Чтение онлайн

Я думала об этом все то время, пока мы с Йоном ехали в метро, сняв тяжелые рюкзаки и поставив их себе на ноги. Мое детство — по крайней мере, какую-то его часть — можно было назвать по-настоящему счастливым, и я бы многое отдала, чтобы иметь возможность разделить его с моим альфой. Аккуратно вырезать из его памяти эпизоды с обколотой матерью и погибшей сестрой, а вместо этого подарить ему воспоминания о лесе, стуке дождевых капель по брезенту и историях о далеких странах и сокровищах, что ждут своего часа под сводами еще не найденных гробниц.

Когда объявили нашу остановку, альфа, взяв рюкзак за верхнюю ручку, двинулся к выходу из вагона. Аккуратно протискиваясь сквозь толпу, он даже коротко извинился перед кем-то, когда случайно зацепил его пакет своей сумкой.

— А ты изменился, — с улыбкой качнув головой, заметила я, когда мы вышли наружу.

— В смысле? — не понял Йон, снова надевая рюкзак на плечи и поправляя сбившуюся в складки на плечах ткань футболки.

— Да так, — загадочно отозвалась я, помогая ему с этим делом и окидывая его коротким изучающим взглядом, чтобы убедиться, что все в порядке.

Кажется, он так и не понял, что я имела в виду, а я впервые осознала, что не только он влиял на меня, делая смелее, увереннее и приучая любить себя, но и я каким-то образом исподволь меняла его. Да, он все еще был тем же упертым твердолобым альфой, не всегда способным контролировать свои порывы, но остро заточенные грани его крутого нрава перестали царапать так агрессивно — и уже не только меня одну. Эта мысль отчего-то совершенно захватила и по-особенному взволновала меня.

Главный железнодорожный вокзал Восточного города представлял собой добротное старое здание, которое отреставрировали всего пару лет назад. В отличие от современных трендов на стекло и металл, оно отдавало дань каменной классике, колоннам и барельефам, в которых, как говорили, даже была зашифрована какая-то история. Почти уверена, что читала об этом в одной из статей Кори МакДонала, но это было так давно, что при всем желании я не могла вспомнить ничего конкретного. Внутри здания было прохладно и шумно — ожидающие своих поездов пассажиры и те, кто собирался встречать прибывающих гостей, толпились около электронного табло, перегораживали сумками проходы и разморенно растекались по стульям в зале ожидания. Именно отсюда шесть с половиной лет назад началось мое самое захватывающее и сложное путешествие в жизни, когда я, спасаясь от позора своего прошлого, сбежала из дома и бросилась куда глаза глядят, лишь бы подальше от досужих сплетен и острых языков.

Что бы сказала та, прежняя, Хана Росс, увидев меня сейчас под руку с почти ее ровесником той поры, нарушившей все свои клятвенные обещания самой себе никогда не влюбляться в альф и не связываться с теми, к кому меня больше всего тянет моя биология? Жизнь и вправду категорически непредсказуемая штука.

Пока Йон покупал нам билеты, я рассматривала табло со временем отправления и прибытия поездов, и, когда он вернулся, уже знала, на какую платформу нам нужно идти. Лавируя между многодетными уставшими матерями, на которых висли счастливые детеныши, сосредоточенными хмурыми командировочными всего с одной сумкой и обязательным ноутбуком, суетливыми бабушками с полными авоськами гостинцев и печальными призывниками, мы отыскали нужный нам вагон. Поскольку до Зеленого города можно было доехать всего за несколько часов, Йон взял нам сидячие места — зато с личным столиком и у окна, что позволяло любоваться в дороге окружающими видами.

— Как знал, что тебе понравится, — усмехнулся он, видя мой неприкрытый восторг от выбранных мест. — В некоторых вещах ты такой ребенок, маленькая омега.

— А вдруг там случится что-то безумное важное, а я не увижу? Или просто — безумно красивое? — расплылась в улыбке я, устраиваясь в кресле.

— Где случится что-то важное? В окне? — фыркнул мой альфа, без особых усилий закинув свой рюкзак на полку для багажа. — Тебе что-то нужно в твоей сумке? — добавил он.

— Я обычно всегда слушала музыку в дороге, но… У меня теперь не с чего ее слушать. — Я вздохнула, чуть поморщившись и запустив пальцы в собственные и без того взъерошенные после улицы волосы. — Мне нужен новый телефон. Или хотя бы плеер.

— Хочешь, я буду петь тебе всю дорогу? — предложил Йон, убирая и мой рюкзак и садясь напротив.

— А ты умеешь? — с улыбкой склонила голову набок я.

— А это важно? — вернул мне улыбку он.

Через несколько минут поезд тронулся, и платформы за окном покатились назад, скоро уступив место металлическим заборам, пустым железнодорожным путям, домам за ними и зелени, что ярко вспыхивала пойманным в листьях солнцем то тут, то там.

— Расскажи мне о твоем отце, — попросила я, накрыв руки Йона, лежащие на столе, своими. В ответ он слегка сжал под столом мои щиколотки, поставив свои по обе стороны от них. — Как его зовут?

— Дуглас, — ответил он. — Отец Дуглас.

— А я думала, что у всех святых отцов такие… заковыристые имена, как у отца Горацио и того… бешеного фанатика, что хотел запереть нас у себя под церковью, — тихо прыснула я.

— Нет, думаю, нам просто везло, — пожал плечами альфа. — Некоторым родителям почему-то нравится давать своим детям особо заковыристые, как ты выразилась, имена.

— А разве они не меняют их, когда становятся священниками? — задумалась я. — Как вообще все это происходит?

Набирая скорость, наш поезд проскочил мимо последних жилых кварталов и внезапно вырвался в поле, раскинувшееся до самого горизонта и такое ярко-зеленое, что щипало в глазах. Первым моим импульсом было достать телефон и сделать пару снимков, и уже потом я вспомнила, что его у меня нет.

— Послушников набирают из недавно сформировавшихся альф, — ответил на мой вопрос Йон, чуть нахмурившись, словно вспоминая то, что когда-то ему рассказывали. — Ты знала, что Церковь курирует центры помощи трудным подросткам? Не все из нас оказываются готовы к тому, как круто меняется наша жизнь, когда тело начинает реагировать на чужие запахи и источать собственный. Я ужасно много дрался в том возрасте. Сейчас думаю, что это потому, что не было другого способа снять напряжение.

— Ты про секс с омегами? — закусив губу, уточнила я.

— Вроде того, — не стал спорить Йон. — На омег у меня не вставал, и я просто не представлял, что в них особенного, а вот всем окружающим альфам хотелось оторвать голову нахрен. Просто за то, что они подходили слишком близко. Ты не представляешь, как это сложно поначалу, когда еще не привык. Все воспринимается исключительно в разрезе борьбы за территорию — место в транспорте, в очереди, да блин, даже в общественном туалете. Тот, кто вчера был твоим лучшим другом, сегодня уже чужак, посягающий на то, что твое по праву. И ты просто не можешь выключиться из этого состояния, ты постоянно в напряжении, постоянно в ожидании удара или в готовности сам его нанести.

— Мне жаль, что у тебя не было возможности почувствовать не только негативную сторону всех этих изменений, — проговорила я, глядя на него с сочувствием. — Это, наверное, правда было тяжело.

— Именно тогда отец начал учить меня контролировать частичную трансформацию. Доводил до обморока от усталости своими занятиями, но зато я не причинял вреда ни себе, ни окружающим. А со временем внезапно понял, что, благодаря этим тренировкам, обрел силу, о которой прежде не мог и мечтать. Не было бы счастья да несчастье помогло, как говорится. — Он вздохнул, задумчиво уставившись в пространство перед собой, и я поняла, что его затягивает в прошлое.

— Иногда я жалею, что меня с тобой не было все эти годы, — помолчав, призналась я. — Мне кажется, мы могли бы встретиться раньше. Когда ты ушел из дома, мне уже было пятнадцать, я могла бы… позаботиться о тебе, если бы мы встретились тогда.

— Ты же знаешь, что говоришь глупости, маленькая омега, — возразил он. — Все произошло так, как должно было, и мы оба стали теми, кто мы есть, прежде чем судьба свела нас. Не думаю, что мы были готовы встретиться раньше. Тогда это было просто не нужно. Это во-первых.