Аленький цветочек
Шрифт:
Запищал телефон, Настя нажала кнопку:
— Да, я. Через пятнадцать минут? Хорошо, я выйду к подъезду! Вот и все пап… Не провожай, Юрика не бросай одного. Да, кстати, тот кинжальчик, понимаешь, это не игрушка! Он очень старинный и очень дорогой! Катерина где-то на кухне бросила его. Дедушка подарил настоящий детский кинжал моему братишке, как будущему мужчине, отважному, честному и храброму, это очень престижный подарок для мальчика, сохрани его, потом скажешь, что от меня и дедушки Сулеймана. Обязательно! Расскажи ему обо мне! Если сможешь, приезжай, буду звонить. Прощай, может быть еще увидимся… обязательно… — поправилась она, глотая рыдания, — увидимся!
Расцеловав плачущего отца, Анастасия выскочила из квартиры. Только в машине, везущей ее в аэропорт, она дала волю слезам.
Еще при посадке, в окно иллюминатора Настя увидела одинокую фигуру. Ей показалось, что он стоит на том же месте, где стоял, провожая ее. Быстро спустившись по трапу, Настя, раскинув руки, помчалась к нему, повисла на мускулистой шее, ненароком сдернув платок с его головы.
— О! Дедушка! Дедушка, дорогой мой, я так рада, что вернулась! Так рада! Как там моя Жасмин, Акбар? Карим, Али, Ибрагим, цветок, фонтаны, Бахтияр, мои книги, мой компьютер, все, все?! Я так соскучилась! Кажется, я не видела вас всех вечность! Я так рада, что вернулась, извини меня дедушка, — она подняла с земли платок и обруч. Осторожно, очень тщательно одела его вновь на его голову.
Сулейман, был, как всегда сдержан, малоразговорчив.
— Все хорошо, все нормально, — ведь ее не было всего-то три с половиной дня! — Но хорошо, что ты вернулась раньше — необходимо подготовиться и сдать экзамены в университет, хотя с твоими баллами может быть будет только собеседование с ректором. Или ты уже передумала учиться?
— О нет, нет, я очень, очень рада! Но так быстро! Я не успею… не успею…
— Все ты успеешь! Тем более вернулась раньше! Кстати, что у тебя случилось? Там, дома? Почему ты вернулась раньше? Тебя плохо приняли? Тебя обидел твой разлюбезный папочка? Мачеха, сестры? Ну! Я жду ответа, — голос Сулеймана был тихим и ровным, однако Настя уже знала цену этому голосу, его звук заставлял виновных стелиться по земле, зарываться ящерицей в песок, а невиновных, задуматься над серьезностью сказанного и беспрекословно исполнять приказания.
— Хорошо, я, я скажу, только, только останови машину!
Когда Сулейман остановился, Настя, всхлипывая, уткнулась ему в плечо.
— Прости, прости, дедушка! Просто, просто они… они… то есть мачеха, сестры стали, стали такими противными, жадными! Они, их учеба моя не волновала, они спрашивали, где подарки, и почему я так одета, но, но я одета нормально! И потом еще… — девочка умолкла.
— Говори, — приказал Сулейман, на лбу его залегла глубокая складка, глаза гневно сверкали.
— Дедушка, не сердись на них, они не со зла, они по глупости, мне так стыдно! Они, они говорили разные гадости о тебе… — скороговоркой выпалила Настя, закрыв пылающие щеки руками.
Сулейман молча тронул машину.
— Ну а отец как? Иван тоже…
— О нет, нет, дедушка! Прости, я обидела тебя, не нужно было мне об этом рассказывать, глупая я…
— Знаешь внученька, что я тебе скажу — это хорошо, что ты все рассказала мне. Тебе необходимо учиться жить в жестком мире, и если ты будешь лгать, то скоро запутаешься в обмане и не сможешь найти правильной дороги в реальном, не обманном мире. Твои родственницы меряют тебя и других по своей мерке и воспринимают человеческие отношения в меру своих умственных способностей, которые у них очень ограничены, поэтому будь умнее и выше их, а что касается одежды, он критически оглядел ее, — да, я, старый дурак, не сообразил! Робкая ты моя! Мы сейчас же заедем в самый дорогой магазин, и я куплю все, что только пожелаешь!
— Нет! Нет! Что ты! — закричала испуганная девочка, — я не пойду с тобой в магазин! Никогда! Я успею перешить одну из туник — будет прекрасный сарафан!
— Ну почему? Тебе, наверное, необходимо купить целую кучу всяких женских мелочей и платки, обувь и брюки! Моя жена умерла слишком давно, да и не интересовался я всеми этими штучками. Я думал, гардероб Фатимы тебе подойдет!
Настя в местном магазинчике приобрела себе светлые брючки, бирюзовую широкую блузку, несколько платков. С бельишком получился маленький конфуз — захотев приобрести себе бюстгальтер, она несколько раз ошибалась размером, пока продавец не указала ей нужный. Довольная обновками и поблагодарив дедушку, который удивился малочисленности покупок, Настя, наконец, оказалась «дома».
Трудный перелет, волнения сделали свое дело — девочка уснула еще до заката и даже не спустилась к ужину. На следующий день ее ждал серьезный разговор с Сулейманом.
— Завтра мы полетим в Каир в университет. Хорошо подумай, кем бы ты хотела быть, какие науки изучать? Я так понял, что свидание с родиной не отбило у тебя желания продолжить образование?
— Дедушка! Я… я… боюсь, — прошептала девушка, остановив Сулеймана в вестибюле величественного дворца, притихшего и отдыхающего в ожидании шумных толп студентов. Были летние каникулы. В тайных глубинах огромного многоэтажного здания, старинной постройки, шла тихая размеренная жизнь — жизнь Науки.
— Ничего! Выше нос! Ты у меня умница! Собеседование с ректором — это только формальность, он мой старый друг и учитель! Я ему рассказал о тебе, твою историю. Нас ждут, как старых знакомых, и ждут с нетерпением.
В Каир они прилетели вчера вечером и, наскоро перекусив в маленьком кафе, разошлись по своим номерам в отличной гостинице. Анастасия еще долго стояла на балконе, любуясь огнями большого незнакомого города. Утром ее разбудил звонок Сулеймана:
— Через полчаса я ожидаю тебя в холле.
Приняв душ, легко перекусив, принесенным завтраком, Настя спустилась в холл. Она не сразу узнала Сулеймана в стройном элегантном мужчине в легком чесучовом костюме, тщательно выбритым и подстриженном. Глубокие морщины бороздили его лицо, их чуть скрывали небольшие, тщательно подстриженные усики. Без бороды и в другой одежде Сулейман выглядел моложаво и как-то аккуратней.
— О-о-о! Дедушка! Я тебя никогда таким не видела! Ты такой элегантный, просто чудо! Почему ты дома не ходишь так? И вообще, чтобы бороды больше я не видела! Ясно?! — смеясь, она подхватила дедушку под руку и чуть ли не вприпрыжку потащила его за собой.
— Пошли, пошли скорей, мне не терпится увидеть Пирамиды, Сфинкса, Каир!
— Нет, Анастасия, я потому и оделся так, что мы идем сейчас в университет! Нас там ждут!
– О да! Да! Прости! Я забыла, я, я думала позже, потом. Тогда пошли быстрее! – торопила она Сулеймана.
И вот, придя в университет, она оробела, до слез испугалась! Кто она? Нищая девчонка с захолустного городишки! Достойна ли она? Страхи были напрасны.
Ректор так и светился добротой и благодушием, радушно принял их в своем просторном, заваленном книгами и свитками кабинете. Формальная сторона дела решилась быстро. Как бы мимоходом, задав Анастасии множество вопросов из разных областей науки — литературы, истории, сменив по ходу беседы несколько языков, получив при этом компактные, четкие ответы, проверив заполненные анкеты, старый ученый удивленно посмотрел на Сулеймана.
— И ты хочешь сказать, старый плут, что это твоя «внучка», эта малышка, два года назад не имела ни малейшего представления, как выглядит обычный арабский текст? Не держала в руках Хайяма? — разволновавшись, перейдя на египетский, раскрасневшись, он долго что-то говорил Сулейману, на лице которого светилась довольная улыбка.
— Ладно, ладно, перестань, я не заставлял ее, она сама, ты же ознакомился с ее контрольным тестированием, рефератами, сочинениями? Потом не два, а почти три года, и говори, пожалуйста, по-арабски, а то моя девочка сейчас расплачется!