Чтение онлайн

Я шла, глядя себе под ноги, не зная, о чем спросить.

— Так уже восьмой час? — сказала я. — У меня дома, выходит, час, ой, два ночи. Простите. Я не в себе.

— А вы откуда?

— Из Иркутска.

— Далеко же вас занесло, — улыбнулась девушка. — Я Алена. Я дежурю до восьми утра следующего дня.

— Хорошо. И я Милана.

Комната походила на гостиничный номер. Над кроватью жужжал кондиционер и уже успел охладить помещение до комфортной температуры.

— Подъем в семь. В семь десять приносят лекарства, но вам пока не прописали. Можете поспать завтра до завтрака, то есть до девяти. В столовой шведский стол. Если вы на диете по показаниям, доктор обговорит с заведующей питанием. В десять придет моя сменщица Ира и отведет вас к Алексею Федоровичу.

Я выдохнула через нос. Получилось шумно и прерывисто. Алена похлопала меня по плечу.

— Не волнуйтесь. Если не сможете уснуть, позвоните один-два. Вот телефон. — Она показала на простенок у входной двери, где белел аппарат внутренней связи. — Я принесу снотворное.

Тусклый свет, сочащийся из-за тюля, не давал уснуть, но закрыть шторы я не торопилась — лежать в темноте, в одиночестве совсем не хотелось. А так я видела пальму и соседнее здание. И все же сон сморил меня.

Я опять очутилась в квартире с тайной комнаткой. Отчетливо помню мысль, что там таится душа умершей прежней хозяйки. В комнате стояла непроглядная темнота, она казалось пустой, но я знала, в ней затаилось нечто, что оно смотрит на меня.

Не уверена, вскрикнула я и проснулась или мне лишь почудился собственный восклик. На часах над телевизором горели цифры: семь утра. По-нашему полдень. Никто из персонала не пришел, и я сама отправилась искать столовую. По дороге я наткнулась на привлекательную женщину утешавшую сутулого дяденьку с напуганными глазами. Правда, выглядело странно с ее звучным, громким и чуть хрипловатым голосом. «Вы обязательно поправитесь, — твердила она. — Что вы. Вас закодируют, и будете как новенький».

Я подошла на ресепшн, чтобы узнать, где кабинет главного врача, и там обратила внимание на расписание приема врачей и процедур. Меня интересовал психотерапевт. Я боялась, что открыться женщине будет сложнее, и терапия пройдет впустую. Но фамилия врача оказалась непонятной: «Гутор К. И.». Уточнять у дежурной я не стала.

В столовой я набрала себе завтрак как в ресторане — меню отменное, не зря лечение здесь влетает в копеечку, но не успела отведать и половины, как явилась медсестра. Ира оказалась курносой брюнеткой.

— Милана? Доктор ждет.

— Уже?

— Он специально приехал пораньше. Я подожду, или найдете сами?

Я чуть поразмыслила. Нет. Я к нему нисколько не тороплюсь.

— Сама. Только скажите, где его искать.

— Левое крыло, второй этаж, кабинет 202.

Наркологом оказался мужчина по возрасту как папа, коротко стриженный, смуглый, широкий в теле и с жесткими чертами лица. Он поздоровался, спросил, я это или не я, и ткнул пальцем в сторону стула напротив его письменного стола.

— Что же, Милана. Такая молодая, и уже лечишься! Я буду обращаться к тебе на «ты», и мне все равно, если ты против, — заявил он в суровой манере и взял тетрадь. — Вот это будет твоя карточка пациентки. Здесь выписка из стационара, — он показал. — По режиму дня ты осведомилась? Распишись. И тут. Это разрешение на работу с терапевтом и психологом. Все входит в договор. Его твой отец подписал.

Я поставила закорючки. Доктор все уложил, приклеил, пришил. Затем облокотился о стол, сцепил руки в замок и водрузил на мою папку.

— Давай, поговорим. Я Алексей Федорович, тебе сказали.

Я кивнула, и он кивнул.

— Сейчас расскажу тебе про стадии алкоголизма. Всего их три. Третья встречается редко. Просто потому, что до нее не доживают. А кто доживает, их называют «пьянь подзаборная». Алкашня. — Алексей Федорович смотрел в упор. Как чекист, сказал бы мой дед. Каждую звонкую букву он чеканил, как солдат чеканит шаг на параде девятого мая, и «р» выходила забористая. — В клинику приезжают на второй стадии. Лечить таких сложно. И единственным решением будет бросить раз и навсегда. Попробуй сама определить. Как считаешь, какая у тебя стадия?

— Очевидно не третья. — Я криво улыбнулась. — Что входит во вторую? Запои? Вообще я только в компаниях пью. А запила из-за горя. Случилось несчастье. Но обсуждать не хочу.

— Значит, ты не алкоголичка.

Я выпятила губы, закатила глаза, и медленно поводила головой.

— Нет. Я тут, как сказать… Для смены обстановки. И чтобы успокоить родных.

— Неинтересно рассказываешь. Ничего нового. Зависимые поют одну и ту же песню. Точнее две. Одна про то, что пьет по случаю. Вторая называется: «Пил, пью и буду пить». Хотя, в общем-то по сути, это одно и тоже. Да, Милана? Раз ты пьешь в компаниях, значит, и дальше будешь пить.

Тут я посерьезнела, обдумав его рассуждения.

— Буду, — пролепетала я. — Но это совсем другое.

— Какое? Ты знаешь, как в норме человек может потреблять алкоголь? Нет? Я скажу. А никак. Вообще пить не надо. А сейчас ты пройдешь тест. — Он порылся на столе и выудил чистый листочек и ручку. — Или можешь загибать пальцы. Как удобней. Ставь галочки, пока я рассказываю, что представляет вторая стадия алкоголизма.

Я сделала вид, что приготовилась писать. Алексей Федорович откинулся на спинку кресла, затем спросил, слышала ли я такое понятие как «точка невозврата». В ответ я пожала плечами.

— Представь гору, — велел он. — Когда нормальный человек выпивает, он как альпинист поднимается к вершине. Набирает, набирает, но в какой-то момент ставит рюмку ну стол. Ведь у него дома жена, дети, дела. Он остановился. Можно считать это нормой. Но, как я уже сказал, норма, это чтобы вообще не пить. Так вот. Когда пьет алкоголик, он похож на снежный ком, который летит с этой горы и превращается в лавину. Это первый признак второй стадии.

Он сделал паузу, подбородком кивнул на листок, указывая еще и глазами. Я постучала ручкой по бумажке, и поставила галочку.

— Второй признак. Это уже всё. Клиника. Если человек пьющий в традиционном понимании употребления алкоголя после выпитого встает утром и чувствует — вот голова болит, вот тело ломит. Встает и идет там рассол попить, да, таблеточку какую-то ищет. При виде бутылки его начнет выворачивать просто. У него идет отравление этиловым спиртом. То при второй стадии человек похмеляется. То есть берет чекушку там, пивко. Да ему станет на десять минут лучше, но его вскоре опять трясет. И он дальше выпивает. Это железно вторая степень. Отсюда повернуть уже нельзя. Любые десять грамм в рот попадут, и начнется с начала.

Я уставилась в правый угол за спиной врача.

— Но я пью только по случаю. В баре, в гостях. Я не нажираюсь до трещины в черепе. Такое было раз. И после этого я решила бросить. — Я перевела взгляд на врача. — А последний раз, перед скорой, я пила нарочно. Я не похмелялась.

— Но ты чувствуешь, что стоишь одной ногой через черту? Формируется похмельный синдром. Три или четыре дня пьешь. Два болеешь. То в жар, то в холод бросает. Бессонница. А если и спишь, то снится всякая чушь, кошмары. Это разворачивается вторая стадия.