Чтение онлайн

Даже находясь в полузабытье я чувствовала, как нежно и трепетно за мной ухаживают родные, как переживает и злиться на меня Рес, я слышала, как по вечерам плачет мама в своей комнате.

Вечером на пятый день после ночной охоты я открыла глаза, окончательно очнувшись от тумана в моей голове, осмотрелась и заметила Реса, дремлющего в кресле напротив моей кровати.

– Выглядишь ужасно, - улыбаясь, произнесла я, с болью разрывая слипшиеся губы.

Рес очнулся, протер глаза ладонями рук и подсел поближе ко мне.

– Ты чокнутая, Джин, - сказал брат, - больше никогда так не пугай меня, иначе плохо кончишь.

Я села удобнее, а Рес дал мне кружку с водой и какими-то отварами трав.

– Фу, что за гадость?
– сморщилась я, вкус у питья был отнюдь не самый приятный.

– Пей, дуреха. Эта гадость спасла тебе жизнь. В волчьей слюне был какой-то яд, который быстро распространился по твоим жилам и проник в сердце. Еще немного и ты погибла бы. Мне и бабушке удалось кое-как сделать этот настой, пользуясь учебниками и древними книгами по травам, но зараза все еще в тебе, и мы не знаем, как до конца вытащить ее из тебя.

– Бред, - отрезала я.
– Это простой укус волка и ничего более. Кстати, эти мохнатые твари покинули эти края? Я добилась хоть чего-нибудь?

Рес помог мне встать и постоянно держал за руку, когда я шла - ноги затекли от долгого отдыха в горизонтальном положении и не хотели поначалу слушаться.

– Крикунов больше нет в деревне и окружных селах, - ответил брат.

– Это же замечательно, - воскликнула я, но мрачное выражение лица Реса не давало мне покоя.
– Думаешь, у меня все настолько плохо?

– Я не знаю, Джин. Ты чувствуешь что-то иное?

– Кроме голода и головной боли ничего, - слукавила я.

– Брось, Джина, я серьезно! Я несколько раз осматривал твою рану, применяя новые символы, и каждый раз они показывали разные вещи.

– Я чувствую холод в руке и небольшое покалывание в области укуса, но что удивляет, он почти затянулся и не оставил шрама.

– Это-то меня и пугает. Только магические ранения не оставляют следов.

– Или же на мне все заживает как на собаке, - я не удержалась и засмеялась, стараясь разрядить обстановку.

Рес надулся, но позволил поцеловать себя в щеку, для чего мне пришлось немного встать на цыпочки.

Кухня умиротворяла запахами пирогов и свежей сдобы. От такого аромата в животе сразу заурчало, требуя еды.

– Все в порядке мама, - успокоила я ее, как только она увидела меня в дверном проеме, - небольшая производственная травма и потеря нескольких капель крови. Сейчас я в норме, только не мешало бы как следует подкрепиться.

Она тут же собрала вокруг меня на столе кучу всякой вкуснятины, от чего даже Рес не в силах был отказаться.

Бабушка присела рядом, мама напротив, дед устроился у печки, ремонтируя что-то по хозяйству. От магии дедуля был также далек, как зима от лета, он понимал, что я вляпалась в какую-то историю, но теперь видел меня здоровой и, самое главное, живой - и этого ему было более чем достаточно. Он не лез ни в наши отношения с Ресом, ни в наши магические увлечения, ни в тренировки с оружием. Он был рядом, но не мешал нам жить, указывая, что и как делать. Именно это я и любила в нем больше всего.

– Твоя рана еще заговорит о себе, - проговорила бабушка, спустя несколько минут.
– Никому еще не удавалось уходить от стаи Смерти, так кличут крикунов на севере.

– Это все сказки, - отрицала я, поедая теплый пирог с картошкой и грибами, - это были обычные волки, как я поняла теперь.

– Ты не хочешь признавать правду, Джина. Я думаю, для ответов и помощи тебе стоит обратиться к магии эльфов.
– Сказала мама, и ее слова словно ставили под всем диалогом жирную точку.

– Ехать к остроухим?
– возмутилась бабушка.
– Я, конечно, понимаю всю трагичность ситуации, но Джина должна поехать обратно в академию и искать выздоровления там, а не за Огненной рекой.

Завязался спор между мамой и бабушкой, в который Рес лишь иногда успевал вставить свое слово.

Я встала из-за стола, и под шумок выскользнула во двор, спеша подышать свежим воздухом. В поле было тихо, солнце медленно скрывалось за закатными облаками, озаряя меня своим красно-желтыми лучами. Ветерок запутался в зарослях травы, совсем низко над землей кружили ласточки. Все вроде было обычным, но дышалось как-то по-особенному, воспринималось по-иному.

Теперь это твоя забота . Забота о тех, кто не может найти дорогу. Кто заблудился. Кто ищет покоя...

Внезапно мир преобразился, исказив фигуры, солнца уже не было, ласточки пропали, вокруг был какой-то другой мир, серый с бликами непонятных пятен на траве. Я присела и коснулась одного такого пятна кончиками пальцев - это была кровь, еще не успевшая загустеть и превратиться во что-то наподобие желе. Я пошла дальше, сквозь мрак, одновременно чувствуя усиливающуюся боль в руке и сердце. Мои попытки воспользоваться магией оказались тщетными. Я позвала Реса, но он не откликнулся.

– Что это такое?
– крикнула я в темноту.
– Что происходит? Где я?

Ответа не было.

Я побежала дольше, и увидела вдалеке двух людей, идущих под руку.

– Кто вы? Вы не знаете, где мы находимся?
– спросила я, вглядываясь в лица неизвестных.

– Мы ищем дорогу, и ждем помощи, - голос одного из них казался отдаленным, глухим.

Это были два мужчины, один поддерживал другого, чтобы тот не упал - у последнего была сломана левая нога и из этой-то раны и текла кровь, которую я увидела на траве.

– Но где ваш дом? Где поселок, который должен быть рядом?
– я не понимала происходящего, за все годы обучения я слышала о перемещении тела или разума в другие страны и города, но у меня никогда бы не хватило сил переместить себя куда-то. Такое под силу только высшим магам, а никак не мне магичке-выпускнице академии.

– Мы устали, покажите нам дорогу. Мой брат не может идти, его нога сломана...
– промямлил второй, который поддерживал калеку.

И только в тот момент я заметила, что в шее идущего справа от хромого торчит лезвие ножа. Я закричала, осознав, что вижу мертвецов, прочитала формулу защиты от нечисти - та вспыхнула веером искр, руку зажгло огнем, а в сердце словно влили горячий свинец. Теперь мой крик ужаса перешел в крик нестерпимой боли, я упала на колени, прижимая больную руку к груди, а из глаз лились слезы.