Чтение онлайн

— Ты, Андрюша, чаек с ромом. Уважь стаканчик и отдохни. Позвонит Москва, я сразу тебя подниму.

Предложение жены Андрею Карповичу показалось резонным. Он вспомнил, что все великие люди накануне больших событий старались хорошенько выспаться, разрешил подать чаю с ромом и, осушив пару стаканов, прилег на диван.

Домашний уют и какая-то вялая усталь, которую Осокин все чаще стал ощущать перед концом работы, незаметно развеяли его думы о предстоящем разговоре с Москвой. Лежа на диване с закрытыми глазами, он начал вспоминать подробности прошедшего дня и неожиданно поймал себя на мысли, что тихоня Пилипчук, тот самый Демьян Михайлович, который боялся слово вымолвить, требовал издать приказ о наказании директора суперфосфатного завода за низкое качество минеральных удобрений.

Приказ Андрей Карпович, конечно, не издал, докладную Пилипчука положил в папку, чтобы «обмозговать» на досуге, и минут через десять выдержал баталию с Задольным.

— Пора нам увеличить съем аммиака с каждой колонны синтеза на тридцать процентов во всех сменах! — горячился Игорь. — Опыт работы Василия Денисовича Гришина на высоком давлении надо сделать достоянием всех аппаратчиков!..

Андрей Карпович на горячность Задольного не обращал внимания, стараясь этим подчеркнуть незыблемую власть и высокое положение.

«А он, этот мальчишка, — взвешивал события Осокин, — настаивал опыт Гришина передать химкомбинатам всей страны, морочил мне мозги о какой-то техучебе аппаратчиков…»

Припомнился Осокину и приезд Гая на химкомбинат. Текучка не давала времени Андрею Карповичу задуматься над причиной ежедневных визитов Ивана Алексеевича в партком. Правда, однажды он проявил интерес к приезду Гая и, услышав, что тот «вытягивает жилы» из Полюшкина за квартальный план работы, с усмешечкой подумал: «Так Полюшкину и надо!»

Не будь Осокин слишком самоуверенным, он бы сразу заметил перемену в поведении Артема Максимовича. После каждого приезда Гая на химкомбинат Полюшкин бегал по цехам, беседовал с аппаратчиками, мастерами, инженерами… Все недостатки и «тормоза» записывал в блокнот, советовался, как «раскусить» тот или иной орешек, светлые мысли вносил в отдельную записную книжку и, как только Гай появлялся в парткоме, все выкладывал на стол.

Иван Алексеевич с помощью членов бюро вникал в самую суть неотложных дел и, кратко сформулировав задачу, вносил ее в план работы парткома. Такой подход к делу помог через месяц составить перспективный годовой план, выполнение всех задач распределить между знающими и надежными людьми.

Осокин, ожидающий со дня на день решения коллегии, не знал и о том, что Гай лично знакомится с командирами участков и подолгу с ними беседует. Во время таких разговоров Гай безошибочно оценивал способности людей. Некогда было Андрею Карповичу поразмыслить и над тем, почему Полюшкин в механических мастерских всю работу начал перестраивать по-своему: завел графики предупредительного ремонта оборудования по цехам, журналы учета быстровыходящих из строя деталей, личное клеймо слесаря, токаря, фрезеровщика…

Телефонный звонок, как сигнал об опасности, заставил Осокина вскочить с дивана.

— Андрюша, Москва на проводе, — подтвердила Мария Антоновна и вежливо попросила телефонистку минутку подождать.

Андрей Карпович, почесывая волосатую грудь, приложил трубку к уху. Писк морзянки, какие-то шорохи, похожие на шуршанье книжных страниц, еле-еле слышный голос надрывающейся певицы. Все это раздражало Осокина. И он, тихонько чертыхаясь, ждал Москву. Шорохи в трубке наконец исчезли, и чистый голос спросил:

— Квартира Осокина?

— Я у телефона!

— Даю Москву.

Голос телефонистки умолк. Андрей Карпович подождал пять, десять секунд и подул в трубку.

— Это ты, Карпыч? Ты хорошо меня слышишь?

— Заждался твоего звонка.

Свой человек из министерства на другом конце провода прикрикнул на кого-то и, подчеркивая личную озабоченность рядом сложных обстоятельств, начал их усложнять еще больше. Андрей Карпович с нетерпением ожидал, когда свой человек перестанет хныкать о министерских делах и обострившихся отношениях с «самим». А свой человек один факт дополнял другим, делал «глубокие» выводы, жаловался, как он в буквальном смысле «горит» в работе, и очень осторожненько зондировал почву, как бы своих деток после школы отправить в пионерский лагерь Яснодольского химкомбината.

— Сделаем! Как там коллегия?

Свой человек добивался своего. После утряски вопроса с отправкой детей в пионерский лагерь он начал тревожиться о жене. Она, судя по его словам, совсем свалилась с ног. Единственный и самый надежный способ «поставить супругу на ноги» свой человек видел в отправке благоверной месяца на два в дом отдыха химкомбината, который благодаря радениям Осокина вырос на берегу Черного моря.

— Просто беда, Карпыч! — со слезинкой в голосе тужил свой человек. — Только на тебя надежда. Как себя чувствую? О себе я молчу!..

Свой человек минут десять перечислял какие-то заковыристые диагнозы, которые совсем положили его на лопатки, проклинал отсутствие мужества на все плюнуть и хотя бы диким образом вырваться на море.

— Правильно сделаешь! В нашем доме отдыха для тебя всегда найдется свободная комната.

Свой человек тяжело вздохнул. Андрей Карпович снова посоветовал ему плюнуть на все дела и немедленно приезжать на поправку.

— Прости, Карпыч. Век буду обязан. Честное слово — век!

— Брось печалиться о пустяках. Мы же свои люди…

— Спасибо, дорогой! Я, пожалуй, так и сделаю.

— А как там коллегия? И, вообще, куда ветер дует?

— Коллегия, — закашлялся свой человек, — закончилась в пять вечера. Кто делал доклад? Аким Сидорович…

— Понимаю… Понимаю…

— Ты же меня сто лет знаешь, Карпыч! Я никогда не таил от тебя секретов. Что сам сказал?.. Предложил этого самого…

— Задольного?

Свой человек рассказал Осокину об утверждении Задольного главным технологом химкомбината, докладе министра «верхам» о новой технологии выпуска минеральных удобрений высокой концентрации, средствах, отпущенных на строительство обогатительной фабрики… Андрей Карпович, слушая новости, проклинал себя за оплошность: «Близок локоток — не укусишь! Теперь Задольный — богатырь!»

— Коллегия, прямо скажу, прошла отвратительно, — сообщал Андрею Карповичу свой человек. — Доклад Акима Сидоровича был построен не совсем в твою пользу. Но ты духом не падай. Я тут для начала уже принял кое-какие меры…

Осокин ожидал чего-то конкретного, но свой человек все ходил вокруг да около, заверял его в поддержке «нашими ребятами»…

— Какие, так сказать, меня ожидают неприятности? — поставил вопрос ребром Осокин. — Коллегия, очевидно, приняла какое-то решение?

— Я не хотел раньше времени тебя расстраивать…