Чтение онлайн

— Раздевайся, — вдруг скомандовал он, и от того, с какой интонацией это было сказано, у меня внизу все свело.

Признаюсь, у меня слегка дрожали руки, и, не думаю, что зрелище получилось хоть сколько-нибудь эротичным, но когда на мне осталось только нижнее белье — простенькое, хлопковое, ведь я вообще не рассчитывала на подобное развитие событий, когда одевалась утром, — альфа меня остановил. Сперва начав приближаться неспешно, он вдруг порывистым плавным движением оказался сверху, вдавив меня в перину. Ощутив его теплую крепкую тяжесть на себе, я с мучительным нетерпением застонала, обняв его ногами и вслепую ища его губы для поцелуя. Но он увернулся, наклонившись ниже, и я вдруг ощутила его зубы, сжавшиеся на моей ключице. Это было почти не больно — или же от возбуждения и адреналина я просто не почувствовала этой боли, — но вызвало неадекватно бурную ответную реакцию у моего тела. Меня буквально встряхнуло, словно от удара током, и на мгновение мне показалось, что я способна была в тот самый момент испытать самый настоящий оргазм даже с учетом того, что мы даже толком не начали сам процесс.

— Я хочу тебя съесть, — снова повторил Йон, проведя поверх укуса горячим мокрым языком, словно животное, и я снова застонала, кусая губы от нетерпения и сводящего меня изнутри желания. — Хочу покрыть тебя следами моих зубов с головы до ног, хочу зажевать тебя к Зверю, Хана, ты слышишь?

Честно, не знаю, рассчитывал ли он в самом деле на какой-то членораздельный ответ с моей стороны, потому что все, на что я в тот момент была способна, это жалкое похныкивание, которое даже стонами можно было назвать с натяжкой. Я прежде и подумать не могла, что подобного рода вещи, сказанные в постели, могут так сильно на меня подействовать. В этом было что-то пугающе ненормальное, но в то же время что-то настолько наше, что оно просто не могло быть опасным или тревожным.

Я пришла в себя, только когда он, окончательно раздевшись сам, стянул с меня нижнее белье, скомкав его и отшвырнув в сторону.

— Йон, ты уверен? — судорожно выдохнула я, мгновенно вспомнив о его матери и обо всем, чем заканчивались все наши предыдущие попытки заняться сексом.

— Я хочу этого, — кивнул он, на мгновение стиснув зубы, словно борясь с чем-то внутри себя. — Я хочу тебя так сильно, что у меня почти отказывает мозг. И я не против, чтобы он отключился совсем, вместе со всеми своими воспоминаниями и прочим дерьмом, чем я обязан дорогой мамочке. Будь со мной, Хана. Пожалуйста, будь со мной сейчас.

— Я с тобой, — подтвердила я, обняв его за шею так, чтобы наши лица находились практически напротив друг друга. — Видишь, здесь только я. И если… если ты не наполнишь меня прямо сейчас, я, возможно, даже начну тебя об этом умолять.

— Звучит… интересно, — не мог не признать он с легким вздохом как будто сожаления, что эту часть придется пропустить. — Но меня уж точно ни о чем умолять не придется. Я… верю тебе, Хана.

Наклонившись, он порывисто поцеловал меня, и в этот же момент я наконец-то ощутила его внутри. Он скользнул в меня легко, сразу заполнив до упора, и с моих губ сорвался вибрирующий сдавленный всхлип. Словно бы вся Вселенная в этот миг затаила дыхание, глядя на нас. Удовольствие, что накрыло меня тягучей, густой, сладкой волной, проистекало в тот момент не столько из моего тела, сколько из моей души. Словно бы, соединившись со своей утерянной на заре времен второй половиной, я наконец-то обрела ответы на все вопросы, что терзали меня с самого детства. Больше не было черных дыр и белых пятен, была только правда, неприкрытая, яростная, цветущая и непокорная, как всякая жизнь в своем хаотичном упрямстве.

Наша связь никогда не была ошибкой, случайностью или злой шуткой судьбы. Она была реальнее всего, что существовало до и будет существовать после нее. И я почти готова была поверить в то, что священные книги не врут и что единственное предназначение таких, как мы, это родиться и найти друг друга. И только таким образом познать наконец-то эту захватывающую дух целостность и завершенность. Словно бы последний, закатившийся под диван кусочек паззла наконец занял свое положенное место, и все полотно в целом заиграло совершенно новыми красками. Словно тот, кто привык уже давно жить без руки и даже почти не замечал этого, вдруг каким-то волшебным образом вернул себе утраченную конечность и впервые за долгое время смог обнять кого-то по-настоящему.

Я парила в восхитительной невесомости своих духовных откровений совсем недолго. Потому что меня очень быстро вернули обратно на грешную землю. Я не знаю, чего опасался Йон — возможно, увидеть в моем полном блаженной неги лице черты матери или учуять ее в моем запахе, — но, кажется, его опасения не подтвердились. А когда сдерживавшая его тревога отступила, ее место вновь заняло желание — перебродившее, настоявшееся, слишком долго державшееся в узде. Приноравливаясь, он пару раз медленно двинул бедрами, и, ощущая, как я отзываюсь на его движения, как сжимаю и окутываю собой внутри, он коротко, почти беспомощно рыкнул, возможно сожалея, что в таком состоянии не способен обратиться к силе Зверя внутри себя и укусить меня по-настоящему.

— Нет, так дело не пойдет, — выдохнул он, подавшись назад и заставив меня возмущенно застонать от образовавшейся внутри зудящей пустоты. Не обращая особого внимания на мое возмущение, он перевернул меня на живот, и я с готовностью приподняла бедра ему навстречу, влажно и прерывисто дыша в сбившееся шелковое покрывало. — Хорошая девочка, — одобрительно кивнул альфа, по-хозяйски дергая их на себя.

Видимо, не собираясь больше сдерживаться, он с ходу задал мне такой темп, что я могла только поскуливать, кусая саму себя за костяшки пальцев и капая слюной на постель. В голове не осталось ни одной связной мысли, там было лишь его имя, скакавшее туда-сюда, как теннисный мячик, и все яростнее ударяясь о стенки моей черепной коробки. Я ощущала себя натянутым проводом, по которому один за одним прокатывались все более и более сильные разряды тока. Он ходил во мне легко, погружаясь внутрь почти с хлюпаньем от обилия сока, что стекал по моим бедрам, и с каждым толчком напряжение внутри меня скачкообразно повышалось, разливая горячее белое пламя по моим венам и нервам.

А потом у меня в голове выбило пробки.

Если бы Йон не почти что лежал на мне, вжимая меня в кровать, я бы, наверное, дергалась, словно в приступе. Перед глазами у меня потемнело, а внутри стало так горячо и так… ярко и умопомрачительно хорошо, что, кажется, никакое другое ощущение в мире не смогло бы встать вровень с удовольствием такого порядка. Оно заполнило меня до краев, разливаясь во все стороны из ощущения его плоти, сжатой в моем жадно сокращающемся лоне. Я в самом деле могла бы, наверное, потерять сознание от силы этого оргазма, если бы в этот момент альфа не сжал меня за волосы, накрутив их себе на кулак и дернув назад. Мои ощущения затапливали его с головой, снося все последние остатки его самоконтроля, и, кончая, он вцепился зубами мне в плечо с такой силой, что я взвизгнула от неожиданности, но эта боль мгновенно была сметена волной нашего взаимного экстаза и от нее не осталось и следа.

Мне кажется, мы все-таки в какой-то момент отключились. Или, может, просто перестали отображать реальность в ее первозданном виде. Когда я в следующий раз пришла в себя, за окном уже пламенел ранний зимний закат, а Йон деловито вылизывал мою шею и плечи, особое внимание уделяя следам от своих зубов и моей ароматической железе, словно пытаясь высосать из нее мой запах, как сладкий нектар. В любое другое время я бы, наверное, снова возбудилась от таких манипуляций, но сейчас ощущала себя катастрофически изможденной. Буквально вывернутой наизнанку — в лучшем из возможных смыслов этих слов. А вместе со столь долгожданным удовлетворением пришел и голод. И если еще полминуты назад мне казалось, что я никогда и ни за что не встану с этой постели — да что там, даже пошевелить пальцем не смогу, — то после требовательного зова желудка я словно бы открыла в себе второе дыхание.

— Я закажу в номер, — кивнул Йон, которому мне даже не понадобилось ничего объяснять.

— Я тогда пока в душ схожу, — улыбнулась я, кое-как вытаскивая себя из постели.

— Зачем? — искренне удивился альфа, рассеянно, но безотрывно скользя взглядом по моему обнаженному липкому телу. — Я тебя потом все равно снова испачкаю. Или ты надеялась так просто отделаться?

Я не стала ничего на это отвечать. Подавив дурацкую смущенную улыбку, просто нырнула за дверь ванной комнаты. Постояв немного на коврике у порога, я услышала голос Йона, общавшегося, видимо, с рестораном отеля по телефону, а потом зашла в душевую кабинку и включила воду.

Впервые за долгое время я вообще ни о чем не думала. Ни о прошлом, ни о будущем, ни даже о настоящем. Просто существовала здесь и сейчас, легкая, как пушинка в солнечном свете, и это было упоительно. Мое тело все еще вибрировало, переполненное ощущениями присутствия альфы. Словно скрипка, которая продолжала звучать сама по себе даже после того, как скрипач выпустил ее из рук. Пробежавшись кончиками пальцев по налившимся краснотой следам от его зубов, я внезапно пришла к выводу, что они мне нравятся. В этом было что-то дикое, первобытное, что-то такое же необъяснимое и яростное, как в самой природе нашей связи. Мы были созданы друг для друга — и теперь эта фраза играла для меня совершенно особыми красками.