Чтение онлайн

Средневековые представления о предназначении и происхождении права теснейшим образом связаны с концепцией королевской власти. В их основе лежали опять-таки несколько противоречащих друг другу принципов: характерное для имперского Рима понимание закона как рупора верховной власти, иудейский догмат о явленной воле божественного Законодателя и германское почтение к освященным веками обычаям. Средневековые политические мыслители германского происхождения, воспитанные в духе римской учености и христианской догмы, и в этом случае попытались выстроить систему, которая объединила бы и сочетала в себе эти разнородные элементы и естественным образом связала бы языческое право с заповедями христианского Бога.

Англия почти не испытала на себе непосредственного влияния римского права, однако в VII веке, после принятия христианства, клирики, приехавшие с блаженным Августином, записали некоторые древние нормы кентского обычного права на римский манер, хотя и на народном языке. То, что король Этельберт и его советники сделали тогда для Кента, в Уэссексе исполнил король Ине, прославленный предок Альфреда. Когда Альфред стал формулировать и толковать законы своего королевства, в его распоряжении имелись достойные образцы: письменные «установления» (domas) предшественников, включавшие, впрочем, лишь малую часть неписаных норм обычного права — церковные уложения, синодальные декреты и, прежде всего, Священное Писание, свод иудейских законов и их исполнение — заповеди Христа.

«Утешение философией» Боэция содержит примечательный отрывок {76} , в котором переводчик Альфред, наверное, мог увидеть отражение собственных мыслей о Боге и законе. Бог, говорит Философия или «Мудрость», — сам есть «король, и повелитель, и источник, и начало, и закон, и мудрость, и справедливость». В древнеанглийском тексте латинскому lex соответствует ае (закон) {77} , а латинскому arbiter — dema (судья), «тот, кто провозглашает установления». В своей «Правде», король пишет о domas Моисея и ае Христа и наравне с этим — о том, что Ине записывал ае, закон, и cynedomas, королевские установления.

Альфред в то время, очевидно, понимал закон, ае, как принцип блага, волю Господа, которая есть сама справедливость. Если внутреннее чутье и усвоенная с детства привычка заставляли его почитать обычное право как священный кладезь общечеловеческой, унаследованной от прошлого мудрости, то изучение Библии, вероятно, привело его к мысли о конкретном законодателе, человеке-орудии, посредством которого Божественная воля может быть сообщена людям. Законодателем такого рода был Моисей; в какой-то степени им был Ине, и таким же должен был стать сам Альфред — глашатай вышней правды и справедливости, истолковавший их для своих современников.

В свете подобного восприятия закона как отвлеченной идеи и ее конкретного выражения многое становится понятным относительно «Правды Альфреда» (сохранившейся в рукописи X века), в которую вошли, помимо законов, «установления» Ине и перевод на древнеанглийский язык десяти заповедей Бога и других библейских текстов.

«Правду» Альфреда в определенном смысле можно поставить в один ряд с его литературными произведениями [39] , но рассмотренная в другом аспекте она представляет собой документ, отражающий историю его правления. Ее содержание, безусловно, тесно связано со всей альфредовской концепцией управления государством и просветительской политикой, нашедшей в ней свое непосредственное выражение. Она представляет собой не просто формулировку норм обычного права, но компиляцию многих источников, в выборе которых составитель следовал определенным системе и методу. Множество неписаных законов так и не были записаны. Огромный корпус норм обычного права остался в тени. Законы Альфреда не затрагивают все реалии социальной и политической жизни, так же как его переводы с латыни не дают представления обо всех достижениях человеческой мысли, но те и другие служат конкретной цели: разъяснить людям на понятном им языке то, что им более всего нужно знать. Эти установления — даже в большей степени, чем франкские капитулярии, с которыми их часто сравнивают, — служат упорядочиванию системы правления. Альфред пытался связать разрозненные обрывки кентских, мерсийских и уэссекцких законов, дополнить их, убрать лишнее, исправить и согласовать нормы друг с другом, приведя таким образом германскую традицию в соответствие с иудейским законом и христианскими заповедями.

Краткое вступление, написанное Альфредом от себя, которое служит связующим звеном между библейским и историческим разделами «Правды» и собственно английскими законами, позволяет нам представить сам процесс работы. Мы видим короля в окружении писцов, когда он собирает материал, оценивает его, сортирует, диктует текст помощникам и располагает написанное в нужном порядке; или — с уитэнами, когда они вместе обсуждают, как воскресить достойные обычаи предков и в какой форме следует их соблюдать.

«Я, король Альфред, собрал эти [древние установления] и повелел записать из законов, что соблюдали наши отцы, те, что пришлись мне по нраву. А многие из тех, что мне не понравились, я отверг, посоветовавшись со своими уитэнами, и повелел исполнять их иначе. Я не дерзнул записать слишком много от себя, ибо не знаю, какие законы будут по нраву тем, кто придет после нас. Из установлений, что я собрал, оставшихся нам от дней Ине, моего родича, и Оффы, короля мерсийцев, и Этельберта, кто первый из английского народа принял христианство, я записал те, которые счел самыми ценными, а остальные отверг. И я, Альфред, король западных саксов, показал их всем моим уитэнам, и они сказали, что им всем по нраву исполнять их» [40] .

«Правда Альфреда» начинается с десяти заповедей, которые Бог объявил Моисею, далее следуют выдержки из Закона Моисеева, записанного в «Исходе», а после них излагается более милосердное и человечное учение Христа, пришедшего не разрушить закон, но исполнить его. Это вступление завершает главная заповедь христианства, переформулированная «от противного»: «Не делай другим людям того, чего ты не хочешь от них претерпеть». «Из одной этой заповеди, — поясняет король, — человек может решить, как ему рассудить каждого по справедливости, и прочие книги законов ему не нужны». Сам Альфред, однако, обращался к «прочим книгам», которые имелись в его распоряжении, то есть к сборникам канонического права, составленным после принятия англосаксами христианства «святыми епископами и иными достославными уитэнами народа англов», а также к законам своих предшественников, христианских властителей — Ине, короля Уэссекса, Оффы Мерсийского и Этельберта, короля Кента. В более давние времена, до правления первого короля-христианина, Альфред не заглядывал, ибо только с приходом христианства нормы обычного права стали записываться.

Соответственно, в «Правде Альфреда» можно выделить четыре основные части: предварение с изложением нравственных норм и исторических фактов, почерпнутых из Библии и церковной истории; вступление, написанное королем от себя; альфредовский свод законов, в том числе перечень налагающихся вир; законы Ине, представленные как отдельный документ и начинающиеся со слов: «Я, Ине, с соизволения Божьего король западных саксов… размышлял о спасении наших душ и о положении нашего королевства…».

Хотя альфредовский свод был достаточно содержательным, чтобы служить основой для более поздних кодексов, и на него ссылались как на официальную «Книгу законов», само построение «Правды» характеризует ее скорее как юридический трактат, нежели как сборник действующих правовых норм. Начав с Божественного происхождения права в целом, как он его понимал, Альфред уделяет особое внимание тому факту, что христианское милосердие привнесло долю человечности в суровую справедливость Моисеева Закона. Обнаружив, что за проступок, который по иудейским нормам стоил бы человеку жизни, германское обычное право требует только выплаты денежного штрафа, Альфред, вопреки исторической реальности, приписывает это отличие благотворному влиянию христианства. Епископы и уитэны, говорится в исторической части предварения, «положили во имя милосердия, с добросердечием, которому учил Христос в отношении большинства проступков, что не будет грехом для светских властителей брать откуп [bot] с того, кто провинился впервые… и затем на синодах назначили откупы [bote] за многие человеческие провинности, и записали их в свои книги, одни — в одних книгах, другие — в других».

Таким способом Альфред связывал собственные установления, предписывавшие денежные штрафы, с «уложением о наказаниях» Моисеева исхода и одновременно с древними законами Уэссекса. Возможно, он перевел (или приказал перевести) на древнеанглийский язык десять заповедей и отрывки из Библии, которые предваряют его судебник, в качестве поучения для своих приближенных из светской знати, не знавших латыни, как «Обязанности пастыря» были переведены для невежественных клириков.

Ассер {78} весьма выразительно описывает, как король требовал от своих ставленников — будь то элдормены, герефы или тэны (comites, praepositi ac ministri), — чтобы они учились, готовясь разбирать судебные дела, и как старики и тугодумы, неспособные сами научиться читать, вынуждены были просить тех, кто помоложе, читать им вслух «саксонские книги».

Доктор Либерманн предположил {79} , что «саксонскими книгами» были законы Альфреда и Ине, и, хотя это только догадка, следует заметить, что Ине в преамбуле прямо пишет, что его цель — утвердить «справедливый закон» и не позволять «элдорменам и подданным» искажать его. Сознавая внутренние побуждения Альфреда, взявшегося за составление «Правды», можно лучше понять ее композицию. Своды, составленные тремя законодателями — Моисеем, Альфредом и Ине, — не сведены воедино, а помещены друг за другом, причем не в хронологическом порядке: установления Альфреда следуют за древними законами иудеев и предваряют древние законы западных саксов. Никаких прямых отсылок к судебникам Оффы и Этельберта, упомянутым в альфредовском вступлении, в самом своде нет; впрочем, перечень вир, назначаемых за повреждение разных частей тела, очевидно соотносится с аналогичным перечнем в судебнике Этельберта, хотя из-за того, что стоимость шиллинга была разной в Кенте и Уэссексе, в него пришлось внести многочисленные изменения и поправки. Кентские и мерсийские заимствования в «Правде» могут иметь своим источником также постановления церковных Синодов, скажем, знаменитого Синода 787 года, собранного с участием папских легатов, решения которого зачитывались дважды, на латыни и на древнеанглийском языке, в присутствии короля Оффы и его уитэнов.