Чтение онлайн

— Отлично, я в гостях у герцога, вопрос, где он сам и его домочадцы? — оказалось, что он после того побега впал в немилость и отправился в дальнюю резиденцию в горах, оставив родовое гнездо старшему сыну. Но тут же вообще никого не было. Вопрос «куда и почему все сбежали» оставался открытым.

Незаметно подошло время обеда, в раздумьях, я облокотилась на идеально гладкую каменную столешницу, что была перед окном, и, жуя бутерброд, начала рассматривать улицу. Там сейчас было намного веселее. Зеленая трава радовала глаз, на деревьях распустились цветы, на кустиках недалеко от дома кое-где даже ягоды были. Ярко синие, они висели гроздьями и напоминали виноград. Отсюда не видно, но, кажется, я подобные находила в кладовой. Значит съедобные. Можно сходить и нарвать. Я стояла, а рукам становилось все горячее и горячее, настолько, что в какой-то момент отпрыгнула в сторону, отчаянно дуя на обожженное место. Видимо это и есть плита.

Все оказалось намного проще, чем я думала, вся это каменная столешница была одной сплошной плитой, причем температура жара не регулировалась. Предполагалось, что повар просто переставит блюдо с одного конца «плиты» на другой, так как справа она раскалялась до красна, но чем левее, тем температура была ниже, пока у края не становилась чуть теплой.

Я так обрадовалась, ведь на бутербродах и молоке с водой далеко не уедешь, хотелось нормальной пищи, тем более в одном из ларей в подвале было мясо какого-то мелкого зверька, вроде кролика. За ним я отправилась чуть ли не в припрыжку, отчекрыжила пару ножек, набрала крупы вроде коричневого риса и соли. А через полчаса на столешнице посередине стояла глубокая сковорода, в которой томилась каша с мясом, а совсем с краю бульон, который я, сама себя не стесняясь, прихлебывала прямо из котелка.

— Как мало для человека нужно… Всего лишь горячая еда, — от радости я разве что не пела.

Наевшись, убрала еду остывать на этажерку рядом с окном и побрела на чердак. Нужно было разобраться, что там есть и подробнее изучить зеркало. Кстати, почему бы не поискать в библиотеке информацию о развитии науки? Как работает плита, я разобралась, но сам принцип… Он остался тайной, признаков присутствия электричества тут не было. Даже сенсорного управления, поставил — работает, убрал — остывает. И я не очень поняла, что там за дары людям вручили тьма и пустота.

Горячий обед придал сил и уверенности, поэтому на чердак я забралась решительно, по-хозяйски грохнув дверью и тут же втянув голову в плечи. Хлопок эхом прокатился по коридору и затих.

— Зря ты так, Алиса, себя в зазеркалье ведешь, мало ли, какие тут обитатели. Может они шум не любят, — укорила я себя и оглянулась по сторонам.

Старая мебель, какие-то ящики, вероятно со старыми вещами или посудой, сундуки, думаю там скорее вышедшие из моды наряды, а не сокровища, и зеркало. Чертово зеркало. Я со вздохом покосилась на ведро, тряпку, метлу и принялась убираться. Уборка не принесла ничего, кроме усталости и обиды, кроме зеркала тут не было никаких интересных вещей, но даже оно никак не отреагировало, когда я дотронулась до собственного отражения. Обозвав его бесчувственной мебелью, забрала домохозяйственные принадлежности и спустилась вниз. Надежда вернуться домой, которая было приподняла голову где-то там, глубока в душе, растаяла, как дым.

— Значит, нужно думать что делать дальше… Завтра… Все это уже завтра.

А пока я, положив еды и прихватив из сумки телефон с уже садящейся батарейкой, устроилась в ванной. Слезы сами катились по щекам, пока я листала фотографии, вот мы с девчонками в Абхазии, это еще перед тем, как Катя забеременела, вот отмечаем завершение моего самого крупного проекта, а тут Янкино повышение, открытие Светкиного цветочного магазина. Мы так долго шли к благополучию, и я не увижу больше девчонок, как они выходят замуж, растят детей, добиваются невиданных высот в любимом деле. Родителей я не помнила, а потому не сильно скучала, девочки же заменили мне семью, и разлука с ними была страшнее, чем расставание с Антоном. А вот собственно и он. Почему я не удалила эту фотографию? Мы сделали ее на экскурсии в останкинской телебашне. Я, Антон и Бондарчук, видимо из-за последнего и не удалила. А ведь если не этот гад и я имею ввиду не Федора Сергеевича, то меня бы здесь не было. Я бы не «отмечала» распад нашей пары, не проиграла бы Ягусе желание и не оказалась бы у зеркала. Когда стемнело окончательно, вода уже остыла, еда закончилась, батарейки осталось процентов пять, а слез не было совсем. Выплакала все до последней капли, оплакала свое прошлое. И легла спать, чтобы встретить будущее полной сил.

И новый день порадовал солнечной погодой. Доедая на кухне остатки каши, я гипнотизировала куст с ягодой. Я тут почти неделю и до сих пор не выходила на улицу, так нельзя. Не возможно вечно сидеть взаперти, тем более что за окном было практически лето, а не слякотное московское декабрьское утро. В этом смысле здесь мне нравилось точно больше, чем в городе возможностей, все же зиму я не очень любила, даже новый год, ведь в него все детство я, как и любой воспитанник детского дома загадывала, чтобы у меня были мама и папа. Но годы шли, взгляд на мир обретал реалистичность и желания становились более прагматичными. А последнее время и вовсе, сама пожелала — сама купила, ну или девочки подарили.

А тут все так просто… Я очень хотела эту ягоду, вот прям с куста, и солнцу подставить лицо, за все это время там не проскользнуло и тени, должно быть безопасно. Даже кузовок для ягодки нашелся сразу, и я, крадучись приоткрыла засов маленькой двери, что шла за кухонной. Выход в сад. В нос ударила волна сотни ароматов, пьянящий — туберозы, изысканный — жасмина, медово-сладкий — гиацинта, и ягодный, такой манящий, словно я оказалась в центре земляничной поляны. С трудом удержала себя, а ведь ноги уже готовы были бежать, всеми руками поддерживая одурманенную голову. Оглядываясь по сторонам я подошла к вожделенному кусту и сорвала ягодку. Блаженство. Видом, как виноград, а на вкус как клубника, запах одуряющий. А главное, так много, и живот и кузовок были полны уже через полчаса, а я даже треть куста не обобрала.

Потом осмотрительность вернулась ко мне и я, отнеся на кухню добычу, медленно обошла дом. У центральной части расположилась огромная, усыпанная мелким гравием площадка, в центре нее возвышался фонтан. С другой стороны были какие-то строения, и сначала я посматривала с опаской на них, как вдруг услышала ржание. Неужели кто-то приехал? Ужас охватил меня и парализовал на несколько мгновений. Их было достаточно, чтобы из-за постройки вышел конь. Без седла. Фух. Значит, и всадника нет. Страшно конечно, вдруг дикий, с другой стороны, а если его забыли? Поесть то тут он всегда что найдет, а попить? Жаль животное. Я медленно приближалась к коню, прихватив по пути яблочко. Правда, обычное наше земное яблоко и формой, и цветом, и вкусом, и росло оно по-обычному, на дереве.

— Тиши, милая лошадка, я тебе яблочко принесла, вкусное, будешь? — приговаривала я, протягивая руку с фруктом и готовясь чуть что дать деру. Хотя это было так наивно, убежать от лошади. Глупее не придумаешь. — Ты тут одна? Может, пить хочешь? Так покажи мне куда налить, я принесу водички.

Коняжка, не будь дурой, схрумкала подношение, облизав мне шершавым, как у большой кошки, языком ладонь и трусцой направилась в сторону одноэтажного белого домика. Там оказалась конюшня, а главное, конь был не один, их было двое, только, судя по обломкам, один смог выбраться, а второй нет и уже был на последнем издыхании.

— Бедняга. Сейчас-сейчас, — я выбежала на улицу, нарвала в подол платья яблок и, вернувшись обратно, сняла засов со стойла, отворила дверь и подсунула обессиленному бедолаге фрукты под нос. Тот вяло повел носом и осторожно подцепил одно яблочко. — Так, отлично. Я за водой, ты за старшего, — «обрадовала» первого знакомца и понеслась на кухню.

Спустя два ведра животные напились, умяли килограмма два яблок, и вышли гулять. А я подумала, сколько конь может прожить без еды и воды? Частично ответ на свой вопрос я нашла, вдоль всей конюшни шла труба, по которой поступала вода в поилки, причем подача была автоматизирована. То есть вода кончилась недавно, когда я уже была здесь. А вот как долго животное пробыло без пищи, не понятно. Остатки растоптанных цветов и веток говорили, что освободившийся пытался подкормить товарища по несчастью, но это были крохи.

— Ничего. Теперь о вас есть кому позаботится, — сказала я, поглаживая по гриве то одного, то другого. Ага, а мне, если что, будет на чем отсюда уехать.

Следующие несколько дней проходили за чтением, готовкой и прогулками с двумя четвероногими красавцами. Кони окончательно признали меня своей и радостно неслись ко мне, стоило отвориться двери.