Чтение онлайн

— Ах, что ты! Теперь я буду осторожна… Бритта нацепила свою «фамильную драгоценность» на рабочую куртку.

Александр Кнорц, который в это время вышел из конторы, сразу же обратил внимание на блестящий «рог изобилия».

— Теперь тебе осталось только продеть кольцо в нос, — неодобрительно заметил он Бритте. — Это не годится. На работу в таком виде не выходят. Но вы, — он покосился на выстроившихся девушек, — вы бы с удовольствием чистили навоз в кружевных платьях.

Кнорц вынул из кармана свою записную книжку.

— Рената Либиг. Куда она делась?.. Хорошо! Можешь опустить руку. Отправляйся на птицеферму. Фрейлейн Кисслинг — так звали молодую птичницу, которая ведала в имении курами — решила во что бы то ни стало обречь себя на горе и несчастье: послезавтра она выходит замуж. А потом уезжает в отпуск. У неё ещё остались неиспользованные дни. Всё это время ты будешь её заменять. Надеюсь, что ты справишься. Куры создания мирные. Они не убегут от тебя, это не лошади. Всё! Можешь отправляться к своим птицам, Давай-давай! Ты мне больше не нужна.

Очень обрадованная этим поручением, Рената поспешила на птицеферму и по дороге споткнулась о камень.

— Эй, Куриная Фея! Смотри не передави на ферме все яйца! — крикнул ей вслед заведующий хозяйством.

Ренате незачем было спешить. Стоял ноябрь, и в половине седьмого утра, когда ребята выходили на работу, было ещё темно. Только на востоке на тёмно-сером небосклоне виднелась бледная полоса зари. Сейчас Ренате нечего было делать. Кур не выпускали из курятников до тех пор, пока не становилось совсем светло… Рената побежала обратно в интернат. Признания Али-бабы не давали ей покоя. Его отчим обращался с ним, как с рабом.

— Фрейлейн Стефани, брошка нашлась! Она была у Али-бабы.

И Рената рассказала заведующей всё, что она узнала.

На Ингу Стефани сообщение Ренаты не произвело особого впечатления.

— Не старайся представить Эппке лучше, чем он есть на самом деле. Кто знает, может быть, он опять всё наврал. Во всяком случае, мне надоело портить себе кровь из-за этого клоуна. На этот раз он хватил через край.

— Но ведь Али-баба действительно не знал, как ему поступить, — тихо сказала Рената.

— Не знал, как поступить… Ах, Рената. Не тебе бы это говорить! Разве мы какие-нибудь изверги? Да и твой Хорст Эппке за словом в карман не полезет. Честно говоря, я емуне очень-то верю. Эта история со злым отчимом не нова. Она весьма похожа на вымысел. Если Эппке солгал, он сегодня же вылетит из интерната. Моему терпению тоже есть предел!

К концу дня Инга Стефани собралась в путь. Наверно, отчим Эппке возвращается домой с работы между пятью и шестью, рассуждала она, приводя в порядок свой велосипед. Прежде чем отправиться к родителям Али-бабы, Инга Стефани купила кое-что в Борденслебене. Было без четверти шесть, но квартира Эппке оказалась запертой, и на её звонок никто не появился. Инга Стефани решила подождать. Она прохаживалась взад-вперёд по тесному дворику, пока к ней не подошла какая-то пожилая женщина, жившая в том же доме.

— Вы ждёте кого-нибудь? — с любопытством осведомилась соседка.

Инга Стефани утвердительно кивнула головой:

— Может быть, вы мне скажете, в котором часу Эппке приходят домой?

Фрейлейн Лихтлак, которая бережливости ради хранила свою вставную челюсть в ящике ночного столика, скривила беззубый рот.

— По-разному, — охотно поведала она. — Бывает, что Эппке приходят домой рано, но частенько они просиживают в кабаке до поздней ночи. Видите ли, Эппке, как говорится, «любят закладывать за воротник». Они пропивают каждый пфенниг. Счастье ещё, что Хорст живёт сейчас где-то в другом месте. Бедный мальчик! Как его, бывало, колотили, когда отчим напивался! Ужасно! Иногда мне даже хотелось привести полицию. Но потом, в последний момент, я спохватывалась. Ведь глупо наживать себе врагов ради чужих детей! А старик Эппке настоящий грубиян. По правде говоря, я бы на месте фрау Эппке ни за что на свете не вышла бы за него замуж. А она, знаете ли, слушается его, словно собака своего хозяина. Ну и брак, я вам скажу! Я не хочу сплетничать, но если бы вы только знали, что приходится терпеть мне, бедной одинокой женщине, в этом доме! Недавно, например, этот Эпике всю ночь напролёт шумел на кухне. Знаете, когда у людей в кармане пусто, они гонят водку из денатурата и сахара. Так вот, в ту ночь, уже после двенадцати часов, я тихонечко постучала в стенку и попросила их вести себя потише. Я считаю, что каждый порядочный человек имеет право отдыхать по ночам. И что же вы думаете? На следующий день, когда я пошла выносить мусор, этот ужасный тип начал мне угрожать. Теперь я прямо опасаюсь за свою жизнь. «Старая карга!» — Так он и сказал, можете себе представить? — «Если ты ещё раз постучишь мне в стенку, то от тебя и от стенки останется мокрое место». Да, да! Я повторяю вам слово в слово… Теперь вы самивидите, какой это ужасный человек! Но знаете что, фрейлейн, если вы торопитесь, попробуйте заглянуть в «Чёрного козла». Это маленький кабачок на Клостергассе, сейчас же за углом. Там Эппке бывают чаще всего.

«Чёрный козёл» помещался в подвале. Когда Инга Стефани спустилась по выщербленным ступенькам, ей ударил в нос запах прокисшего пива. Она вошла в низкий, плохо освещённый зал. За стойкой стоял хозяин, в одной рубашке без пиджака.

— Герр Эппке у вас? — осведомилась Инга Стефани.

Хозяин был слишком ленив, чтобы отвечать. Он Молча протянул руку по направлению к приземистому мужчине, который сидел вместе с измождённой, бледной женщиной в самом углу комнаты, возле печки. Перед ними стояли наполовину опорожнённые рюмки с ликёром.

Инга Стефани представилась и, не дожидаясь приглашения, подсела к столику.

— Ага! Так вы, значит, за-аведующая интернатом?.. — спросил отчим Али-бабы заплетающимся языком; перед ним стояла уже третья, за этот вечер, порция ликёра. — Ес-ли парень плохо себя ведёт, можно содрать с него семь шкур. Я разрешаю. Я даже прошу вас об этом. Этого щенка надо держать в ежовых рукавицах, а то он совсем от рук отобьётся.

Инга Стефани молча разглядывала красную, опухшую физиономию незнакомца.

— Герр Эппке, а что делает Хорст с теми деньгами, которые он получает в интернате?

— С деньгами? Не беспокойтесь, фрейлейн. Они в верных руках. Мы с женой берём их на сохранение. Зачем такому мальчишке деньги? Он только растратит их на всякие лакомства!

— Понимаю, вы кладёте деньги в сберкассу на его имя?

— В сберкассу? Э, нет. Тут вы ошиблись, фрейлейн! Какие там сберкассы! Мы люди бедные. Да и мальчик получает у вас сущие гроши. Этих денег еле хватает на то, чтобы купить ему пару штанов. Ведь ему пятнадцать лет, а в таком возрасте, сами знаете, одежды не напасёшься. Что годится сегодня, завтра уже мало! И обувь на этом бродяге так и горит. Только и знай, что плати да плати. Этот парень может разорить кого хочешь… — И он одним глотком допил стоявшую перед ним рюмку.

Фрау Эппке последовала его примеру.

— Да, это так, — лицемерно сказала она, ставя на стол пустую рюмку. — Приходится с утра до вечера работать на нашего Хорста!

Отчим знаком подозвал к себе хозяина.

— Повторить, — приказал он. — А этой фрейлейн принесите чего-нибудь сладенького. Двойную порцию вишнёвой наливки или кофейного ликёра, что ей больше нравится.

— Ради бога! — Инга Стефани протестующе подняла руки. — Я совсем не пью; кроме того, мне пора возвращаться в интернат, а то мои ребята всё вверх дном перевернут.

Она попрощалась.

— Рад, что познакомился с вами, фрейлейн. Если у парня ветер в голове, лупите его сколько влезет. А коли это не поможет, черкните мне пару слов — я тут же приеду и выдеру его, как Сидорову козу. Мне это ничего не стоит.

Инга Стефани поехала обратно в Катербург.

«Нет, плохая я заведующая, — думала она, нажимая на педали велосипеда. — Я слишком мало знаю своих учеников. Разве я имею понятие о том, что творится у них дома? Разве мне известно, в каких условиях они воспитывались?»