Чтение онлайн

— Склевали! Давай ещё семечек!

Он даже обедать приспособился на подоконнике — с птицами есть гораздо вкуснее!

Василёк увидал кормушку и себе сделал. Потом пришёл к Алёше и говорит:

— Насыпь мне подсолнечных семечек, у нас нет.

Собрался Алёша ему насыпать, а потом не насыпал — вдруг у Василька кормушка будет лучше и все птицы туда улетят?

— Нет, — сказал он Васильку. — Мои семечки пускай они у меня клюют!

— А я?

— А ты так… Лучше у меня смотри…

— Не буду я смотреть! — обиделся Василёк. — И твоих птиц всех разгоню!

Ушёл Василёк и начал с улицы снегом кидаться, чтобы Алёшиных птиц распугать.

Алёша хотел пойти Васильковых птиц разогнать, да бабушка не пустила.

Стал Алёша один на своих птиц любоваться. Бабушка делами занята, никак не упросишь вместе смотреть.

На другой день прилетела совсем новая птица: сама розовая, крылья чёрные, на голове хохолок, а клюв толстый.

Села у кормушки, долго сидела и ничего не клевала.

— Смотри какая! — показал её Алёша бабушке. — Не спугни! Это кто?

— Свиристель зовётся, — сказала бабушка.

— Значит, она свиристит! — обрадовался Алёша. — А почему не ест?

— Она такого корма не признаёт, — сказала бабушка. — Ей ягоду подавай: рябину, бузину…

— А у нас есть?

— Не запасли…

— Почему-у? — захныкал Алёша. — На будущий год запасём полон чулан… чтобы всем свиристелям хватило!

Посидела свиристель и улетела ягоды искать. Жалко, что Василька не было, не видел он. Вместе интереснее было бы свиристель смотреть…

Насыпал Алёша карман семечек, пошёл к Васильку мириться.

Идёт Алёша по улице, а навстречу ему Василёк шагает.

Увидали друг друга, обрадовались и закричали:

— Я к тебе семечки несу! — кричит Алёша.

— А я к тебе иду! — кричит Василёк.

Рассказал ему Алёша про свиристель: какая она большая, толстая, грудь розоватая, а хохолок торчком!

И пожаловался:

— Еды ей нет…

— А что она ест? — спросил Василёк.

— Ягоду сушёную: рябину, бузину… А мы не запасли… Не догадались!

— У нас в чулане рябина висит! — сообщил Василёк. — Прямо в пучках засушенная! Пошли, возьмём!

Залезли к Васильку в чулан, а там вся стенка увешана пучками рябины сушёной — надолго птицам хватит!

Несколько пучков у Васильковой кормушки повесили, несколько к Алёше понесли.

Положили на кормушку, а сами сели у окна.

Свиристель долго не прилетала. Потом, наверно, от других птиц узнала, что ей тут рябина приготовлена, и прилетели сразу три свиристели. Давай трепать пучки, обрывать ягоды!

Не успели их как следует разглядеть, а они все ягоды склевали и улетели.

— Ко мне! — обрадовался Василёк. — Бежим!

Скорей оделись, побежали к Васильку. А там от рябины уже одни пустые веточки висят…

Пришлось снова в чулан лезть: ведь столько везде птиц голодных, и всех подкормить нужно!

Лёгкие у Алёши санки — чуть толкнёшь, они и поедут!

А где есть хоть самая маленькая горка, и толкать не нужно, едут сами.

С высокой горки они летят, как ветер!

Кругом всяких горок много — больших и маленьких. Почти со всех Алёша съехал и начал хвалиться:

— Везде съеду! Я космонавт! Я в бочке кувыркался и ничего не боюсь! Могу даже с неба съехать!

— А какая около Алёнки горка, оттуда не съедешь! — сказал зловредный Пашка-букашка.

— Съеду!

Пашка-букашка говорит:

— Пошли! Поглядим, как ты кувырком поедешь!

А с Алёнкиной горки никогда не катались: высокая очень и крутая.

Посмотрел на нее Алёша снизу, вроде бы и не такая высокая. Вздохнул, полез на самый верх…

Алёнка ужасается Алёшиной храбрости. Василёк помалкивает. А Пашка-букашка дразнится, пляшет:

— И не съедешь! И не съедешь!

Залез Алёша на горку, посмотрел сверху — оказывается, очень высокая горка. Не только с неё ехать, а даже подходить к краю страшно.

Санки стоят. Алёша стоит. Не садится, а то вдруг санки возьмут да и покатятся.

Внизу ребята стоят, на Алёшу смотрят. Ехать — страшно, не ехать — засмеют…

Пашка-букашка кричит:

— Скоро, что ль? Замёрзли ждать!..

Постоял Алёша, потом взял санки за верёвочку и пошёл вниз.

— Сегодня не хочу, — говорит. — Некогда мне… Завтра съеду, а сейчас мне домой нужно…

И пошёл домой.

Пашка-букашка дразнится:

— Побоялся! Побоялся!

И Алёнка дразнится:

— Зайчишка-трусишка!

Только друг Василёк помалкивает. Дома забрался Алёша на печку, сидит там — обижается…

— Что это ты примолк? — спрашивает бабушка.

— Так…

— А чего сумрачный такой?

— Так…

— Нет, что-то не так… С друзьями, что ли, подрался?..

— Нет, — бурчит Алёша. — Только я с ними больше не играю… и на улицу никогда не пойду… Буду дома жить…

— Обидели они тебя? — спрашивает бабушка.

— Ага… Они меня с Алёнкиной горки заставляли… чтоб я ехал… — пожаловался Алёша. — Сами не едут, а меня заставляют… Дураки!

Но бабушка сразу догадалась:

— Ты, должно, нахвалился, парень? Я тебя знаю! Небось, как индюк, надувался, курлы… курлы… Я!.. Я!..

— Не индюк… Не курлы… — сердится на печке Алёша. — Я индюков и не видал… Я сказал просто… А они…

— Вот и сиди теперь! — сказала бабушка. — Хвальбуши, они такие: нахвалятся да на печку!..

Совсем обиделся Алёша, задёрнулся занавеской, только маленькую щёлочку себе оставил…

Пришёл кум — Алёша сидит, не вылезает.

Поговорил кум с бабушкой о разных делах, потом спрашивает:

— А где Алёшка наш?

— На печке прячется, — отвечает бабушка. — Вон, занавеска-то шевелится…

Отдёрнул кум занавеску, заглянул к Алёше:

— Эй, друг! Ты чего там забился? Ну-ка, вылазь, еловая голова!

— Не хочу… — шепчет Алёша.

— Он нынче на всех рассерчал, — объяснила бабушка. — Нахвастал, что с Алёнкиной горки съедет на салазках, да и на попятный…