Чтение онлайн

«Хм, мне казалось, что ты не похожа на доступную девушку» — заметила Антуанетта.

«Я и не говорю, что с разбегу прыгнула бы к нему в кровать, — сердито ответила я. — Но попробовать повстречаться с ним недельку-другую, можно было бы… а там посмотрим»

«Это даже не отношения, а мелкая интрижка» — хихикнула в ответ моя сестра-близнец.

«Ну, второе всегда может перерасти в первое» — заметила я.

«Но только не в этот раз» — с напутствующим выражением произнесла Антуанетта.

«Определённо, нет…» — нехотя ответила я.

«Но он очаровашка» — посмеиваясь, сказала Антуанетта.

«Когда не кричит…» — хмыкнув, ответила я.

«Если он столь экспрессивен, возможно он не менее страстный…»

«Перестань» — попросила я.

«У него сильные красивые руки, — начала нараспев моя названная сестра-близнец, — мускулистое тело, буйный властолюбивый нрав, приятный запах и наверняка бурная фантазия, где он господин, а ты…»

«Ну, прекрати! — взмолилась я почти слёзно. — Хватит! Мне нужно подумать над зельями для похода!»

Моя сестра близнец в ответ снова засмеялась, но затем замолчала ненадолго и перечислила ряд зелий:

«Прежде всего обрати внимание на охранные и защитные эликсиры! — начала наставлять она. — Они дают самый продолжительный эффект, при минимальных затратах. В трети или даже в половине случаев они способны спасти жизнь, любому на кого действуют. Второе, на что тебе…»

Но тут она снова замолчала, и на мои настойчивые вопросы не реагировала.

— Вот к тебе на тот свет интернет провести или установить Wi-Fi, — проворчала я.

В итоге приоритетность для второго типа зелий пришлось выбирать самостоятельно.

Я погрузилась в работу и не заметила, как пролетело время. За несколько часов я успела приготовить не мало потенциально эффективных кофейных эликсиров, которые, тем не менее, не мешало бы ещё и опробовать.

К счастью случай мне представился внезапно и довольно скоро. Время катилось к полудню, когда я закупорила кофе в один из сосудов, которые вчера затребовала у адъютанта Ансельм. Старик Ноэль поворчал, но всё же предоставил мне в пользование требуемое количество стеклянной посуды разной ёмкости. .К.н.и.г.о.е.д...н.е.т.

Когда я уже собиралась сделать перерыв и пойти пообедать, а точнее наконец-то позавтракать, под моим окном зазвучали громкие, агрессивные и заунывные слова:

— Благословением Моретворца, я заклинаю призвать кару на голову богомерзкой имперской колдуньи! Да будет её тело заключено в оковы священной морской воды, а душа на веки…

Я могла бы проигнорировать эти слова, но увидела, что пол под моими ногами вдруг начал наполняться пенистой морской водой.

Недолго думая, я подскочила к окну, схватила одно из приготовленных недавно зелий, распахнула дверку окна и выглянула наружу.

Вокруг моего дома собралась редкая толпа зрителей из местных язычников и нескольких солдат. А прямо под моими окнами стоял какой-то пухлый и пузатый мужчина в сине-золотой мантии. Он размахивал колдемароном, который источал магическое аквамариновое сияние и продолжал бубнить заклинание.

Я откупорила флакон с кофе и выплеснула его вниз. Струя ещё не до конца остывшего напитка упала точно на лысину пузатого жреца. Тот вскрикнул, испуганно отскочил и завизжал.

А за спиной у него раздался смех язычников и некоторых солдат. Потому что у неизвестного мне громогласного толстяка вылез длинный мышиный хвост, из-под мантии показались козьи ноги в сапогах, а на голове у нечастного понтифика вылезли ветвистые оленьи рога, на одном из которых было птичье гнездо. И верещащие внутри гнезда птенцы беспрестанно роняли мелкие пятнистые яйца на голову возмущённому и испуганному жрецу. Очень скоро его лицо и макушка были испачканы неприятной жидкостью из разбитых яиц.

Жрец Моретворца, топча козьими ногами траву и почву, тянул руки к верху орал испуганным захлёбывающимся голосом. Мне стоило бы пожалеть его, но он первый начал.

Разумеется, моя выходка не осталась незамеченной и через несколько минут после инцидента с понтификом, ко мне явился не слишком довольный, но всё же насмешливо ухмыляющийся Ансельм.

— Вижу вы уже трудитесь на благо нашего похода? — произнёс Бофремон, многозначительно взглянув на заготовленные мною флаконы с магическим кофе.

— Как видите, — я старалась вести себя вежливо, но при этом максимально нейтрально, не позволяя себе пропадать в лишних исовершенно неприемлемыхмыслях.

— Эти эликсиры нужно будет пить моим солдатам?

— Строго по желанию, для тех, кто хочет повысить шансы на выживание, — я отвернулась к своему рабочему столику, заставленного купленными у торговцев алхимическими инструментами.

— А нашего корабельного капеллана вы по что волшебным кипятком облили? — с долей насмешки, но всё же довольно серьёзно спросил Ансельм.

— А нечего колдовать у меня под окнами, да ещё пытаться наложить на меня заклятие! — надменно и строго ответила я. — Что это за манеры!

— И правда, — посмеявшись, согласился Ансельм. — С другой стороны, его можно понять: когда толстый Жерар узнал, что рядом со мной живёт имперская алхимилия, он решил, что…

Я не оборачивалась, но внезапно почувствовала, что его светлость оказался непозволительно близко от меня. Он не прикасался ко мне, но каким-то образом я ощущала тепло его кожи, даже через свою одежду.

Лёгкость кратковременного смятения поразила мой разум, заставила на миг замереть. Мои пальцы не зависимо от меня, сильнее чем нужно сжали пустой ещё флакон для кофе.

— Жерар решил, что вы, моя милая шери, околдовали меня, подчинили мой разум и помыслы…

Я по-прежнему не смотрела на Ансельма, но слышала, что он улыбается. Его близость вызывала глубокое волнение, у меня сбивалось дыхание и начинали вязнуть мысли. А по коже плеч, спины, шеи и бёдер полз скользящий лёгкий и чуть влажноватый жар.

— Ваш капеллан видимо не в курсе, что помыслы его господина крутятся лишь вокруг его самого и выгоды, которую он может извлечь, — прохладно и несколько заносчиво произнесла я.

— Мне показалось, или вы только что назвали меня алчным эгоистом, моншери Ле-Фарт?

— Это сухая констатация факта, — непреклонно заявила я.

— Но я же согласился вам помочь.

— Лишь, когда увидели мешок с жемчугом.

— Вы знаете, что жемчуг нужен мне, чтобы вернуть моих людей живыми, — на этот раз в голосе Ансельма проскользнул укор.