Чтение онлайн

Кому же, как не Алеше, возглавить продовольственную директорию?

Но Джапаридзе отказывался:

— Не сумею оправдать доверия. Да и сил не хватит.

Ему друзья ответили:

— Хватит сил. Оправдаешь доверие!

И не ошиблись. Алеша делал все, подчас, казалось, даже невозможное, чтобы облегчить положение города подвозом хлеба с Северного Кавказа и из Муганской долины. Из числа преданных революции рабочих и красноармейцев он сформировал особый батальон, на который была возложена уборка хлеба, заготовка и организация его вывоза. Создал также группы скупщиков хлеба и послал их в Ленкоранский, Джеводский уезды, на Северный Кавказ, на Волгу. До некоторой степени положение улучшилось. Но достичь основательного перелома в продовольственной проблеме все же не удалось.

Помощь пришла от В. И. Ленина. Вот какую радиограмму направил он в Баку: «Советом Народных Комиссаров постановлено: отправить немедленно водой из Царицына в Баку большую партию хлеба в распоряжение Бакинского Совдепа…» И это в то время, когда Россия сама находилась в тяжелом положении: буржуазия, контрреволюционные силы развязали гражданскую войну, началось вторжение интервентов. Конечно, в этих условиях Россия могла оказать помощь в очень ограниченных размерах.

Итак, народный комиссар внутренних дел, председатель продовольственной директории и, кроме того, председатель Бакинского горсовета. На эту должность Алеша был избран еще в январе 1918 года. Ему самому нелегко было разобраться в том, какая из этих трех должностей труднее. Но как бы ни трудны, ни обременительны были его обязанности, он считал себя ответственным за все дела, за которые брался. Вот почему, выступая на чрезвычайной конференции промыслово-заводских комитетов, Джапаридзе обращается к собранию с такими словами:

— Необходимо помнить, что нам приходится критиковать не товарища Алешу, а председателя исполнительного комитета Бакинского Совета рабочих, солдатских и матросских депутатов…

Только после такого вступления он перешел к основной теме своего доклада: о продовольственном положении и состоянии нефтяной промышленности Баку.

— Вспомните, товарищи, — сказал в заключение докладчик, — что пролетариат Москвы и Петрограда переживал еще худшие продовольственные кризисы и все же выходил с честью из этих испытаний. Положение обязывает, товарищи, а наше положение исключительно ответственное. Бакинский пролетариат— оплот революции не только в Закавказье, но и всего Кавказа. Нам необходимо во что бы то ни стало спасти Баку для России…

К лету 1918 года резко ухудшилось и внешнеполитическое и военное положение Бакинской коммуны. Еще в мае Шаумян сообщал в Москву: «Из Тифлиса получена телеграмма о том, что 13 мая Турция предъявила в Батуме требование пропустить турецкие войска по железной дороге Александраполь — Джульфа в Персию, мотивируя это тем, что англичане напирают со стороны Мосула… Все сообщения из Тифлиса говорят о готовящемся походе на Баку со стороны турок, нам необходима скорая помощь…»

Турецкие захватчики вторглись в пределы молодой Советской республики. Вслед за ними двинулись войска кайзеровской Германии — союзницы Турции в империалистической войне. Баку оказался перед угрозой турецко-германской оккупации.

В этой сложной обстановке предательскую роль сыграли дашнаки, мусаватисты, меньшевики и эсеры. Они потребовали «пригласить» на помощь англичан, которые только и ждали такого «приглашения».

Не случайно, пока советские войска с переменным успехом бились против превосходящих сил противника, в Баку был раскрыт антисоветский заговор, инспирированный англичанами.

Над Бакинской коммуной нависла смертельная опасность.

В это время в Кремле Ленин вызвал к себе ответственного военного работника Тер-Арутюнянца и поручил ему организовать максимальную военную помощь Баку.

— Докладывайте мне об исполнении по телефону ежедневно, — наказывал Владимир Ильич. — А в случае необходимости приходите прямо ко мне.

Такой случай вскоре представился. Тер-Арутюнянц пришел к Ленину и пожаловался на то, что начальник артиллерийского управления под разными предлогами оттягивает срочную отправку в Баку оружия и боеприпасов.

Разгневанный Владимир Ильич тотчас снял трубку телефона. Он потребовал от начальника артиллерийского управления объяснений. Объяснения его, по-видимому, не удовлетворили. Не дослушав собеседника, Ленин резко сказал ему:

— Если к завтрашнему дню требуемое оружие не будет отправлено в Баку, то я вас пошлю на Лубянку к Дзержинскому.

Оружие и боеприпасы были отправлены в Баку на другой же день. Шаумян написал Ленину, что «получено 4 броневика, 13 аэропланов и много другого добра. За все это большое, большое спасибо Вам. Мы получили то, чего нам не доставало и что окажет нам теперь неоценимые услуги».

25 июля состоялось чрезвычайное заседание Бакинского Совета совместно с членами районных Советов, судовых комитетов и Военно-революционного комитета Кавказской армии. Председательствовал Джапаридзе. Доклад о политическом и военном положении сделал Шаумян.

Обсуждали вопрос о «приглашении» английских войск. Выступил Алеша. Обращаясь к депутатам Совета, он заявил:

— Выслушайте меня спокойно. Я хочу говорить не как фракционный оратор, а как председатель Совета и исполнительного комитета, ибо, по моему глубокому убеждению, сейчас решается вопрос не отдельной партии или фракции, а решается вопрос о судьбе Совета и Советской власти в Баку… Я говорю вам: не зовите англичан, потому что вы погубите Советскую власть, оторвете Баку от России, и эта ошибка будет непоправима… Ваш приговор, ваше решение пригласить англичан будет смертельным ударом Бакинскому Совету.

Начались прения, и голоса резко разделились. На голосование были поставлены две резолюции. Большевики предлагали отстаивать Баку своими силами с помощью революционной России. Дашнаки, эсеры и меньшевики настаивали на принятии «помощи» со стороны англичан. Результаты голосования объявил Джапаридзе: за резолюцию большевиков — 236 голосов, за другую — 259.

В наступившей тишине вперед вышел Шаумян и, повернувшись к правому крылу, с горечью сказал:

— Вы не нашли еще Англию, но вы потеряли нас.

И поскольку большинство Совета отказывалось признать Советскую власть в России, Шаумян заявил:

— При этих условиях вы, принявшие эту резолюцию, порвали всякую связь между вами, ставшими на предательскую точку зрения, и нами. Мы снимаем ответственность за преступную политику, которую вы начинаете, и отказываемся от постов народных комиссаров.

Председательствовал в это время дашнак Аракелян. Он поспешно подошел к Шаумяну и растерянно заговорил:

— Нет, это невозможно, чтобы вы ушли… Мы дальше хотим работать вместе…

Шаумян вдруг встал, слегка отстранил Аракеляна и громко и твердо сказал:

— Заявляю, что я, как представитель Советской власти в Закавказье, доведу до сведения Совета Народных Комиссаров о вашем предательском акте и нашем ответе на него.

Затем выступили эсер Велунц и меньшевик Айолло. Они обвиняли большевиков в дезертирстве, клеветали и поливали их грязью.

Взял слово Джапаридзе. Он заявил:

— Нет, мы не уходим из Совета, мы не умываем руки. Мы работаем и будем работать, причем в десять раз больше, чем работали раньше, потому что обстановка стала сложнее и тяжелее, потому что появились враги в лице английских интервентов, которых призвали вы. Но ответственность за эту политику мы нести не можем. Извольте нести ее вы, извольте стать на место комиссаров. А во всей работе мы будем принимать участие, из членов нашей партии никто не уйдет из Совета.