Чтение онлайн

У всех на устах было:

— Хан Мамай идёт воевать Русь с силой несметной!

И сила его действительно была несметна.

Он, злобясь на московского князя за его «непослушание», за его смелость противостоять татарам с оружием в руках, когда они вторгались в русские пределы, и побеждать их, долго готовился к нашествию. Он хотел одним ударом решить судьбу великого княжества Московского, могущество которого росло не по дням, а по часам.

Он собрал огромное войско; ядро его составляли татары, а к ним присоединились, как подданные хана или его наёмники, половцы, харазские турки, черкесы, ясы, буртаны, то есть кавказские евреи, армяне и крымские генуэзцы.

Перед походом Мамай объявил на совете мурз:

— Иду по следам Батыя истребить Русь. Казним рабов строптивых, обратим в пепел их города и сёла и церкви христианские. Разбогатеем русским золотом.

Не довольствуясь тем, что имел сильную рать, Мамай ещё заключил союз с Ягеллой, условившись напасть на Русь одновременно с ним. Не побрезговал он даже союзом с Олегом Рязанским.

Казалось, он соединил всё, чтобы покорить Русь.

Он в этом был уверен и в конце лета 1380 года двинулся со своими полчищами к пределам Руси.

Олег не солгал, сказав Корееву, что известил Димитрия о нашествии Мамая и Ягелло: он действительно это сделал, коварно продолжая играть роль друга.

Горячо молился в этот день великий князь во храме Богоматери.

По лицу его катились слёзы, когда он шептал:

— Не за себя молю, Заступница, а за сынов земли Русской... Если нужна моя жизнь, да возьмёт её Господь и спасёт Русскую землю!..

Молясь, он плакал, как женщина, но когда настала пора действовать, он явил себя сильным мужем.

Немедленно во все города полетели гонцы с приказом:

— Сбираться к Москве, спасать землю Русскую!

Поднялась Русь, как один человек.

Рвение выказалось необычайное. В несколько дней вооружались и поднимались целые города.

Отовсюду, со всех концов Руси, стремились к Москве тысячи ратников, готовых умереть за веру и свободу.

И простой смерд, и знатный боярин — все взялись за оружие, чтобы встать в ряды бойцов.

Как лавина, катящаяся с горы, вырастала могучая рать.

Шум оружия не умолкал на улицах Москвы.

Юноши и мужи готовились к бою, старцы и женщины молились. Храмы были переполнены... Горячие моленья не умолкали.

Нищих не было в это время в Москве: на них щедрою рукою сыпались благотворения.

Подавая милостыню, говорили:

— Помолись за спасенье Руси.

Димитрий Иоаннович устраивал полки, а устроив их, поспешил в Троицкую обитель — помолиться со святым Сергием.

Преподобный, истинный сын Русской земли, ободрил князя:

— Иди против татар не колеблясь... Бог поможет тебе... Многие падут честно, но сломится сила татарская... Ты вернёшься здрав и невредим и с победою.

Целый день пробыл Димитрий Иоаннович в монастыре, укрепляясь беседой с преподобным.

Прощаясь с великим князем, святой игумен благословил его, окропил святою водою бывших с ним военачальников и дал ему в помощь двух иноков: Александра Пересвета, бывшего в миру брянским боярином и храбрым воином, и Ослябю.

На их схимы он велел нашить изображение креста и сказал, напутствуя:

— Вот оружие нетленное, пусть служит он вам вместо шлемов!

Вскоре после поездки великого князя в Троицкую лавру было назначено выступление.

Медленным, но неудержимым потоком потекли войска к городским воротам Москвы.

Духовенство сопровождало их с иконами и хоругвями, окропляло святою водой.

День был ясный.

Солнце сверкало на оружии ратников, золотило ризы духовенства, озаряло толпы плачущих женщин и детей.

В это время великий князь молился в храме Михаила Архангела над прахом погребённых там его предков.

Когда он вышел, ему подвели боевого коня.

Он обнял жену рукою, уже одетою в кольчужную рукавицу, вскочил на коня и промолвил:

— Бог наш заступник!

И поскакал к воинству.

Словно невиданная, сверкающая река заструилась, разлилась на много вёрст среди полей.

Звенит оружие, ржут кони.. Висит в воздухе плач остающихся... Но всё меньше и меньше их... Редеют толпы...

Вот уж воинство одиноко стремится вдаль от родных святынь...

Молчаливы воины. Их лица серьёзны, и спокойным огнём горят очи...

В Коломне с Димитрием Иоанновичем соединилась полки полоцкие и брянские, предводимые сыновьями умершего Ольгерда, перешедшими на службу Москве.

Под Коломной великий князь сделал смотр воинству.

В стройном порядке отправились необозримая русская рать.

Тихо шелестели десятки знамён, осеняя стальные шеломы и шишаки.

Гордо реяло чёрное великокняжеское знамя с золотым изображением Спасителя.

В рядах оказалось более ста пятидесяти тысяч воинов.

Князь с умилением смотрел на этих ратников, поднявшихся на защиту родины, и печалью сжималось его сердце, при мысли, скольким из них не придётся больше увидеть своих оставленных отцов, матерей, жён и детей.

Он медленно проезжал вдоль рядов, когда вдали показались два запылённых всадника.

Они подскакали к великому князю. Один из них поспешно спрыгнул с коня и приблизился к Димитрию Иоанновичу.

— Великий княже! — сказал он с низким поклоном. — Я боярский сын Андрей Кореев... Был в Рязани и убег оттуда... Привёз скорбную весть — князь рязанский Олег изменил тебе... Он заодно с Мамаем и Ягайлом…

Лицо великого князя омрачилось.

— Хоть и грустна весть, но спасибо тебе... Был некогда на Руси Святополк Окаянный, таким же хочет, видно, быть и князь Олег.

Он тронул коня.

— Великий княже! — воскликнул Кореев. — Окажи милость, дозволь мне с холопом в войско стать.

— Становись, друже, — с ласковой улыбкой ответил князь.

Андрей Алексеевич и Андрон тотчас очутились в рядах воинов.

Русское войско подошло к Дону, за которым стояли татары.

Возник вопрос: переходить реку или нет.

Голоса в великокняжеском совете разделились. Между тем надобно было спешить, чтобы не дать Мамаю соединиться с Ягайлом.