Альфред Йодль. Солдат без страха и упрека. Боевой путь начальника ОКВ Германии. 1933-1945
Шрифт:
Йодль: «Нет, не рукопись, хотя со стороны это выглядит совершенно иначе» (Т. 15).
«Игры» обвинения
Благодаря кому эти записи или неполная рукопись попадут в руки к обвинению? Или это все случайность? Нет, в любом случае это не случайность, так как часто в течение «процесса» обвинение предоставляет такого рода неполные «документы» в качестве доказательства. Внезапно появляются так называемые «протоколы» или «ключевые документы» (они не были ни подписанными, ни даже написанными от руки), и каждый «протокол» содержит другой не совпадающий с предыдущим текст. Но «суд» их ценит, и они – как, например, так называемые «протоколы Хоссбаха» и «Ванзее» – и сегодня используются победителями прошлого как «безупречные доказательства» для их антинемецкой пропаганды.
Также на методы и «закулисные игры» обвинения проливает свет эпизод, описанный британцем Дэвидом Ирвингом (Мир в воскресенье. 1971. 24 октября):
«До Нюрнбергского процесса было немыслимо, чтобы одна сторона скрыла часть документа, которая могла бы оказаться полезной для другой стороны. В Нюрнберге же защита получает лишь обвинительное заключение и выписки из документов. На этом они должны построить тактику ведения защиты.
Например, против обвиняемого Розенберга была зачитана выписка из документа, в котором подробно рассказывается о зверствах в восточных областях. Защите с трудом удалось доказать, что обвинение опустило часть документа, в которой говорилось о том, что подчиненные Розенберга протестовали против описанной жестокости…
Важная книга бывшего румынского министра иностранных дел Гафенку, которая уже была известна всем в Швейцарии, для защиты в Нюрнберге оказалась недоступной, как и текст депеши руководителя американского Генерального штаба, в которой генерал Маршалл сообщал, что перед нападением на Перл-Харбор между Германией и Японией не было никакой договоренности о совместных действиях».
В обвинительном заключении было написано, что Германия развязала против Америки «наступательную войну», хотя все было наоборот. И эта телеграмма Маршалла была очень важна для отклонения преднамеренной лжи о «наступательной войне против Америки».
Свидетели защиты «спрятаны»
Помимо закулисных «игр», в распоряжении обвинения есть и другие подлые методы: свидетелям защиты мешают дать показания в Нюрнберге.
Когда защитник Геринга доктор Отто Штамер хочет допросить живущего в эмиграции польского генерала Андерса о подробностях массового убийства русскими польских офицеров в Катынском лесу, Андерсу запрещают выступать в качестве свидетеля в Нюрнберге.
Куда хуже, как пишет Ирвинг, обходятся с генералом ваффен-СС Карлом Вольфом, который хочет выступить в защиту Кальтенбруннера и ваффен-СС: американцы тут же отправляют его в сумасшедший дом. Так до сих пор еще нередко поступают в России с неудобными людьми. В сумасшедшем доме свидетель Вольф находится довольно долго. И лишь год спустя, когда потребуется его выступление на другом процессе, он сумеет доказать, что полностью здоров.
Неясные источники доказательств
О так называемом «дневнике», который также и сегодня приводится как самое «главное доказательство», генерал-полковник Йодль говорит в Нюрнберге:
«Во время войны у меня не было дневника, но я, естественно, вел десятки тетрадей, в которых делал пометки… важные места подчеркивал красным, позже моя секретарша их выписывала… Больше я эти бумаги не контролировал, не видел и не знаю, как они попали в руки обвинения».
Председатель: «Вы говорите, что они попали в руки обвинения. Не подразумеваете ли вы под этим, что они не принадлежат к тем документам, которые вы передали в руки обвинения?»
Йодль: «Нет, я не знаю, что происходило с этими выписками из моей рабочей тетради, а обвинение каким-то образом их нашло. Все остальное является отрывками и частями фрагментов из служебного журнала штаба оперативного руководства» (Т. 15, 420–421).
Отто Кранцбюлер, защитник гросс-адмирала Деница, в своей книге «Взгляд на Нюрнберг» назвал нюрнбергские материалы хоть и «ценным источником» для исторических познаний, но «источником, из которого нужно с огромной осторожностью черпать информацию». Во время англо-американского процесса «суд практически не считал своей обязанностью выяснение истины, и, тем более, так не считала прокуратура…». Поэтому и обвинение в Нюрнберге «…считало, что имеет право прятать от суда и противоположной стороны все имеющиеся в его распоряжении документы и свидетелей, которые могут сказать что-то для него неприятное».
А враждебно настроенный по отношению к немцам уважаемый известный историк А.Дж. П. Тэйлор пишет в своей работе «Истоки Второй мировой войны» о Нюрнбергских источниках:
«Хотя документы в неисчисляемых томах выглядят очень впечатляюще, использование этих материалов таит для историков определенную опасность… Даже у юристов при изучении доказательств обвинения на Нюрнбергском процессе должны появиться сомнения. Документы подбирались не только для того, чтобы доказать вину представших перед судом людей, но и чтобы скрыть вину держав-победительниц…»
«Der kommando-befehl»
Так называемый «Kommando-befehl» играет в Нюрнберге очень большую роль. Обвинение относительно этого пункта выдвинуто и против Йодля. Мировая пресса уделяет особенное внимание этому приказу, по большей части не упоминая военные преступления союзников, которые и привели к появлению этого приказа…
7 октября 1942 года доклад вермахта содержал в себе следующее дополнение: «В будущем со всеми без исключения террористическими и диверсионными группами британцев и с их сообщниками, которые ведут себя не как солдаты, а как бандиты, немецкие войска должны обращаться соответственно и быть безжалостными в борьбе».
Об этом и о «Kommando-befehl» говорится в 15-м томе судебного протокола, где идет речь о допросе Йодля от 4 июня 1946 года.
Йодль: «Я прошу суд позволить мне остановиться на этом подробнее. В этом приказе речь идет о многих, не только обо мне; и лично я в этом процессе никакой роли не играю. Речь идет о чести немецких солдат и немецких офицеров, которых я только представляю.
«Kommando-befehl» неразрывно связан с дополнением к докладу вермахта от 7 октября 1942 года, так как является исполнительным приказом к этому сообщению в докладе вермахта».
Профессор доктор Экснер: «Кто автор этого сообщения в докладе вермахта? Кто его составил?»
Йодль: «Этот доклад вермахта от 7 октября 1942 года – точнее, дополнение к докладу вермахта – составлено по большей части мной. Оно опровергает сообщение английского военного министерства, которое я не хотел бы подробнее рассматривать, так как это очень щекотливый вопрос. Обвинение особенно не желает, чтобы я на нем задерживался».
Профессор доктор Экснер: «Но дополнение…»
Председатель: «Доктор Экснер! Мы… по крайней мере, я не видел документ от 7 октября 1942 года. Представительство обвинения, насколько нам известно, не протестовало против какого-либо ответа на английский документ».
Профессор доктор Экснер: «Да, я хотел представить этот документ, но он вызвал возражения».
Председатель: «Что имеет в виду обвиняемый, говоря, что обвинение не желает, чтобы он на нем задержался или на это ответил?»