Альфа. Канатоходцы
Шрифт:
— К кому ты меня приревновал? К этому толстяку?
— Однажды сама поймёшь о чём я говорю.
— Сомневаюсь, что этот парень захотел бы сделать со мной что-то, что не пожелал ты сам. Кажется, грязные мысли необходимо вымыть, — Иден практически мурлыкала, поднимаясь с постели. — И я вся в пыли.
— Прости, милая. Тебе срочно нужно к брату, а мне — помыться и немного передохнуть. В отличие от вас, леди, беглец из Фарриана не обязан немедленно обустраивать новую жизнь.
— Не похоже на тебя, — Иден провела кончиком пальца по заросшей щетиной щеке. — Побрейся, дорогой. Не люблю колючих мужчин, — осторожный поцелуй, и девушка ушла, оставив после себя смятение в душе Гейба.
Он запер дверь, закинул грязную одежду в бельевую корзину и с удовольствием забрался в душевую. Подача воды будет доступна три раза по сорок секунд, информировала табличка на стене. Меньше, чем в родном городе, но лучше, чем дорожная пыль. Через полторы минуты, сбривая недельную щетину перед зеркалом в душевой, Габриэль Фладд полностью владел собой, и все его мысли сосредоточились вокруг задач, решаемых в центре «Возрождение» в Фариане.
— Сестра, ты не сбежала, неожиданно. Пришла сама, это почти пугает, — Нейтан Маар, всё ещё одетый в официальный костюм, сидел в своём кабинете и методично напивался. В отличие от короля, его подданного самогон брал отлично.
— Нейт, есть повод надираться в конце рабочего дня? — Иден брезгливо поморщилась. Она не любила иметь дел с неадекватными людьми.
— У первого советника нет расписания. Когда бы я ни решил надраться, это будет не вовремя, сестрёнка, — он плеснул ещё золотистой жидкости с резким, но приятным ароматом незнакомых Иден растений. Эксперименты лорда по улучшению рецептуры.
— Хорошо, я не оспариваю твоего графика, но в чём причина?
— О, повод у меня веский и сверхсекретный! — Нейтан усмехнулся и отхлебнул из стакана. — Ради такого не жаль и под арву броситься!
— Тебя сняли с должности? — девушка не знала, что могло выбить её брата из равновесия до такой степени.
— Ну что ты! Его Величество ценят мой вклад в благосостояние народа и желают всеми доступными средствами продемонстрировать свою благодарность! Через пять недель я стану его родственником, Иден. Принцесса Елена и я заключим союз. Нейтан Маар станет членом королевской семьи! — стакан встретился со стеной, разлетелся вдребезги, заливая всё вокруг алкоголем.
Глава 3
Райз Розенкройц, Серый король, владыка земель с населением в пять миллионов человек, вращал в пальцах кольцо из гладкого чёрного минерала — лекарита. Мысли его лениво блуждали от событий недельной давности к дням ещё более отдалённым и практически с ним лично не связанным. Прошлое и будущее всегда так тесно переплетаются, что порой это угнетает, но Райз привык чувствовать гнев и отчаяние, подавленность и безразличие одновременно. Когда на твои плечи опускается груз ответственность за каждого жителя королевства, постепенно перестаёшь замечать границу между личным и общественным. Однажды лекарит в его пальцах пропитается насквозь мыслями владыки Райза и воспоминание о выдающейся женщине исчезнет, сотрётся, не оставив следа. Когда-то утёс в диких землях оброс фантастическими историями, будоража умы всех учёных альфы. Видения, приходившие к путешественникам, казались бредом, однако теперь каждый в их маленьком мире знает, что лекарит накапливает воспоминания, считывая мозговые волны. Или как-то так, Райз никогда не входил в ряды учёных и не обладал глубокими познаниями в этой области. Иногда, в такие дни, как сегодня, Райз сжимал кольцо в кулаке и ждал, пока оно настроится на мозговые волны владыки.
Украшение в руке согрелось, на поверхности замерцали голубые искорки. Серый король закрыл глаза, сливаясь с видением. Вот в комнату вошла женщина. Диана Розенкройц, королева, твёрдой рукой правившая страной до глубокой старости. В этом видении Диана оказалась юна, девушка, с омрачённым страхом взглядом.
«Малыш плохо себя чувствует! У него жар, я не понимаю, что делать!» — тот, к кому обращалась будущая королева, смотрел на неё, поэтому Райз только слышал голос, да видел руки, взметнувшиеся навстречу девушке.
«Ваше Высочество, заражённые редко умирают в первые часы. Если он очнётся к рассвету, значит слияние завершилось успешно. Потерпите».
«Ты не понимаешь, Дерек. Это мой сын! Я не могу ждать. Давай испытаем вакцину сейчас!» — она заламывала руки, металась, как пойманный в капкан зверёк, и лекарь искренне жалел юную женщину. В этот момент Райз переживал чувства, эмоции того, чьи воспоминания просматривал. Столкнувшись с «переносом» впервые, молодой правитель был шокирован, оказавшись в чужом теле.
«Диана, вакцину можно испытывать только после полного слияния. Наберись терпения», — он привлёк девушку к груди, сочувствуя ей так сильно, словно сам переживал каждое мгновение страха. Райз лишь годы спустя осознал, целитель напуган.
«Марун такой крошечный, он не справится, Дерек», — в её голосе звучали слёзы. Диана молила о милосердии так, как это могут матери.
Видение оборвалось, и Райз выдохнул. С момента, как кольцо из лекарита попало к нему, король пытался разгадать тайну Маруна Розенкройца. Младенца, имени которого не было ни в одном архиве. Искать лекаря владыка не пытался, признавая затею обречённой на провал. Но почему этот ребёнок оказался скрыт? Означает ли это, что мальчик не выжил? Или наоборот, он слился с «иным» и изменился настолько сильно, что Диана предпочла избавиться от сына? О какой именно вакцине шла речь? Владыка убрал кольцо в шкатулку, запирающуюся на биометрический замок.
Райз подошёл к окну, выглянул наружу, подставил лицо прохладному ночному воздуху. Город спал, безмятежный, успокоенный властью сильных лидеров, защищённый от невзгод и напастей. Быть владыкой не радость, но тяжёлая ноша. Райз тоже наслаждался безмятежной юностью и свободой. Дышать полной грудью оказалось так просто, так радостно. Мужчина закрыл створку, оставив ночь с её манящим спокойствием снаружи. Впереди сложный день королевской ответственности, и как назло бессонница.
«Послать за какой-нибудь девицей из свиты Елены? Они рады услужить владыке», — иронично подумал Райз. Затем перевёл взгляд на часы и отмёл эту идею. Четыре утра не самое подходящее время для любовных утех накануне непростых переговоров с политическим оппонентом.
Король вытянулся на постели, заложил руки за голову, глядя в потолок. Райз пять лет, со дня коронации, засыпал подобным образом. Всматривался в темноту над кроватью, пока глаза не начинали слипаться. Или приводил к себе очередную подругу Елены, согласную на любые требования владыки, в твёрдом стремлении к браку с королём. Глупышки находили его привлекательным и порой влюблялись, не желая признавать, что сердце Райза не способно к глубоким страстям. Девушки тянулись к его силе, дарованной генами предков, и мечтали о власти, доступной королеве. Хотя, и это стоило признавать, не все, согревшие однажды одинокое ложе владыки, были одинаковыми. И всё же, они ничем не запомнились Райзу.
«Интересно, какая в постели Иден Маар? Такая же бесстрастная как в жизни?» — подумал мужчина практически на грани сна. Пришёл ли ответ ему во сне или забылся с пробуждением сам вопрос, Райз никому бы не признался. Женщин вокруг хватало и без убийцы с пустыми глазами.
В кабинете первого советника царила разруха. Осколки стакана, три пустые бутылки из-под элитного виски, сломанная мебель и посреди этого бедлама задумчивая Иден. Леди Маар с сомнением смотрела на спавшего в кресле брата. Должна ли она остаться с Нейтаном и поинтересоваться его самочувствием или может просто отправляться по своим делам? Раньше подобных ситуаций не возникало, и у девушки не было готового решения.