Чтение онлайн

Спросите, зачем мне нужна медитация? Во-первых, я не знаю наверняка. Это просто чувство организма, души, что ей нужно заниматься духовно и уделять время. Многих желаний можно достичь, занимаясь медитацией, надо просто уметь и знать, как ей пользоваться. Но я об этом узнала позже. Это колоссальная работа, не только души, но и мозга, они должны быть в одном направлении, и это желание должно быть обоюдное. Так скажем, проецирование будущего. Во-вторых, медитация дает эффект глубокого спокойствия. И мне это было так необходимо из-за работы, чтобы терпеть постоянные крики генерального директора, чёрные сплетни и подставу со стороны коллег, а также чтобы продержаться на своей работе хоть малую часть, не знаю, насколько меня хватит.

Сегодня перед работой тоже медитировала, минут пятнадцать. Я никому об этом особо не рассказывала, потому что практически в нашем офисе никто ею не занимался. Мне почему-то казалось, что Земенский изучал её. Да и вообще, мне кажется, что он занимался магией. Как-то обратила внимание на его зелёную ручку с золотым рисунком, он сказал, что привёз её из Индии. В основном в Индии изучают что-то сверхъестественное, медитация не исключение. Иногда мне казалось, что он знает меня как прочитанную книгу. Бывало, он смотрел тяжёлым взглядом, будто читал мой внутренний мир, заглядывая вглубь души и сердца. В этом было что-то мистическое. На миг чувствовала, что рядом со мной какой-то эксклюзив. Человек, который не похож на других. Может, поэтому он мне и нравился. Его черты лица, манера разговора совсем другая, своеобразная. Галантный, но по-своему. Земенский изучал камни, он просто бредил своим хобби. И постоянно рассматривал и рассказывал в рабочее время о новых камнях, которые выкупил в интернете на каком-то аукционе. Человек – миллионер. И в нём меня восхищала свобода. Свобода действий и выбора, личная свобода, не боясь мнения других, он всегда делал то, что ему необходимо, и был уверен в себе и в своём выборе, потому что не боялся провала. Именно это меня восхищало, потому что я не могла себе позволить такую свободу, наверно, потому что у меня не было достаточно денег, ещё я жутко не уверена в себе. А свобода мыслей и действий, это не про меня. Наверно, если бы я делала то, что мне нравится и что хочу, я бы первым делом ушла с этой работы, которая поселила в душе столько негативных мыслей и столько съела неуверенности, что казалось, я совсем беспомощна. Именно медитации давали мне вспоминать и черпать энергию, ведь я должна была оставаться сильной духом, я должна верить в лучшее и мечтать только о хорошем, чтобы жить дальше.

И вот, зарядившись энергией моря и побаловавшись кофе, я вызвала такси, чтобы добраться на работу, минут сорок пять ехать без пробок. Я тратилась на такси, но экономила на одежде. С утра обычно прохладно, я всегда куталась в мягкую шерстяную кофту нежно-голубого цвета, как небо. В дороге больше всего хотелось забыть о делах и подумать о Земенском, так было лучше и проще жить на работе. Компания, в которой я работала, была одним из старейших в России предприятий золоторудной отрасли. История компании начиналась с далеких двадцатых годов с открытия в северной части страны золоторудных месторождений. Задачей компании была организация высокопроизводительного, конкурентоспособного современного производства с эффективной моделью управления. Ключевые типы деятельности компании: разведка, добыча и переработка золотосодержащей руды, производство золотосодержащей продукции, переработка, хранение, реализация золота и других драгоценных металлов. Основой успеха компании являлись люди, так как люди, работающие в команде, считались ключевым активом компании, гарантом реализации стратегии развития. Непрерывное переоснащение производства новейшим оборудованием требовало постоянного повышения квалификации команды. Поэтому постоянно шахтёры и прочие рабочие проходили обучение и повышение квалификации и рабочих, и специалистов, и руководителей. Директора постоянно ездили за границу с целью обучения и повышения квалификации. Наша компания создаёт условия для эффективной деятельности команды: мотивация, профессиональное развитие, карьерный рост, комфортные рабочие места, питание, благоприятная атмосфера. Для компании, в которой я работаю, приоритетно приглашение в команду местных специалистов, что позволяет не только предоставить возможности для максимального раскрытия потенциала каждого сотрудника, а также сформировать коллектив с традициями преемственности.

Как-то мне отписали письмо касательно обучения на семинаре по моей теме делопроизводства в Лондоне, тогда ещё Земенского не было. Я обрадовалась, начала писать служебную записку о необходимости и причинах, для чего мне необходимо данное обучение. Конечно, я бы отработала потраченную сумму на учёбу на предприятии. Для меня это обучение было шансом для стабильной карьеры, приобретения новых знаний и будущего, с целью международного обмена опыта с другими компаниями. И что вы думаете? Наивная дура… Начальник, который прочитал мою служебную записку на имя генерального директора, попросту забраковал. Сказал, что он не согласен, а причины так и не обозначил. Я этого недостойна? Я хуже других? И конечно, до генерального директора эта служебная записка не дошла, меня обрубили на корню. В итоге могу сказать, если бы я была богатой деточкой какого-нибудь зажиточного предпринимателя, меня бы отправили, ну или была бы шахтёром, это без вопросов, конечно. Но я простая девушка из простой рабочей семьи. На меня и так многие смотрят свысока, на это я практически не обращаю внимание. Бывает, многие даже в офисе не здороваются, к этому тоже привыкла. Кто-то постоянно врёт или подставляет, или делает вид, что ничего не знает и попусту забыл. А некоторые специально разводят сплетни, чтобы опорочить честь другого сотрудника. При этом никто не извиняется. Все ведут себя как звёзды, как маленькие царьки, будто им это всё сходит с рук. И от несправедливости просто хочется реветь. А я не хочу стать такой же чёрствой, как эти люди. Но походу у меня об этом никто не спросит, чего я не хочу, чего хочу. Знаю только, что тяжело работать в этой компании. Вот мне очень тяжело, наверно, таким добрым слабакам, как я. Пытаюсь делать вид на работе, будто я вовсе и не добрая, обычно не улыбаюсь. Но, скорее всего, это от тоски, обыденности и гнета, который происходит на работе. Постоянно тебя дёргают, все делают какие-то непристойные замечания, которые вообще не касаются работы, или лезут специально в душу, чтобы в неё как следует плюнуть, оскорбить и опустить самооценку ниже плинтуса. Бывает, разговаривают на матах мужчины-руководители, а девушке это нелегко слышать. Бывает, оскорбляют на виду у коллег. Да, со мной это было, я потом ревела в туалете. Мне было плохо. А оскорбил меня мужчина – директор при своих подчиненных, которые потом надо мной смеялись, жаль я не записала всё на диктофон, под рукой его не было. И получается, все надо мной смеются, издеваются, я реву, но продолжаю работать. В основном в ответ ничего не говорю, отмалчиваюсь. Ну вот это моя натура такая. Не умею себя защищать. Это правда. Наверно, никто бы не стал терпеть унижения и уволился бы, с одной стороны, зачем себя насиловать морально, а с другой стороны, клин не сошёлся на этой работе. Честно, у меня руки связаны, и я не знаю, что мне делать, я привыкла терпеть, вот и терплю, только не знаю, правильно ли я поступаю. У меня нет близких подруг, которые бы посоветовали, что делать. Получается замкнутый круг. И тот самый контекст: «Ну, а кому сейчас легко?!»

Просто, когда работаешь в такой атмосфере, в душе только рождаются злость и отвращение к людям. Уже начинаешь сомневаться и думаешь, неужели все люди такие, как в моей компании, и нет на этом свете хороших людей?

Скажу, что офисным планктоном быть тяжело. Вот для рабочих на шахте имеется возможность увеличить собственный уровень дохода путём вклада в достижение общих целей. Для повышения производственных показателей в компании постоянно совершенствуется система материальной мотивации. Система мотивации учитывает сверхплановое выполнение показателей, премирование за увеличение объёмов, а также вознаграждение за рационализаторские предложения (для ролей с повременной формой оплаты труда). Шахтёры это заслужили. Корпоративная культура компании призвана поддерживать командный дух, приверженность и вовлечённость в достижение общих целей, а также чувство гордости от принадлежности передовому предприятию отрасли. Но скажу одно, что она хромает. Обычно все делают вид, что всё хорошо и коллеги улыбаются друг другу, боясь грозных нареканий от нашего деспота генерального директора. А на самом деле все друг друга ненавидят, но об этом не говорят.

Раннее утро. Опять день начался с гнева генерала. Многие его считали самодуром, и почти все не любили и даже попусту боялись. Наверно, только его команда была на его стороне, которую он пригласил, в основном это были директора. Да, тяжело работать в таком бешеном темпе, который задаёт генерал. И сегодня он отчитывал меня и Земенского за то, что мы плохо осуществляем контроль его поручений. Мы сидели напротив друг друга в большом кабинете за приставкой стола генерала, который листал наши документы, а именно контрольные карточки, ругался эмоционально, что, бывало, его слюна попадала мне на кисть, и после просмотра каждого документа он прямо-таки швырял их нам в лицо, один за другим. Последний документ упал рядом с моим стулом, мне пришлось нагнуться и поднять документ с пола. Я практически старалась не смотреть на Земенского, боялась улыбнуться снова, и это было бы неправильно. Но мельком я взглянула на него, он практически на меня не смотрел и был встревожен поведением генерала. Наверно, тяжело слушать негатив в свой адрес. Когда человек, который ругается, является твоим другом, и тебя сам пригласил на работу, материт, словно ты ему незнакомый. Я про генерала и Земенского. Видно было, что Земенскому неприятен этот разговор, если так можно это назвать, ему ещё неприятно, что генерал это делает при мне. Наверно, вдвойне стыдно.

– Ну и что вы предлагаете? – отреагировал Земенский, невозмутимо посмотрев на генерала. Но лучше бы он этого не спрашивал и промолчал. Генерала задел этот вопрос, его взгляд был сумасшедшим, волосы словно поднялись на дыбы. Я прижала зубы, чувствую, что сейчас, наверно, он скажет что-то жутко неприятное.

– Я (мат) сколько могу тебе дебилу говорить о сроках?! Работать (мат) надо нормально, а не языками чесать. Ты что (мат) думаешь, что я не вижу, какие сроки указаны в документах? У…бок ты, чтобы завтра такого не было! Всё! – мы молча встали, не посмотрев друг на друга, вышли из его кабинета, направившись в кабинет к Земенскому.

Ну что могу сказать?! Это было жарко! Конечно, ужасно! Но мы привыкли к «сладким» речам генерала. Мне самой было неудобно и неприятно, что генерал разговаривал очень непристойным тоном с Земенским и что я была в этот момент рядом и слышала это всё.

– Самодур! – выплеснул из себя Земенский, раскачиваясь на своём троне, задрав руки вверх, словно посылая его куда подальше, он резко сменил тему, я наблюдала молча и слушала, присев за приставку к его столу. – Ты когда-нибудь расслаблялась? Пробовала на часах?

– Нет, а что именно? – заинтриговал.

– Смотри, – ровно сев за кресло и положив руки за стол, продолжил, – я наблюдаю за стрелками, – он перевёл взгляд прямо перед собой на стену, где висели круглые часы, – если за ними наблюдать и попытаться восстановить дыхание, можно прислушаться к тишине, услышав, как тикают стрелки. Потом медленно закрываешь глаза – и ты реально успокаиваешься независимо от того, что с тобой до этого происходило. Давай попробуем вместе.

– Хорошо, – улыбнулась.

– Смотрим на часы – прошло несколько секунд, не бойся, закрывай глаза! – повторил для особо застенчивых. Я выполнила всё, как он просил, вместе было интересней, но всё равно вначале чувствовала стеснение, а потом расслабилась. Не привыкла что-либо делать с посторонним человеком, да ещё стеснялась его, потому что была неравнодушна.

Нас прервали. Стук в кабинет. Зашёл коллега для подписи документа, потом позвонил телефон и Земенского вызвали на совещание. Я ушла в свой кабинет, где сидела с другими сотрудницами своего и ещё других отделов, с которыми особо не общалась. Несколько отделов размещались в одном большом кабинете. Многие девчонки были весёлыми, увы, с отвратительными характерами. Каждая хотела унизить или высмеять друг друга, хорошо, что редко находилась в нашем кабинете и вообще не хочу я сидеть там. Когда не общаешься со своим коллективом, до тебя оскорбления полностью не долетают, только брызги. Вступать с ними в хамство я не собиралась и деликатно вела себя, чтобы лишний раз меня не трогали. У многих девушек были свои семьи, дети, и многие из них обсуждали свои личные проблемы друг с другом. Когда их слышала со своего рабочего места, про себя могла сказать, что я очень закрытый человек. Темы, которые они обсуждали, я могла обсудить только с близкими людьми, да и то обсуждению бы это не подлежало. С одной стороны, девчонки были ещё теми стервами, а с другой – они были открытыми, жизнерадостными, отчаянными, непослушными болтушками, с которыми точно не соскучишься. Может быть, мне этого качества и не хватало. Не знаю, что со мной не так, родилась такая. И что они думали про меня, тоже не могу сказать с уверенностью, может плохое, может хорошее, а может, вообще не заморачивались. Девушки на то и девушки, они должны быть интересными, в этом раскрывались их простота и добродушие, хоть и не всегда, когда они строили козни друг другу. Не думала, что когда-то буду скучать по весёлому сумасшествию, этот момент, наверно, наступит тогда, когда в жизни воцарятся покой и тишина.

До обеда я рассылала всем напоминания о ближайших сроках по исполнению поручений и пыталась составить проект протокола. Корявый, но получился. Это был протокол, который вела, когда нас вызвали вместе с Земенским, там, где он ещё рожицы корчил, затем он решил писать сам, о чём поведал мне сегодня после обеда, когда вызвал к себе.

– Это просто ужас! Представляешь, совещание началось в восемь и закончилось только в два часа! Как можно вообще так работать? У меня уже на совещании желудок урчал. – Я молча слушала и мысленно сочувствовала Земенскому, где-то радовалась, что теперь ни я пишу протоколы, а его зовут на совещания. – И самое смешное, что все ушли на обед только сейчас, а генерал так и остался в своём кабинете, я представляю его злую рожу, когда сейчас кого-нибудь захочет вызвать, а всех тю-тю, нет на работе. Ха-а-а! – засмеялся Земенский, крутясь на своём красном троне, его ухмылка чётко передавала фантазию, по-любому он уже представил этот момент и наслаждался разочарованием генерала. Это, наверно, чувство мести или, может, он так насмехался над генералом, который его постоянно дрючил. Я в ответ тоже заулыбалась над смешной картиной, которую вообразил Земенский, да и он сам был смешон, одержимый своей идеей, со своей неадекватной улыбкой, словно он задумал пойти на какое-то хитренькое гадкое дело.