Чтение онлайн

Альфред завещал по сотне манкузов каждому из своих элдорменов и такие же суммы — своим племянникам «Этельму и Этельвальду», и своему родичу Осферту. Элдормену Этельреду он оставил в качестве особого дара меч ценой в сотню манкузов. Уилтширский элдормен Этельхельм и Этельхельм, племянник Альфреда, вполне могут быть одним и тем же лицом; а среди duces, свидетельствовавших земельные дарения в конце IX — начале X века, появляются Этельвальд (или Этельвольд) и Осферт. Исходя из этого можно предположить, что среди должностных лиц Альфреда были люди королевской крови и что в Уэссексе члены королевской семьи свидетельствовали грамоты иногда как filius regis или frater regis, а иногда как dux или ealdorman. Следует вспомнить, что сам Альфред был зятем Этельреда Мукила, которого именуют comes, и шурином элдормена Этельвульфа (или Атульфа), возможно, того самого, который подписывал как dux мерсийские грамоты.

Другой ставленник короля — королевский герефа, управляющий королевскими поместьями, — занимался своими делами наравне с элдорменом как его коллега, хотя в некоторых ситуациях, возможно, подчинялся ему. В сферу его деятельности входила также торговля. На общем сходе торговцы, которые собирались отправиться в другие области страны, должны были представить герефе своих спутников и поручиться за их добрые намерения. Соответственно, когда легендарные «три корабля» викингов пристали к берегам Дорсета, герефа поскакал навстречу чужеземцам и хотел «отвести их в королевскую резиденцию», очевидно, в ту усадьбу, которая находилась в его ведении. Кроме того, герефа, по-видимому, участвовал в судопроизводстве, хотя его обязанности не определялись столь четко, как обязанности элдормена. Возможно, он выслушивал обвинения на «моте», а также председательствовал на менее формальных «местных» разбирательствах, не выходивших на уровень скира, аналогом которых в позднейшие времена стали собрания сотен {88} .

Ассер пишет, что элдормены и герефы выносили приговоры на судебных заседаниях (или сходах), но недовольные могли обжаловать решение, обратившись лично к королю. На самом деле королевский герефа — независимо от того, проводил ли он судебное разбирательство сам, или выступал в качестве помощника и заместителя элдормена в суде скира, — был, в первую очередь, королевским служащим, смотрителем «земель короны», представителем короля, сборщиком податей и бейлифом. В некоторых случаях круг его обязанностей определялся более четко. В погодной статье 897 года Англосаксонской хроники перечисляются известные люди, умершие в этот год, и среди них — Беорнульф, «городской герефа» (wicgerefa) {89} Винчестера, и Вулфрик, королевский конюший (horsthegri), который также был «спутником бриттов» (yvealhgeferd) {90} либо «герефой бриттов» (wealhgerefa) {91} . Возможно, это означает, что он был главным среди королевских конных вестовых (horswealh), упомянутых в законах Ине: эти люди исполняли королевские поручения, и за них полагалась вира в две сотни шиллингов {92} .

Двое провожатых (ductores), ехавших вместе с Ассером через земли Суссекса во время его первого визита к королю Альфреду, также, вероятно, были местными должностными лицами низкого ранга, но королевский генит (geneaf) Этельферт, павший вместе с королевским герефой Лукумоном в морском сражении 897 года, несомненно, занимал более высокий пост; возможно, он нес службу при королевском дворе (его «тэнская» вира составляла двенадцать сотен шиллингов).

Все королевские герефы, гениты и дружинники принадлежали, вообще говоря, к сословию «королевских тэнов». В погодной статье 897 года под общим названием «королевские тэны» объединяются епископы и элдормены, «городской герефа» и конюший; очевидно, тэны представляли собой многочисленную и весьма разнородную социальную группу, в которую входили и влиятельные аристократы, и должностные лица низших рангов, и та сельская знать, о которой мы практически ничего не знаем.

Латинскими аналогами звания тэна являются miles и minister, воин и слуга, и все разнообразнейшие употребления этого слова так или иначе предполагают служение — обществу или господину. Альфред, обращаясь в своем завещании к «элдорменам и тэнам», запечатлел в краткой формуле политическое и государственное устройство Уэссекса IX века в той же мере, в какой формула «керлы и эрлы» {93} альфредовских законов отражает социальную структуру англосаксонского общества.

Двумя веками раньше, во времена Ине, светская знать достоинством ниже, чем элдормены, делилась на две группы: королевские тэны и гезиты. Среди гезитов также различались те, кто владел землей (с вирой в двенадцать сотен шиллингов), и безземельные (с вирой в шесть сотен шиллингов). Гезиты VII века, очевидно, представляли собой наследственную аристократию; в данную группу входили мужчины и женщины благородного происхождения, и внутри ее имелась своя иерархия.

К временам Альфреда термины «гезиты» и «гезитство» (gesithcund) перестают встречаться в англосаксонских законах, хотя остаются определения twelfhynde (двенадцатисотенный) и sixhynde (шестисотенный), видимо, сохранившие в целом свои значения. Вероятно, слово «тэны» постепенно вытеснило старый термин «гезиты» в качестве наименования мелкой аристократии и стало применяться даже к тем, кто не служил, как королевские тэны, непосредственно королю.

Однако в этом отношении, как и во многих других, эпоха Альфреда является переходной, ибо процесс смены значений завершился полностью лишь в X веке. Королевские тэны не упоминаются в альфредовских законах, но в договоре с Гутрумом указано, что королевский тэн, обвиненный в убийстве, может снять с себя обвинение, если за него поклянутся двенадцать королевских тэнов, а для человека более низкого статуса в подобной ситуации достаточно клятв одиннадцати «равных ему» и одного королевского тэна. В грамотах наряду с подписями ministri присутствуют и подписи ministri regis, чаще всего они скрепляют королевские грамоты о дарениях земли его «верным слугам», то есть королевским тэнам. В тех случаях, когда одна и та же грамота засвидетельствована и ministri, и ministri regis, напрашивается предположение, что те и другие являются приближенными короля, а разница титулов характеризует место человека в придворной иерархии. Порой имена ministri повторяются в более поздних грамотах уже среди duces, и хотя крайне рискованно отождествлять людей на основании совпадения имен, все же трудно избавиться от впечатления, что ряды элдорменов пополнялись представителями тэнства.

Состав людей, подписывавших относительно небольшое количество сохранившихся альфредовских грамот, от грамоты к грамоте сильно меняется, и для объяснения этого факта привлекалось свидетельство Ассера, что приближенные короля сменяли друг друга на королевской службе {94} . Согласно Ассеру король поделил своих «благородных тэнов» на три группы и члены каждой из групп один месяц из трех исполняли различные обязанности при королевском дворе, после чего два месяца проводили дома.

У нас имеются вполне убедительные свидетельства того, что при короле постоянно находилось какое-то не слишком большое количество тэнов и что в целом королевские тэны, сохраняя тесные персональные связи с королем, своим лордом, постепенно превращались в прослойку землевладельцев, имевших дома и поместья. Личные узы, связывавшие в прошлом германских comitatus и их повелителя, соединявшие короля Хигелака и его тэна Беовульфа как братьев «за столом и у очага», начали заменяться отношениями, основой которых служила земельная собственность. Но и непосредственные персональные связи сохраняли силу. Если в древности германские вожди (princes) давали своим comites пищу и кров, боевого коня и «жаждущую крови и победоносную фрамею» {95} , король Альфред завещал две сотни фунтов «своим людям», тем, кому он «делал подарки на Пасху».

В переводе Боэция, говоря о величии королевской власти, Альфред, далеко отходя от оригинального текста, рисует картину, в которой, возможно, отразились его впечатления от уэссекцкого двора: славные тэны прислуживают королю, стоя у трона, они готовы к бою, и блеск их оружия, их «поясов и мечей с золотыми рукоятями» {96} внушает благоговейный трепет всем присутствующим. Тэны по-прежнему умели сражаться и умирать за своего лорда, свидетельством чему служит история войн с данами.

Альфред прилагал свои представления о лордах и тэнах к античной истории и мифологии, ветхозаветным преданиям и давнему прошлому его собственного народа. У персидского царя Кира, у Эдвина, короля Нортумбрии, и уэссекцкого короля Кюневульфа были тэны, служившие им. «Колдунья» Цирцея, у которой имелся огромный отряд (werod) тэнов, превратила тэнов Улисса в диких зверей. Урия был «верным тэном» Давида, а сам Давид служил Саулу и, будучи тэном, вел более добродетельную жизнь, чем в то время, когда стал королем {97} .