Чтение онлайн

В армии Илья надеялся на чин поручика. Его чаянья были основаны на его благородном происхождении и на факте поступления в действующую армию, а не в гвардию. Но этим надеждам не суждено было сбыться. Старший Сазонов, хорошо знакомый с генерал-лейтенантом Коныгиным, попросил своего старого сослуживца, зачислить сына унтером, чтоб значит не зазнавался. И Алексей Матвеевич выполнил просьбу старого друга.

По дороге в расположение армии, Илья получил уведомлении о зачислении его в корпус Суворова, выдвигающийся для боевых действий в Персию. Вот так Сазонов попал к знаменитому военачальнику. Его проводили в штаб генерала фон Буксгевдена. Фридрих Вильгельм, или как его переиначили Федор Федорович, увидев Илью, сразу определил его в гренадеры. При росте в метр девяносто, Илья отличился и размахом плеч, в косую сажень. Как говорил его отец, такими людьми нужно гвозди заколачивать. Сам Сазонов хотел в кавалерию, но спорить с начальством не решился, и его приписали к третьему гренадерскому. Там он попал в роту к поручику Ростовцеву, уже не молодому офицеру, дослужившемуся до офицерского чина из простого солдата. Ростовцев воевал еще в турецкую компанию. Участвовал во взятии Измаила, был одним из первых на стенах крепости. Все бойцы его роты были ему под стать. Тут молодому дворянину пришлось тяжело. Ежедневные марши верст по тридцать. Морозы, снег, и ежедневные тренировки. Правда, последнее касалось в роте только его. Как говорил Ростовцев, что нужно подтягиваться, братец. Сила роты меряется по последнему бойцу. Быть последним Илье не хотелось, и поэтому сквозь усталость, боль, недоедание и холод, он постигал военную науку. В отличие от многих генералов, считавших, что война лучший учитель, Суворов предпочитал вступать в бой с подготовленными солдатами. А потом произошел случай с прапорщиком Дегало (ха-ха, может и роту девятой назвать). Капитан постановил назначить фельдфебеля Сазонова новым прапорщиком. Так Илья стал офицером. А на следующий день мое сознание перенеслось в тело Сазонова. По иронии судьбы, не иначе, меня тоже звали Илья, правда, Фролов. Зато не возникало проблем при общении. Все перипетии судьбы молодого дворянина меня не сильно обрадовали. Нет, ну не дурак ли. Сидел бы у себя в имении, или в Новгороде в Думе. Все лучше, чем идти пешим маршем через всю Россию. А теперь, ему предстоял первый бой. И мне предстояло идти в первой линии. Два дня назад наш корпус, под командованием Буксгевдена двинулся по направлению к городу Шуши. Основная часть войска, под командованием Суворова двинулась на портовый город Ленкоран. По данным, имеющимся у наших генералов, войска Шейха Али отступили в Персию, и мы, оставив гарнизон в городе и пополнив запасы, должны были пойти на соединение с основными силами. Но Шейх Али с войском стоял в Шуши. Он просто успел вернуться. И теперь наш корпус, состоящий из пехотной дивизии, батальона артиллерии, и трех эскадронов, двух казацких и одного гусарского, должен был победить полнокровную персидскую армию, имеющую превосходство по всем компонентам. Но наших генералов это видно совсем не беспокоило. Полковые трубы скомандовали построение и мы шагом выдвинулись вперед. Персы не стали отсиживаться за стенами городской крепости, рассчитывая на свое трехкратное превосходство.

Мы остановились примерно в метрах семиста от построений персов. Масса людей, находящихся перед нами внушали мне страх. Даже просто представить столько людей было трудно. Я вспомнил те моменты, когда я играл в стратегии на своем МакБуке. Тогда мне до безумия хотелось очутиться среди этих электронных солдатиков. И вот, когда я стою в одном ряду с людьми обряженными в темно-зеленые мундиры с красными отворотами, красные штаны с желтыми лампасами, и гренадерки, обшитые желтым мехом, плюмажем. Но радости я не чую, в отличие от подгибающихся ног и трясущихся коленок.

Мы просто стояли друг напротив друга и ничего не происходило. Я даже немного успокоился. Тут послышался топот множества копыт, и с нашего левого фланга пошел эскадрон гусар, прямо на центр построения персов.

– Блин, что они делают?
– помимо воли вырвалось у меня.

– Это застрельщики, - услышал я уверенный голос Ростовцева.
– Раззадорить хотят. Пару раз пальнут и повернут обратно.

Поручик оказался прав. Гусары подскакали на расстояние в метров двести, максимально рассеявшись, и когда линия персов еще только готовилась дать залп, ударили их со всех стволов, было видно как начали падать пешие воины. А затем, еще залп. Как мне пояснили позже, у гусар помимо легких коротких кавалерийских ружей, были пистолеты, у кого-то даже два. И только когда эскадрон уже отворачивал, персы дали залп. Но он оказался менее эффективным. Прицелиться мешал пороховой дым, который образовался после залпа гусар.

Когда я подумал, что гусары отойдут обратно, они вдруг резко развернулись, и помчались обратно к врагам. Видимо прессы тоже этого не ожидали, и гусары промчались вдоль линий пехоты на расстоянии не больше ста метров, стреляя в плотные ряды пехоты. Когда гусары повернули коней обратно, стало видно, что вражеская кавалерия пошла наперерез. Персов было вдвое больше. Но когда казалось столкновения не избежать, во фланг персам ударила казачья сотня, и персы, теряя людей и лошадей отступили.

Но увлекшись наблюдением за битвой всадников, я упустил момент начала движения персидской пехоты. Вспомнить о том, что я сам нахожусь на поле боя, мне помогли залпы наших пушек. Наша артиллерия расположилась на двух холмах за основной линией пехоты. Когда я услышал громовые раскаты от выстрелов пушек, я думал увидеть, как ядра делают просеки в построениях противника.

– Вражескую артиллерию бьют, - пояснил Ростовцев.

Приглядевшись, мне показалось, что я даже вижу ядра, пролетающие над первыми линиями персидской пехоты. Шум, стоящий вокруг, мне не с чем было сравнить. Но его я не забуду никогда. Грохот пушек, свист ядер, крики врагов, все это смешивалось и превращалось в непрерывный гул. В центре наших построений наметилось какое-то шевеление. Через минуту перед нашим строем появился секунд-майор Шевинг.

– Вперед Орлы Отечества! С нами Бог!
– прокричал он.

И тут вся масса войск закричала:

– УРА! УРА! УРА!

Если первое 'ура' я пропустил, то потом подхватил, не жалея горла. Пропал страх, я почувствовал себя частью чего-то большого, мощного. Настроение этой массы как-то передалось мне, и захотелось идти вперед, рвать врагов, бить их. Зазвучали барабаны, и полки единым организмом двинулись вперед. Послышались ружейные выстрелы. Это полки стрелков и егерей вступили в бой. Они имели на вооружении нарезные ружья, которые прицельно били на тысячу метров. Войска Шаха Али такого оружия не имели.

Легко подстраиваясь в такт барабанов, я шагал со своим полком.

– На месте стой!
– скомандовал Шевинг, офицеры и унтера повторили приказ. Мы остановились метров за двести до шагающих на нас персов.

– Товсь!
– первая шеренга начала вскидывать ружья.

– Целься!

Персы только начали останавливаться. Но в отличие от прекрасно вымуштрованной русской армии, слитно остановиться они не смогли. Кто-то остановился, кто-то еще шагал вперед. Из за этого на передней линии персов образовался небольшой бардак.

– Пли!

Загрохотали ружья первой шеренги. Я почувствовал кисловатый запах пороха, голова немного закружилась, но команду я услышал.

– Вторая шеренга!

Я вскинул свой мушкет к плечу и через плечи, присевших на колени солдат первой шеренги, увидел какую суматоху там устроил наш первый залп.

– Целься!

Я видел как вражеские солдаты наставляют на нас свои ружья, опаздывая ровно на один залп.

– Пли!

Оба залпа произошли одновременно. Ружье больно толкнуло в плечо, перед собой я ничего не видел, из-за порохового дыма.

– Штыки примкнуть!

Судорожными движениями я примкнул свой штык.

– Бегом, в атаку!

Первая шеренга поднялась с колен и кинулась вперед. Мы побежали следом.

– Быстрее, быстрее ребята! Пока они не перезарядились!
– кричал наш капитан, но его крик терялся в громовом Ура. Пороховой дым резко кончился и я увидел перед собой нестройную линию бородатых солдат, одетых в какие-то яркие тряпки, ничуть не напоминающие наши мундиры. Я видел как первая шеренга на скорости ворвалась в ряды неприятеля, опрокинув первый вражеский ряд. И вокруг закипела рукопашная схватка. Персы не успели примкнуть штыки, готовясь к своему второму залпу. Но мы их перехитрили, не сделав свой третий залп. Стоящий впереди меня гренадер рухнул под ударом персидской сабли, и я, доведенным до автоматизма движением ткнул штыком вперед. Но перс, каким-то просто нереальным движением отвел мой удар. Но ружье отличается от сабли тем, что у него помимо штыка, есть приклад. Именно этим прикладом я врезал по челюсти перса, опрокинув его. Добил я его даже не задумываясь. Так меня учил Ростовцев. Не меня конечно, а Сазонова. Но сейчас я действовал полностью на инстинктах и рефлексах своего реципиента.

Следующий перс решил меня ударить меня своим ружьем, к которому не бы примкнут штык. Отбивая этот удар, я полоснул своего противника штыком по горлу. На меня брызнула кровь, но я уже переключился на следующего врага.

Мне казалось, что мы сражаемся уже два часа. Ружье стало неподъемным, казалось, что сил на следующий удар уже не хватит, и только из упорства я продолжал сражаться. Я не видел поля боя, я не знал, что твориться на других участках. Я просто отбивал удары, наносил в ответ, пытался прикрыть своих товарищей. Я уже давно сражался в первой шеренге, убивая одного за другим своих врагов, но они все не кончались. Но персы дрогнули, не выдержав нашего напора. Огромные, по сравнению с низкорослыми персами, гренадеры, своей силою и упорством продавили и испугали врагов и персы побежали, ломая свой строй. Мы ринулись за ними.

– Третья шеренга товсь!
– мы тут же рухнули на колено.

А наша третья шеренга, сохранившая свои ружья заряженными, дала залп по начинающим отступать персам. Это был очень страшный залп. Практически в упор, почти все пули нашли себе жертву.

Мы устремились в разрыв персидских построений и, разойдясь в стороны, у дарили в открытые фланги.

– Капитан! Кавалерия идет!

Граф Шевинг оглянулся. Прямо на нашу роту неслась персидская конница. Наша рота прошла дальше всех в разрыв и еще не успела ударить в тыл вместе со всеми.