Чтение онлайн

– А что если так?
– Линда чуть подалась вперед.
– Смотрите: у основной массы зараженных деградация лобных долей мозга, упадок высшей нервной деятельности, хотя оно частично компенсируется за счет роевого интеллекта... Но у альф, сверхпрыгунов и ряда зараженных второй стадии, мы наблюдаем обратное. Формирование специализированных структур, усиленные синаптические связи, адаптивные реакции. Они не животные... не совсем животные. Их интеллект на уровне высших приматов... а в некоторых случаях, я подозреваю, он может сравниться с человеческим.

– Homo novus, -тихо произнес Баккер.
– Новый человек.

Сандерс горько усмехнулся:

– Слишком романтично. Ты сама понимаешь, что мы знаем о них крайне мало. Пара десятков наблюдений, обрывочные данные. Но да, я читал донесения о суперпрыгунах, которые проявляли зачатки логики, даже попытки общения. Если их можно ''обучить''...

– То человечество окажется не единственным разумным видом на планете, -подхватила Галловей.
– И вот тогда главный вопрос: кем будем мы? Сосуществующими? Конкурентами? Или кормом?

Повисла напряженная пауза.

– А если предположить, -вмешался Баккер.
– Что часть зараженных не просто мутирует, а качественно меняется? Ведь Хронофаг не уничтожает жизнь, он перестраивает ее под новые условия. Может, эти альф - не отклонение, а целевая форма. То, ради чего вирус вообще существует.

Сандерс помрачнел.

– Ты намекаешь, что наш вид обречен, а будущее за ними?

– Я намекаю, что будущее за теми, кто сможет адаптироваться. А это, похоже, не мы, -отрезал Баккер.

– Знаете, -вставила Линда.
– Иногда я думаю, что мы слишком зациклены на сохранении старого человечества. Но возможно, через тысячу лет именно альфы будут считать себя потомками homo sapiens. А нас будут вспоминать так же, как мы вспоминаем неандертальцев.

Сандерс резко поставил кружку на стол.

– Проблема в том, что альф слишком мало. Девять из десяти зараженных либо умирают, либо превращаются в тупых вирусных троглодитов. И даже эти так называемые ''сверхпрыгуны''… да, они могут мыслить, но у них нет культуры, нет языка, нет истории. Без этого их разум - всего лишь заготовка.

– А если появится тот, кто сможет их учить?
– тихо произнесла Галловей.
– Один человек… один зараженный, сохранивший и память, и интеллект. Представьте, если он возьмется за роль наставника.

Баккер криво усмехнулся:

– Ты говоришь как фантаст. Но гипотетически - да. Тогда действительно может появиться homo novus в чистом виде. Человек, зараженный, но сохранивший разум и получивший новые способности. Такой себе мост между видами.

– Вопрос в том, примет ли этот ''новый человек'' старое человечество как равных. Или решит, что мы больше не нужны, -добавил Сандерс.
– Проблема даже не в биологии, проблема в обществе. Его больше нет.

Баккер безрадостно усмехнулся:

– Оно умерло быстрее, чем люди. Вирус поразил города, но паника и хаос сделали свое еще раньше. Ты видел последние спутниковые снимки? Нью-Йорк - море серой биомассы. Лос-Анджелес - выжженная пустыня после тактических ядерных ударов. Вашингтон... осталась лишь развалина, без правительства, без армии.

– Зато есть анклавы, -возразила Галловей.
– Мы здесь, в Шайенне. Есть Аляска, где холод тормозит распространение. Есть Гавайи. Есть еще десятки военных баз и лагерей, куда успели эвакуироваться части населения.

– Анклавы - это не общество, -покачал головой Сандерс.
– Это разрозненные крепости. Без связей, без общей экономики, без единой политической воли. Максимум - кланы, общины. Мы медленно превращаемся в первобытные племена, только с пушками и остатками технологий.

Баккер откинулся на спинку кресла и скрестил руки.

– И ты правда думаешь, что в таких условиях возможна реабилитация цивилизации, Линда?

– История показывает, что общество может возрождаться, -возразила Галловей.
– После Черной смерти, после упадка Римской империи…

– Разница в том, -перебил ее Сандерс.
– Что тогда враг не был живым, постоянно мутирующим организмом, который буквально пожирает все вокруг и формирует новую экосистему. Мы боремся не с эпидемией, а с альтернативной моделью жизни. И эта модель куда агрессивнее и приспособленнее, чем мы.

– Согласен, -кивнул Баккер.
– Даже если представить, что русский ''Заслон'' или его американский аналог удержит анклавы, вопрос в другом: что будет через двадцать, пятьдесят лет? Люди в изоляции деградируют, часть безопасных зон падет так или иначе. А зараженные... эволюционируют.

– Мы еще не знаем, насколько далеко может зайти эта эволюция, -обавила Галловей.
– Но согласитесь, если альфы действительно станут homo novus, как мы говорили, они могут сформировать собственное общество. Пусть примитивное, но со временем - более развитое. Потенциально каждый из них биологически бессмертен, их клетки способны делиться неограниченное количество. По мере накопление опыта произойдет качественный скачок.

Сандерс сжал кулак и нахмурился.

– Ты хочешь сказать, что они построят города вместо нас?

– Почему нет?
– пожала плечами Линда.
– Уже есть ульи. Да, это уродливая форма городов, основанная на биомассе и телах. Но это организация. Это зародыш инфраструктуры. А дальше - дело времени. Если они научатся сотрудничать на более высоком уровне, если найдут способ хранить и передавать знания…

Баккер резко фыркнул:

– Вот именно, ''если''. Без языка, без культуры, без письменности они так и останутся уродливыми стаями. Но в одном ты права: люди уже не контролируют планету. Мы потеряли право называться доминирующим видом... сами виноваты.

Сандерс устало провел рукой по лицу.

– Нам остается только надеяться, что эти анклавы смогут хотя бы сохранить то, что осталось. Знания. Технологии. Генетический фонд. Если выживем мы, будет шанс на возрождение цивилизации. Если выживут только они, история закончится. Для нас.

В комнате воцарилась тишина. За стенами бункера гул фильтров и вентиляции напоминал, что остатки Америки теперь живут в бетонных норах, вцепившись в хрупкую иллюзию контроля.

– Адаптация… -Сандерс задумчиво водил пальцем по краю кружки, в которой давно остыл кофе.
– Мы все время говорим о защите, о барьерах, но вирус не останавливается. Он ищет лазейки. И находит.