не оказалось — он был на Крите. Что случилось с регентом Артабазом, неизвестно, а Геракл с матерью были схвачены. Полиперкон мог быть наивным, но бессердечием не отличался. Он думал, что Геракла просто свергнут и отправят в изгнание. Однако как только Кассандр услышал о том, что Пергам пал, он направил приказ убить Барсину с сыном. Вот что рассказывает об этом Юстин: