Чтение онлайн

– Странно.
– Задумчиво произнес Гладстон.
– Обычно так не происходит.

– Да. Специалисты Королевского флота тоже сказали, что обычно так не происходит. Но ситуацию прояснили портовые службы Кристиании [40] . Дело в том, что трюмы яхты ломились от крепкого алкоголя, в том числе и совершенно необъяснимого происхождения. По крайней мере, сто пятьдесят галлонов [41] медицинского спирта, шедшего по документам на нужды технического обслуживания паровых машин, было погружено на яхту за пару дней до отбытия. По всей видимости, взрывом разрушило бочки, вылив содержимое в трюм, а от раскаленного угля вспыхнули пары этой чрезвычайно огнеопасной жидкости.

– И весь корабль вспыхнул как фитиль… - продолжил за Арчибальда Гладстон.

– Именно так, - кивнул Примроуз.

– Попробуйте, все-таки выяснить, чья это инициатива.

– Уже выяснили. Приказ о погрузке бочек с медицинским спиртом был подписан капитаном корабля. Правда, принимал груз его старший помощник. Тоже погибший во время пожара.

– Все это очень странно. Вам не кажется, что это похоже на умышленное уничтожение судна?

– Внешне подобное стечение обстоятельств выглядит обычной халатностью, сэр.
– Спокойно и уверенно произнес Примроуз.
– Конечно, мы можем искать здесь "русский след", но какой в этом смысл? Ничего доказать мы не сможем. Вообще. Поэтому я заготовил официальную версию, которая полностью устроит Великобританию, сняв с нее всякую ответственность.

– Я весь внимание, - скривился Гладстон, в очередной раз, демонстрируя свое презрение к Арчибальду. Их личные отношения не сложились, но по работе приходилось много взаимодействовать. Поэтому, Уильям не отказывал себе в удовольствии лишний раз съязвить или иным способом показать свое неуважение к Примроузу.

– Королевская яхта затонула на песчаной косе на весьма незначительной глубине. Я уже распорядился ее поднять и отбуксировать в порт, где группа специалистов Королевского флота установит высокий износ паровых котлов. Это во-первых. Во-вторых, мы заявим, что капитан в нарушение всех договоренностей занимался контрабандой, прикрываясь особенным статусом яхты. В указанный рейс он вез полные трюмы крепкого алкоголя и медицинского спирта, который вырабатывался в Норвегии для перепродажи его в Великобритании. Благодаря чему, обычный несчастный случай, вызванный чрезмерный износом котлов привел к трагедии, поведший за собой гибель всей королевской семьи. Главный виновник - капитан-контрабандист, заплативший за свои преступления жизнью.

– Норвежцы будут "счастливы".

– А что вы предлагаете? Взять всю вину на себя? Тем более, что моя версия очень близка к тому, что произошло на самом деле.

– Хорошо… - Гладстон задумался.
– Вы уже решили, как будете выкручиваться в шведском Риксдаге?

– Да. После того, как в Греции произошло восстание, и установилась диктатура генерала Попандопуло, Георг Глюксбург был вынужден бежать на Родину - в Данию. Таким образом, у Кристиана IX, кроме наследника - Фредерика [42] , сейчас в наличии два совершеннолетних, абсолютно лояльных нам и не пристроенных к делу сына: Георг [43] и Вальдемар [44] .

– То есть, если я верно вас понял, то вы собираетесь разыграть карту Pan Scandinavica?
– Переспросил Гладстон.

– Совершенно верно. Я хочу предложить обоим парламентам - норвежскому сейму и шведскому Риксдагу - выбрать новых правителей. А потом объединить их в ту или иную форму унии. Образование будет насквозь искусственным, но благодаря нашим усилиям, оно продержится пару десятилетий, чего за глаза хватит для решения проблемы Датских проливов в случае войны с русскими.

– Вы считаете, что это реально?
– Спросил, оценивающе смотря на Примроуза Гладстон.

– А у них банально просто нет никаких вариантов…

– Мне кажется или я от вас совсем недавно слышал что-то аналогичное?

– Кто же знал, что Оскар окажется окружен настолько безалаберными людьми?

– Что мешает Георгу и Вальдемару окружить себя такими же?

– Мы, сэр. Я приложу все усилия к тому, чтобы их окружали наши люди.

– Будем надеяться, что у вас получится.
– Гладстон отвернулся к окну и с минуту смотрел на восход солнца.
– Что с русским Императором?

– Он, по всей видимости, паникует у себя в Москве. Нежелание терять контроль над Швецией привело к первым полетевшим головам. Сняли с должности и арестовали Якова Николаевича Троицкого, бывшего начальника Имперской контрразведки. Поговаривают, что воскрес Владимир Шухов, бывший первый заместитель наркома транспорта и путей сообщения и большой любимец покойного Путилова. Впрочем, мои люди считают, что это провокация, Шухов мертв, а вместо него публике показали его двойника.

– Не нравится мне все это… - задумчиво произнес Уильям.
– Не вовремя Александр стал просыпаться… очень не вовремя. Как поживает наш общий друг?

– Вы имеете в виду Сидни Шоу?

– Да, сэр. Именно его.

– Он залег на дно.

– Хорошо. Арчибальд, - Гладстон говорил, продолжая смотреть в окно, - вы знаете, что я вас не люблю. Но если провернете эту операцию со Скандинавией, я начну уважать. Вас ждет первый серьезный бой с русской разведкой. Не уверен, что вы его переживете, но очень на это надеюсь. Несмотря на вашу самоуверенность и заносчивость мы делаем одно дело, и я не желаю вам зла. Будьте осторожны. Да, возможно норвежцы сами оказались разгильдяями, но моя интуиция мне подсказывает иное.

– Вы думаете, что этот взрыв и пожар - хорошо проведенная диверсия русских?
– Гладстон повернулся и прямо взглянул Арчибальду в глаза, после чего медленно произнес:

– Убежден.

– Яков Николаевич, - следователь смотрел на своего бывшего начальника с плохо скрываемой жалостью.
– Вы же не хуже меня знаете, что отпираться нет смысла.

– Отпираться от чего? Мне не в чем признаваться! Я честно трудился на благо Его Императорского Величества и России. За что меня арестовали? Император вообще в курсе того, что вы здесь творите?

– Мы же много раз вам говорили…

– Я вам не верю!

– Яков Николаевич, вы же знаете, что любое терпение имеет предел. Если вы не прекратите препираться, то будет дан приказ на… - следователь скривился, демонстрируя свою неприязнь к тому, чем ему придется заниматься.
– Как думаете, долго вы продержитесь?

– Будете бить?
– С плохо скрываемым отвращением спросил Яков Николаевич.

– Боюсь, что к вам применят особые методы, - бывший начальник Имперской контрразведки побледнел и внутренне как-то поджался. Потому как отлично знал, что под этими методами подразумевалась интенсивная психологическая ломка человека. Самым гадким моментом которой заключался в том, что умереть было нереально. Тихо, не спеша, шаг за шагом, хорошо подготовленные специалисты, натасканные еще во времена польской кампании, сминали любые проявления воли у того бедолаги, что попал под пресс. Причем внешне это никак не проявлялось. Человек как человек, только уставший и очень испуганный.