Чтение онлайн

— Успокойся, Анастасия, я постараюсь ему помочь. Мне доверяют, не знают о нашем сговоре. Меня никто не заподозрит. Я… я пошлю его в Каир за чем нибудь для амбулатории… Или еще что-нибудь в этом роде! Выше нос! Все будет в порядке! Однако твой рассказ потряс меня — настоящий оборотень! А я думал, что это местная легенда…

— Я уезжаю в Англию, к Майклу, проведать брата… — через несколько дней сказала она старику Кариму.

— Аллах услышал мои молитвы! Ты правильно поступаешь, Анастасия. Из тебя никогда не получилась бы мусульманская женщина, достойная моего Али! У тебя все будет хорошо! Мы будем скучать по твоим малышам… Да хранит тебя Аллах!

Конечно ни в какую Англию она не собиралась ехать. Дождавшись в Каире Али, вместе с ним она отправилась в Грецию, на небольшую виллу, расположенную уединенно на берегу. Некогда она принадлежала Сулейману и по наследству отошла ей. Там они были вдалеке от излишнего внимания, от ненужных предрассудков. К занятиям на факультете Настя не вернулась. Она была так счастлива, так свободна! Ей почему-то казалось, что никогда, никогда она не чувствовала себя так… так… великолепно! Али — это такая прелесть, внимательный, добрый, страстный!

Они парили на зыбких облаках любви в розовых небесах. Спокойная и величавая природа окружала их, прозрачные теплые волны играли с их следами на мягком песке. Море! Это ожившая пустыня? Или пустыня это застывшее море? Как бы то ни было, эти воды, как и пески, — вечны. Не было ее, Али, детей, нет Суллы, ничего же не было, и ничего не будет, а также с легким журчанием волны будут набегать на берег, гладить отмели, лизать длинными, страстными языками неприступные скалы и утесы, разбивая их своей любовью, измельчая в песок. Суровые пески пустыни вечно хранят горячую страсть, которую не могут заглушить суровые, но такие же влюбленные, сумасшедшие ветра, которые тоже истончали скалы, в своей неистовой страсти, превращая их в песок. Песок — это кристаллы вечной любви, тщетно перебирают волны морей, переносят с места на место ветра пустынь. Только сильные способны на вечную любовь, крепкую как камень. Такая и у нее с Али… Пусть весь мир живет где-то там, отдельно… Если он не хочет принять их любовь… Им хорошо вдвоем… Прекрасно…

— Мамочка! Мамочка! Я хочу с Али на остров! Там так интересно, Али обещал поймать большого-пребольшого краба! Мамочка! Он ленится! Он не хочет! Скажи ему! — звонкий голосок прервал Настины философские размышления.

Она сидела в шезлонге под цветастым зонтом, в легком бикини. Ее тело теперь соперничало по смуглости с телом Али. Волосы приобрели нежный золотистый оттенок там, в пустыне тоже палило нещадное солнце, но она больше времени проводила в тенистых садах, за компьютером. Тут же — на небольшом песчаном пляже с широкой отмелью, огороженной в самом мелком месте, специально для детей. Она покрылась ровным красивым загаром. Сулейман второй обожал строить песчаные крепости и замки, даже города. Али ему в этом помогал. Вообще он много времени проводил в играх с детьми, с удовольствием освоил множество конструкторов и помогал детворе разобраться в той или иной схеме. Но его любимицей все же была капризница Жасмин. Она отлично плавала, порой выбираясь с детского на взрослый участок, и заплывала с Али на глубину. А он, сын пустыни, очень быстро освоил не только плавание, но и с удовольствием нырял за красивыми камушками для малышей, морскими звездами и прочими диковинками. Учился обращаться с аквалангом, чему ужасно завидовала Жасмин. Ей тоже хотелось побывать на самом-самом дне. Катаясь на водном велосипеде с ней, они обнаружили крохотный каменистый островок в полутора милях напротив их виллы. Островок, покрытый низкорослыми кустарниками, был в общем-то заурядным, если бы не множество крабов интересных, водившихся в скальных расщелинах и бывало волны выбрасывали на покрытые водорослями, скользкие камни большие морские раковины. Насте островок не нравился. Почему-то казался мрачным и неуютным. Но он так нравился Жасмин!

День выдался душным, мелкая рябь на спокойных лазурных водах, слепила глаза алмазным мерцанием. Няня отвела младшеньких на дневной сон. Настя и сама была не против подремать в прохладной спальне. И не только подремать…

— Анастасия! — Али опустился на песок возле шезлонга. Его моментально оседлала несносная девчонка, — Анастасия, — горячие руки обняли колени, красивая голова прислонилась к ее животу, — отпусти нас! Эта проказница не отстанет, — и уже совсем тихо, нежно касаясь губами ее тела, — он еще не шевелится? Я хочу почувствовать его…

Анастасия была на четвертом месяце. Как и первые, так и эта беременность не доставляла ей хлопот, даже пятна не проявлялись на лице или их скрыл загар? Правда лень и сонливость донимали ее. А может и не беременность тому виной, может она действительно разленилась? «Нужно чем-то заняться, завтра же», — подумала она.

— О, Али! Ну и надоедливые вы оба! Вдруг погода испортится? Говорят, в это время здесь бывают шквалы!

— Перестань милая, мы сгоняем туда и обратно, всего-то на пару часиков! Все равно она сейчас не угомонится! — Али и Жасмин смотрели так умоляюще.

Вяло махнув рукой, она отпустила их, сонно прикрыв глаза… Сколько она проспала? Сильный порыв ветра унес пляжный зонт и разбудил ее. Не соображая что к чему, она в растерянности огляделась.

Только, что мирно сверкавшая гладь моря покрылась большими свинцовыми волнами. Обрамленные в кружевные обрывки пены, они яростно бросались на песок пляжа, пытаясь ухватить ее за голые ноги. Резкий ветер, холодный и пронзительный, насыщенный брызгами, мгновенно охладил кожу, вызвав зябкие пупырышки. Мгновенно она пришла в себя.

— Жасмин! Али! О Боже! — со всех ног она кинулась к маленькой пристани, о причал которой билась небольшая яхта, несколько катеров, один водный велосипед. Один! На втором они ушли на проклятый остров! Смотритель причала, грек, кричал ей, что предупреждал их, но они не послушались — ушли в море.

— Может быть, они успели добраться?

Грек неопределенно двинул плечами. В глазах его было сомнение и сожаление.

Буря утихла так же внезапно как и началась. По рации был вызван спасательный катер.

Позже вертолет. До позднего вечера, они занимались поисками… Безуспешно… Анастасия всю ночь не уходила с причала… Ей принесли одежду. Она механически оделась. Ее била крупная дрожь. Ноги не держали ее. Она опустилась и села на самый край причала, на мокрые выбеленные солнцем и солью доски… Двое суток спасатели, береговая охрана водолазы ищут и ничего не находят. На исходе второго дня поисков, в пяти милях от виллы, в прибрежных скалах, нашли искореженные остатки водного велосипеда. Это был тот самый…

Его опознали… На третьи сутки Анастасия потеряла сознание. Когда ее забирала машина скорой помощи, под ней было большое кровавое пятно. Она потеряла последнюю память об Али и их общего ребенка… Белоснежная яхта отдала швартовы. На ее носу стояла женщина, закутанная в черные одежды. Возле ее ног стояли две огромные корзины. В одной были темно-бордовые, почти черные розы. В другой розы были нежнейшего розового цвета, кровь с молоком. Яхта не торопясь, взяла курс на маленький, не обозначенный ни на одной из карт, островок. По всему пути следования туда и обратно Анастасия, методически нагибаясь, брала в обе руки цветы из разных корзин, и бросала их в прозрачную голубовато-зеленую пучину. Сгибалась и разгибалась. Сгибалась и выпрямлялась, пока не опустошились корзины. Легкий порыв ветра шелохнул на ее голове траурные кружева, и они упали на плечи. Бледное похудевшее лицо с огромными серыми глазами и абсолютно белая короткая стрижка сделали ее похожей на мальчика-подростка, отчего-то рано поседевшего. Когда яхта причалила вновь, Анастасия не спеша покинула причал, поднялась на небольшой пригорок к вилле, не заходя за ее пределы. Там ее ждала машина. Освободившись от черных одежд, под которыми был строгий костюм тяжелого шелка бутылочного цвета, Анастасия села в машину и отбыла в неизвестном направлении. Из аэропорта Афин она отправила телеграмму Майклу: «Дорогой друг. У меня радикально изменились обстоятельства. Прошу тебя, побеспокойся о Фатиме и Сулеймане. Меня не ищи. Я в порядке. Здорова. Счет для них на твое имя в известном тебе банке. Спасибо. Целую. Анастасия!» Вторую телеграмму она отправила Люку Мартину. «Дорогой Люк! Прошу тебя и впредь выполнять обязанности управляющего. Найми себе в помощь кого-нибудь. Прошу, постарайся все сохранить для Сулеймана. Дети в Англии, звони Майклу. Он даст совет. Меня не ищите. Али и Жасмин погибли. Анастасия».

Одному Люку она сообщила о своем горе. Он в это время оказался ей более близким, чем Майкл, пусть он был более давним верным другом, искренним и порой суровым в своей правоте и правильности. А Люк, Люк… У них была тайна. Честный и преданный Люк, был более современным, что ли… Более близким ей по возрасту и по мировоззрениям. По крайней мере так ей казалось. Люк, не вдаваясь в различные морали, решился ей тогда, год назад помочь, хотя и рисковал своей репутацией. Майкл наверняка не одобрил бы его выбор. Он помог тогда Али бежать, лично привезя его в Каир под предлогом взаимопомощи. Потом выдержал кучу упреков со стороны Карима, а остальные родственники бедного Али и вообще перестали с ним общаться. Вскоре нагрузив целый караван верблюдов пожитками все они, забрав старика, покинули давно обжитые места и под заунывную песнь погонщиков медленно скрылись в барханах. Только Люку она сообщила о трагедии. Майкл узнает сам, когда будет забирать детей, которых она не видела и не хотела видеть с того страшного дня.